Адриана Вайс – Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой (страница 57)

«Кинжал! Подбери кинжал…»

Я в полутуманном сознании замечаю, что у ног валяется чей-то оброненный боевой нож, длинным лезвием. До меня доносится встревоженный голос мамы:

— Вика? Девочка моя, что с тобой?! — она пытается помочь мне подняться, но я вдруг замираю, как если бы все мое тело сковал нервный спазм.

Внутренний приказ гулко отдаётся стуком в висках:

«Возьми кинжал… приставь его к горлу…»

Я с ужасом понимаю, что рука моя уже сама тянется к рукояти. Я словно во сне, в котором не могу контролировать собственные действия.

Внутри меня все переворачивается, я лихорадочно пытаюсь заставить себя не делать то, что приказывает мне голос.

— Вика, нет!!! — слышу дикий крик Дариуса. Он вырывается вперед, чтобы перехватить мою руку, но его будто отшвыривает от меня чья-то невидимая рука.

“Прости…” — доносится до меня другой голос.

Так и хочется спросить, я вам что, рация?

Но этот голос я хотя бы узнаю. Слабый, и в тоже время раскатистый, он принадлежит дракону основателю. Тому самому, который на время поделился со мной частичкой своих сил.

“За что ты извиняешься” — с трудом спрашиваю у него я. Даже в собственных мыслях мне приходится прикладывать кучу усилий, чтобы хотя бы на пару секунд заглушить настойчивый голос, повторяющий про кинжал.

“Это именно то, о чем я предупреждал… он заметил, что моя защита ослабла… и поспешил воспользоваться ею… я не смогу никак подавить магию обряда… извини…”

Голос моментально замолкает, а я чувствую, что близка к тому, чтобы хлопнуться в обморок. Сердце бешено колотится, пот заливает глаза, и я почти не вижу ничего перед собой — только смутные силуэты родителей.

Зато в этот момент я понимаю, что в тот момент когда я почувствовала себя так же погано после ментальной схватки с Рэйвеном, и оказалась в подвалах академии, это тоже было дело рук Хартейна. Вот только, как это возможно, если клеймо должно было связать меня с родом Вудзов. Или что, он имеет к ним какое-то отношение?

А если так, уж не с его ли подачи происходил весь этот буллинг со стороны мажора? Вопрос только что этот можорчик забыл в академии Виррала, но меня сейчас это заботит в самую меньшую степень.

Хартейн продолжает смеяться с непередаваемым злорадством, которое я ощущаю всей кожей, и неотрывно наблюдает за тем, как я поднимаю кинжал и подношу его к собственному горлу.

— Нет, нет, нет!!! — пытаюсь закричать я, но с губ срывается жалкий сип.

Лезвие медленно касается моей шеи, кожу в который раз за сегодняшний день обжигает холодное прикосновение металла. Я отчаянно бьюсь с этим проклятым приказом, но метка рабыни упрямо корежит всю мою волю, скручивает мне мозг в тугой узел.

Сбоку доносится громкий рев дракона, треск камней, чьи-то приглушенные крики. Но все настолько приглушенно, будто мне в уши напихали ваты. Единственное что я понимаю, так это то, что к нам подоспел Виррал.

И снова я чувствую укол стыда. Изо всех сил хотела его спасти, вытащить своих родителей, а в итоге снова оказалась заложницей.

Ветер хлестко бьет мне в лицо, обжигая глаза. Хартейн все так же смеется, и этот смех эхом отражается во мне, смешиваясь с пульсацией в висках.

Я прикусываю губу до крови, пытаясь бороться. Но проклятие на груди горит всё сильнее, а голос внутри головы отдает неумолимый приказ:

«Сделай это! Сейчас же!»

Дыхание сбивается, сердце будто раскалывается на части. Я… не могу… пошевелиться… да что ж такое…

Кинжал уже у самого горла. И я не знаю, как выбраться из этого кошмара.

«А теперь… прикончи себя!»

Глава 61

Я судорожно вдыхаю, сжимаю пальцы на рукояти ножа и пытаюсь заставить своё тело сопротивляться… но увы. Всё горит, особенно в области груди, где метка рабыни будто полыхает самым настоящим пламенем.

Вокруг меня галдёж, звон оружия, пронзительные крики, но при этом уши заложены, будто я нырнула с головой под воду. Я слышу где-то рядом тревожный голос мамы, чувствую, как она пытается пробиться ко мне своей ментальной магией, но что-то ей мешает.

Да что ж за напасть! Если даже мама со всем своим опытом не может прорваться сквозь магию обряда, тогда что вообще может с ней сделать?

Силы уходят, и я понимаю: ещё чуть-чуть – и всё, я не удержусь от этого ужасного приказа.

Краем глаза вижу сбоку мельтешение драконьих крыльев — кажется, это Виррал пришел на помощь. Мама и папа рядом в панике, пытаются что-то сделать; а я все так же сжимаю рукоять кинжала, пытаясь хоть на миллиметр отодвинуть его от собственного горла.

И тут весь окружающий мир словно исчезает, как если бы все погрузилось в непрогляную темноту. Но в этой тьме вспыхивает образ — и я с удивлением осознаю, что вижу Рэйвена.

Точнее, его ехидную ухмылку, от которой в другое время у меня бы челюсть свело от раздражения.

— Откуда… — шепчу я, с трудом овладевая собственным голосом.

— Сколько же все-таки от тебя проблем, — ухмыляется он, с интересом разглядывая меня как неведомую зверушку, — Я бы даже сказал, от тебя одни проблемы. Кто бы мог подумать, что ты еще и метку рабыни умудришься получить…

— Э-э… ну, знаешь, львиная доля этих проблем появилась благодаря тебе, — парирую я, — И вообще, если у тебя есть время зубоскалить, то может попробуешь остановить Хартейна, пока он не перерезал мне шею?

— Лишить мир Хартейна как раз не сложно, — улыбка сползает с лица Рэйвена, он говорит сосредоточенно и размеренно, — Только тебе это никак не поможет. Метка рабыни не его рук дело, а значит, через нее тобой может попытаться воспользоваться еще кто-то.

— Мы уже нашли способ снять ее. Вернее, Виррал нашел, — упрямо бросаю я. — Сейчас нам просто надо разобраться с Хартейном, и тогда…

— Я нисколько не сомневаюсь, что братец что-то придумал, — кривится он, — Только вот если бы это было “легко” и безопасно, он бы уже давно снял с тебя проклятую метку. Думаю, метод, который он нашёл, может стоить тебе жизни, поэтому он так медлит. А мне, благодаря магии гримов, вполне по силам снять ее прямо сейчас… и без какой-либо угрозы твоей жизни.

Я настораживаюсь, всем существом чувствуя подвох. Даже сквозь боль в груди и туман в голове я понимаю: Рэйвен не станет помогать вот так, бескорыстно. Никогда.

— И что же ты потребуешь взамен, Рэйвен? — спрашиваю я, подозрительно прищурившись.

Он смеётся, и смех звучит как металлический скрежет:

— Ха! Да если я начну требовать от тебя то, чего мне действительно хочется, ты ни за что не согласишься, — лениво растягивает он. — Но не волнуйся, ты можешь оказаться мне полезной и без всяких сделок. Особенно когда станешь ближе к моему дорогому братику… — и он весьма двусмысленно ухмыляется, а я тут же заливаюсь краской. Да чтоб тебя, Рэйвен! — Ладно, не бойся, я сделаю всё тихо и незаметно. Хочу ведь, чтобы ты бегала по свету ещё долго и успела дать мне то, в чем я действительно нуждаюсь.

— Ничего я тебе не дам, — категорично отзываюсь я, чувствуя, как мои щеки заливаются румянцем от его слов про то, что я стану ближе к Вирралу, — По крайней мере до тех пор, пока не узнаю о чем речь и не буду уверена в том, что это ни для кого не представляет угрозы.

В тот же момент я вспоминаю эпизод как Рэйвен залез ко мне в голову и рассказал зачем я ему так нужна: он всеми силами хотела попасть в мой мир, чтобы завладеть земными технологиями и знаниями.

А потому, спохватившись, добавляю:

— И уж тем более я ни за что и никогда не пущу тебя в свой мир! Даже не мечтай об этом!

Рэйвен кривится, будто ему вспомнилось что-то неприятное:

—Признаюсь, когда-то я действительно этого хотел, но после того, как ты вытащила моего отца, некоторые приоритеты слегка изменились. В любом случае, сейчас мне выгодно оставить тебя в живых. Поэтому, я сниму с тебя метку. А о будущем не задумывайся — хочешь ты этого или нет, но ты сама того не подозревая дашь мне желаемое.

Не давая мне сказать ни слова, он вскидывает руку. Моментально нас окутывает черная дымка, мерцающая красноватыми всполохами. Я чувствую, как внутри всё холодеет, будто по венам течёт ледяная крошка.

Я бы и рада вырваться из этой иллюзии, но голос Хартейна, что приказывает мне приставить нож к горлу, до сих пор звучит в ушах. Рэйвен что-то шепчет – я не разбираю слов, но точно слышу ритм, словно стук огромного сердца. Ощущаю, как меня стягивает, будто меня стянули веревками.

В следующую секунду все снова меняется. Я резко глотаю воздух и понимаю, что меня почему-то выбросило обратно. Перед глазами снова реальный мир: рядом разворачивается битва, у моих ног валяются осколки камней, кругом пыль, а мама пытается дотянуться до моего лица, что-то выкрикивая:

— Вика! Дочка, слышишь меня?!

К сожалению, тело по-прежнему не слушается. Голова болит так, будто в нее всадили тысячу игл.

Я только успеваю заметить, что Хартейн зло ухмыляется и каким-то образом снова призывает темных магов: все та же неизменная троица появляется из яркого марева, покрытые ранами, но живые и очень злые.

И снова с опозданием я понимаю, что в той вспышке, из которой появились маги, пропали мои родители вместе с Дариусом.

Да что же это за чертовщина?!

— Мама! Папа! — кричу я, усилием воли пытаясь отринуть приказ Хартейна, но метка неумолимо прожигает грудь, буквально сводя с ума. Слезы наворачиваются на глаза, голова кружится, и я уже не понимаю, что мне делать. Что еще можно противопоставить Хартейну, учитывая что я и так практически опустошена со всеми этими перемещениями и сражениями.