Адриана Вайс – Непокорная герцогиня. Поместье в обмен на свободу (страница 62)

А в центре города я установила статую Селесты из белого мрамора. На ней старушка изображена такой, какой я ее помню. Слегка суховатой, но мудрой и уверенной, со взглядом полным решимости. Горожанам быстро пришлась по душе эта статуя, а саму Селесту они стали называть хранительницей города.

Сам же город быстро стал полноценной торговой столицей. Сейчас его окружают белые каменные стены, а сверкающие башни наблюдают за каждой баржей, которая заходит в порт с товарами со всего мира. Дома, стоящие вдоль канала, отражаются в воде, словно в зеркале, а в воздухе витает запах специй, свежего хлеба и жареного мяса — тех яств, о которых жители Топей могли только мечтать в самом начале пути.

На центральной площади Селестиньи, окруженной мастерскими и лавками, кипит жизнь. Купцы из Винлании, наемники из Аратоги, торговцы из соседних земель и королевств — все собираются здесь, заключая сделки и обсуждая последние новости. Потому что все они знают: отныне — это одно из самых безопасных мест королевства.

Статус Великой Герцогини, который поставил меня практически на одну ступень с королевской семьей и дал мне возможность иметь собственную регулярную армию. Высшее доказательство того, насколько Леонард мне доверяет. И я с радостью воспользовалась этим предложением. Благо, отбоя от желающих вступить в армию Топей не было. И во главе этой армии встал Змей. Тогда как Сигурд стал военным советником.

Но это не все — благодаря статусу и личному поручительству Леонарда, я могу заключать важные торговые договора с Винланией от лица всего королевства Сантьер. А также, принимать у себя послов из соседних стран.

Кстати, после того как мы шесть лет назад отбили нападение Хъергарда, а Леонард лично посетил наших соседей в компании кучи захваченных солдат и начальников, набеги резко прекратились. Уж не знаю о чем он говорил с правителем Хъёргарда за закрытыми дверями, но после этого мне донесли, что Онсона, Ульриха, Барбару, а также некоторых других дворян арестовали и отправили на каторгу, отобрав у них все имущество, титулы и владения.

Что с ними было дальше уже не ясно, потому что кто-то говорит что они до сих пор находятся в ссылке, а кто-то утверждает, что они сбежали. Правда, побег закончился печально…

Так или иначе, но после посещения Хъёргарда Леонардом, мне, как владелице пострадавших земель, была выплачена компенсация, которая и ушла на восстановление поселения. Спустя три года, когда граничащие с нами земли Хъёргарда сменили своих владельцев, их правитель в виде исключения подписал с нами соглашение об односторонней торговле. Нашим купцам, единственным из всего королевства Сантьер позволили въезжать в страну. Причем, не облагаясь пошлинами.

Однако, все эти изменения не идут ни в какое сравнение с преображением людей. Жители Топей, которые когда-то каждую ночь боялись проснуться под тревожный звук набата, сейчас ходят с высоко поднятыми головами. Они как никогда прежде уверены в завтрашнем дне и своем будущем.

Мое сердце переполняется радостью. Улыбка появляется на губах сама собой, и я позволяю себе насладиться этим моментом. Ведь это не просто результат наших усилий. Это доказательство того, что даже в самые мрачные времена можно найти свет и возродиться. Как это сделала я. Как это сделал Антуан, который после освобождения от власти Барбары, снова стал моим верным помощником в лице посла Топей и личного советника по экономическим вопросам и развитию земель.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чувствуя свежий ветер, который ласково треплет мои волосы. Запахи полей, цветущих деревьев и свежескошенной травы наполняют меня тихой восторгом. Каждый вздох — это ощущение свободы, которую я так долго искала и ощущение чего-то грандиозного, что ждет нас в будущем.

***

Чувствую, как со спины меня вдруг кто-то обхватывает за ноги. Маленькие руки сжимают мои колени, и я слышу звонкий, полный веселья голос:

— Угадай, кто это!

Я не могу сдержать смех и делаю вид, что на секунду задумалась.

— Хмм... Я не знаю! Кто же это может быть? — наигранно спрашиваю я.

На самом деле я прекрасно знаю, что это Кристофер, мой сын. Пока он не дотягивается до моих глаз, чтобы, подкрадываясь со спины, закрывать их, как это делает его отец, поэтому он довольствуется тем, что крепко обнимает меня за ноги.

Через мгновение раздается радостный смех, и он с восторгом объявляет:

— Это же я, Кристофер!

Я разворачиваюсь, изображая на лице удивление, и восклицаю:

— Не может быть, Кристофер? Что ты здесь делаешь?

Он с радостью тянет ко мне ручки, и я подхватываю его, прижимая к себе. Его черные волосы растрепаны, а большие карие глаза сверкают озорством — так похожи на глаза его отца. Каждый раз, когда я смотрю на него, меня удивляет эта поразительная схожесть.

