Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 39)

Черный ритуальный кинжал в моей руке вдруг начинает вибрировать.

Едва заметно, но я это чувствую.

Он гудит, как натянутая струна, и холод, исходящий от него, становится почти невыносимым. Я с ужасом смотрю на него и вижу, как уродливые символы, вырезанные на его лезвии, начинают светиться тусклым, багровым светом.

И темная сила, до этого послушная мне, вдруг меняет направление.

Вместо того чтобы вырваться из моей ладони, она устремляется в кинжал, впитывается в него, как вода в сухую землю.

Кинжал гудит все громче, а багровое свечение становится все ярче. Я с ужасом понимаю, что происходит нечто неправильное. Нечто, чего я никак не могу контролировать.

Я чувствую, будто что-то чужое, древнее откликнулось на мой случайный зов.

Ужас, холодный и липкий, пронзает меня.

Я пытаюсь разжать пальцы, отбросить этот проклятый кинжал, но не могу. Моя собственная рука намертво вцепилась в рукоять. Кинжал стал продолжением меня. Или я стала его продолжением.

И в этот момент круг мужчин сжимается. Один из них, с кривой ухмылкой, бросается на меня.

Одновременно с этим, мой страх, мое отчаяние, моя паника — все это сгорает, уступая место другому, новому чувству.

Ненависти. Пылающей, неистовой ненависти.

К этим животным, которые затащили меня сюда, чтобы позабавиться с моим телом, выместить на мне свою злобу. Которые теперь, в самый неподходящий момент, когда я борюсь за контроль над собственным разумом, снова лезут ко мне со своими грязными лапами.

Они мне мешают!

Они — проблема, которую нужно устранить!

В голове, как вспышка молнии, проносится мысль. Дикая, чужая, но такая соблазнительная.

«Стереть их. Просто стереть их всех с лица земли. Чтобы не мешали. Чтобы стало на одну проблему меньше».

И в тот миг, когда эта мысль рождается, я чувствую, как кинжал откликается на нее.

Он посылает по моей руке обратную волну. Но это уже не моя рваная, человеческая ярость.

Это что-то другое.

Черная, ледяная волна абсолютного, всепоглощающего бешенства. Она затапливает меня, вымывая из души все, что было мной — Аленой.

Страх, сострадание, сомнения — все исчезает.

Остается лишь холодное, звенящее желание уничтожать.

Я смотрю на приближающегося мерзавца, и на моих губах расцветает улыбка. И от этой улыбки мне самой становится страшно.

Откуда эти мысли?

Это желание уничтожать, эта холодная, звенящая пустота на месте души… это не я.

Я никогда, ни в одной из своих жизней, не была способна на такую всепоглощающую ненависть.

Пока мой разум в панике бьется в клетке собственного черепа, мое тело начинает действовать само. Я чувствую, как сила, многократно возросшая, бурлит в моих жилах.

Мужчина бросается на меня, и моя свободная рука взлетает вверх. Пальцы сами собой сплетаются в какой-то сложный, незнакомый мне узор. После чего мужчину просто сметает с ног. Не отталкивает в сторону, как было вчера с бородачом у ворот, а натурально сносит.

Из светящегося багровым кинжала вырывается невидимая волна чистой, концентрированной тьмы. Она подхватывает мужчину, как пушинку, и с чудовищной силой швыряет его в стену. Раздается глухой, оглушительный удар и едва слышный стон. Остальные на мгновение замирают в шоке, а потом с яростными криками бросаются на меня все разом.

И тут я окончательно теряю контроль.

Я чувствую, как в моей голове появляется кто-то еще.

Чужое, злое, пугающее существо. Оно заполняет мое сознание, как черная вода, вытесняя меня куда-то на задворки. Картина перед глазами начинает плыть, искажаться, звуки превращаются в гулкий, протяжный вой.

Я все меньше и меньше управляю собой. Сознание меркнет, но иногда мне удается на долю секунды вырваться на поверхность.

И в эти моменты я вижу обрывки кошмара.

…Лицо бородача, искаженное не болью, а паническим, животным ужасом. Он пытается отползти от меня, отталкиваясь одной здоровой рукой, и в его глазах — мольба о пощаде…

…Тени. Тени на стенах подвала ожили. Они корчатся, извиваются, как черные змеи, тянутся ко мне, к светящемуся кинжалу в моей руке…

…Каменный пол под моими ногами трескается. Из трещин сочатся тонкие, чернильные струйки дыма, пульсирующие в такт гулу, что стоит у меня в ушах…

Я пытаюсь бороться. Изо всех сил цепляюсь за остатки своего «я», но все бесполезно.

Что бы ни завладело моим телом, оно слишком сильное.

Я таю, растворяюсь, и в тот самый миг, когда я понимаю, что еще немного, и от Алены не останется и следа, — дверь подвала разлетается в щепки.

Слепящий сноп дневного света врывается в затхлую темноту, и в дверном проеме, в ореоле пыли и солнечных лучей, появляется темный силуэт.

Риардан.

Я вижу, как он в ужасе оглядывает подвал — смотрит на стонущих в углу мерзавцев, на расползающиеся по стенам тени, на меня, стоящую в центре этого хаоса. И, увидев меня, в его серебряных глазах вдруг вспыхивает холодное, яростное пламя.

В тот же миг существо внутри меня откликается на эту ярость.

Вся та ненависть, что оно испытывало к этим жалким насильникам, — ничто, по сравнению с той всепоглощающей волной ненависти, что поднимается при виде Риардана.

Ведь он — причина всех моих унижений.

Мой тюремщик.

Мой палач.

Существо внутри меня хочет разорвать его на куски, сжечь, уничтожить, заставить его заплатить за все. Я чувствую, как сила в моих руках концентрируется, как светящийся кинжал вибрирует от предвкушения.

Но другая часть меня, настоящая я, та, что все еще прячется в самом темном уголке сознания, приходит в ужас.

Нет! Хватит смертей! Хватит бессмысленной жестокости!

Я собираю все свои оставшиеся силы, всю свою волю, всю свою человечность в один-единственный, отчаянный рывок.

На одну долю секунды я пробиваюсь сквозь черную пелену безумия. На одну долю секунды я снова становлюсь собой.

Я открываю рот, и мой, настоящий, полный ужаса голос срывается в отчаянный крик, обращенный к моему злейшему врагу:

— Риардан! Беги! Я не знаю, что происходит!

Мой отчаянный крик затихает в гулком подвале. Этот рывок стоит мне всего.

Существо внутри меня ревет от ярости, и тьма, густая и непроглядная, окончательно поглощает мое сознание.

Я окончательно потеряла контроль над своим телом.

Теперь картинки сменяют друг друга с бешеной скоростью.

…Подвал охвачен пламенем. Но, в отличие от того случая когда я оказалась на эшафоте, оно будто боится приближаться ко мне. Все вокруг горит и полыхает, но но один язык пламени словно не решает дотронуться до моего тела…

…Лицо Риардана прямо передо мной. Оно искажено яростью, какой я еще не видела. На его скулах и висках проступает обсидиановая чешуя, а серебряные глаза горят драконьим огнем. Он — чудовище, сражающееся с другим чудовищем, которое поселилось в моем теле…

…Его рука сжимается на моей шее, впечатывая меня в стену. Я не чувствую ни боли, ни страха. Только глухую, отстраненную пустоту. В голове проносится одна-единственная, спокойная мысль: «Неужели это конец?».

Яркая, белая, слепящая вспышка бьет по глазам.

И тьма опускается на меня со всех сторон.