— Мама, папа зовет тебя, — серьезно говорит Кристофер, уткнувшись мне в шею.

Только сейчас обращаю внимание, что неподалеку стоит Огюст, бывший управляющий особняка, а теперь — верный советник и наставник Луи. Обычно он сдержан, но когда он смотрит на Кристофера, в его глазах я замечаю искру тепла.

— Его Высочество Леонард прибыл, — говорит Огюст с уважением, — Он хотел поговорить с вами, и Кристофер вызвался передать сообщение.

— Как всегда огромное тебе спасибо, Огюст, — улыбаюсь я, чувствуя благодарность за его неизменную поддержку все эти годы.

Мы направляемся к замку, где нас ждет Аскелат с Леонардом. Я невольно поглядываю на Кристофера, на его озорное личико, которому он так старательно пытается придать серьезное выражение, как у его отца.

Когда он родился, я даже не представляла, как много радости он принесет в нашу жизнь. Этот ребенок — олицетворение нашей любви с Аскелатом.

Я снова вспоминаю тот день, когда Леонард освободил меня от брака с Адрианом, который навсегда исчез из нашей жизни. Когда Леонард узнал о его связях с Барбарой, супругой нашего кровного врага, он уже был вне себя от ярости. Но потом вскрылись новые подробности. Оказывается, во время войны с Хъёргардом Адриан воспользовался своим положением, чтобы ослабить неугодных ему дворян и возвысить тех, кто открыто поддерживал его.

Естественно, Леонард не мог спустить подобное ему с рук и упрятал того в королевскую темницу — единственную, способную сдержать необузданную драконью мощь — лет, примерно, эдак на сто.

Но, сейчас я не об этом. Сразу, как только Леонард освободил меня от этой мучительной ноши и снова сделал хозяйкой Мрачных Топей, Аскелат встал передо мной на одно колено и сделал мне предложение.

Не могу передать словами насколько я тогда была ошеломлена и, в тоже время, очарована его поступком. Этот человек, с которым я прошла через столько испытаний, который всегда был рядом, теперь стоял передо мной, предлагая мне свою жизнь, свою душу, свою верность.

В тот момент слова застряли в горле, потому что вся моя сдержанность, вся решимость, с которой я шла через трудности, пала перед его глазами, полными нежности и твердой уверенности.

Уж не знаю подговорил ли моего смотрителя Аскелат, или же это был кто-то из моих приближенных (вроде того же Антуана или Сигурда), но в тот момент, словно по мановению волшебной палочки, к нам вышел Огюст, торжественно неся на вытянутых руках браслет. Тот самый, который подарил мне Аскелат во время нашей первой встречи.

И в тот момент я поняла, что мне даже нет нужды раздумывать над ответом. Хоть я единожды и обожглась, с таким трудом сбежав из тягостного плена, я была уверена в том, что Аскелат всегда будет рядом со мной, готовый в любой момент подставить плечо и поддержать в трудную минуту. Готовый разделить любые трудности и неприятности, не важно насколько тяжелыми они окажутся.

И потому, я взяла у Огюста браслет, надев его на руку, и ответила…

Да.

Леонард лично благословил наш брак, а через год у нас с Аскелатом родился Кристофер, изменив нашу жизнь навсегда…

Когда мы входим в кабинет Аскелата, я вижу как он сидит за столом с маленькой Аделаидой на руках. Наша дочка спит, прижавшись к отцу, ее светлые кудри, нежно колышутся при каждом его движении.

В то время как Кристофер больше похож на отца, — он даже перенял способность обращаться в дракона — Аделаида полная копия меня. По крайней мере, даже в три года я не раз замечала у нее в глазах ту же твердую непоколебимую решимость. Единственное, что пока было непонятно — как мощь магического источника отобразится на малышке. Во всяком случае, пока не было ни намека на то, что она унаследовала мои силы. Впрочем, и мой дар открылся уже в более сознательном возрасте.

Как только я захожу в кабинет, Леонард, сидящий напротив, поднимает глаза и приветствует нас с мягкой улыбкой.

— Диана, Кристофер! Рад вас снова видеть.

— Что случилось, Ваше Высочество? — спрашиваю я, прижимая к себе сына.

— Я же просил оставить эти формальности, — морщится Леонард, — В любом случае, возьми. Это мой небольшой подарок в честь пятилетия Кристофера.

Леонард поднимается с места и вручает мне свиток. Его лицо при этом светится какой-то особенной гордостью.

Я разворачиваю свиток и, пробежав глазами по ровным строчкам, чувствую ошеломление. Это приказ, согласно которому Мрачные Топи отныне будут переименованы в Цветущую Равнину.

Я поднимаю на него глаза и удивленно спрашиваю: