Адриана Вайс – Измена. Новая жена дракона (страница 33)
Маска выпрямляется, кивает, а потом снова переводит взгляд на меня.
– А с этими что делать?
Теодор даже не смотрит на меня. С угрюмым выражением лица, он идет к выходу из кабинета.
– Кажется, нашей гостье нужно время, чтобы серьезно обдумать мое предложение. Поэтому, отведи их пока в самое подходящее место для раздумий.
Маска ухмыляется, а я напрягаюсь еще больше. Благодаря тому, что Теодор хотя бы на время отстал от меня, страх понемногу отступает и я снова чувствую как по моим обледеневшим рукам и ногам снова хлынула кровь. Вот только, место страха теперь заполняет смутная тревога.
Что это за место, куда нас хотят отвести? Но, самое главное, что у них там произошло, о каких именно проблемах говорил маска и кого хочет лично встретить Теодор?
На секунду у меня появляется мысль, что, быть может, Маркос узнал что я в беде и пришел за мной, но я быстро отметаю ее от себя. С какой стати Маркосу так стараться ради меня? С недавних пор я для него – никто.
– Пошли, – маска грубо хватает меня за руку и рывком заставляет подняться с места.
Затем, так же хватает Уго и ведет нас вниз. Но, не на площадку внутреннего дворика, а еще ниже. Мы с Уго взволнованно переглядываемся. Не знаю как он, а мне кажется, что нас ведут в какую-нибудь темницу.
И спустя несколько минут мои предположения подтверждаются. Мы спускаемся в темное помещение, где пасет сыростью и влагой. В грязно-сером свете единственного факела мы видим расположенные вдоль стены камеры с проржавевшими железными прутьями. Практически такие же, какие были в Башне Мертвецов.
В одну из них нас и заводит конвоир. Перед тем как завести нас в камеру, Уго показывает глазами на маску и делает знаки, чтобы я приготовилась бежать, когда он собьет его с ног. Но по блеску глаз конвоира в прорезях маски, у меня складывается впечатление, что он заметил знаки мальчика, поэтому категорично мотаю Уго головой. На что получаю со стороны маски очередную ухмылку. Видать, точно заметил.
Маска запирает нас в тесной камере, где из всей мебели одна только грубо обтесанная деревянная лавка, прикрученная железными цепями к стене и куча соломы в углу. Сам же поспешно поднимается наверх и оставляет нас одних.
– Могли бы хотя бы еды дать, – хмуро кидает ему в след Уго.
Стоит ему заговорить о еде, как я понимаю, что и сама была бы не против пожевать хоть корку хлеба. В животе все сводит от голода, а все вещи, которые у нас только были с собой, отобрали маски.
– Ничего, – пытаюсь подбодрить Уго, – Без еды они нас не оставят. Вот увидишь, скоро принесут что-нибудь.
Я осторожно присаживаюсь на край скамьи, ежась от обжигающей прохлады сидения.
– Если хочешь, поспи пока, я разбужу как кто-нибудь придет, – показываю ему на свободное место на скамье.
Уго криво улыбается, но садится на скамью рядом.
– Вы умеете успокаивать, – он с благодарностью приваливается головой к моему плечу и продолжает, – Думаю, из вас бы вышла отличная мама…
Его неожиданные своей искренностью и пронзительностью слова бьют меня прямо в самое сердце. На глаза наворачиваются слезы, а вот на язык не ложится ничего, кроме банального:
– Спасибо. Я думаю твоя мама тоже гордилась бы таким замечательным сыном, как ты…
Уго тяжело вздыхает и отворачивается. Но перед этим, я замечаю как блестят от слез его глаза.
– Я не знал своей мамы… она умерла сразу после того, как я родился, – глухим голосом отозвался он.
– Прости пожалуйста, я не знала… – обнимаю мальчика, чувствуя как он едва заметно вздрагивает всем телом.
Вот ведь дура! Могла догадаться, что вряд ли Кристиану просто так отдали мальчика в услужение.
Утешаю Уго как могу, чувствуя как у самой из глаз льются слезы, а на души скребут кошки. Называется, хотела комплимент ему сделать…
В итоге, под мои успокаивания Уго проваливается в сон. Да и чувствую, как окружающий меня мир сливается в одно темное пятно. Не знаю как долго мы так сидим, привалившись друг к другу, но когда я в следующий раз приоткрываю глаза, то вижу перед дверью нашей камеры неизвестного в маске.
От неожиданности я даже вздрагиваю и Уго вяло возится, бормоча себе под нос:
– Что там такое, еду принесли что ли?
Тем временем, маска открывает замок, распахивает дверь и смутно знакомым голосом говорит:
– Быстрее, выходите. Или вам так нравится там сидеть?
Осторожно тормошу Уго и поднимаюсь со скамьи, едва не морщась от того, насколько сильно затекла моя спина и ноги в неудобном положении.
С подозрением смотрю на маску, в то время как он постоянно оглядывается, а потом с явным ожиданием смотрит на нас.
– Ну же, у нас мало времени. Они в любой момент могут вернуться, – подгоняет маска.
– Кто вы? – не спеша подходить к нему спрашиваю я.
С каждой секундой во мне крепнет убеждение, что я знаю этого человека и я могу ему довериться только крепнет. Вот только, я никак не могу понять почему его голос мне кажется таким знакомым. Возможно, я бы вспомнила его, если бы не глухое эхо подземелья и искаженный из-за толстой маски голос.
Словно почувствовав мои сомнения, незнакомец приподнимает маску. И в тот миг, когда мне открывается его лицо, я чувствую как у меня подкашиваются ноги, а я сама лечу обратно на скамью.
– Ты?! Но как…
Глава 35
На меня со всех сторон наваливается слабость и темнота. Встревоженный голос госпожи доносится будто через толщу воды. С каждым словом я слышу его все хуже, его затмевает пульсирующая боль, разливающаяся по всему моему телу.
Я даже не успеваю испугаться, как меня окончательно накрывает непроницаемой завесой из темного тумана. Я с трудом чувствую собственно тело. При этом, не могу ни пошевелиться, ни издать и звука. Даже мысли и те ворочаются с трудом.
Единственное, что я ощущаю в полной мере – это страх. Но, вовсе не за свою жизнь. Я был готов к смерти как только присягнул на верность роду Баррего.
Нет, я боюсь, что без моей помощи госпоже может быть очень тяжело. Тем более, когда она доберется до владений Ортеги. У меня нет никаких сомнений, что он помог бы ей, если бы она была одна. Только, что он ответит, когда увидит как госпожа приехала к нему с гвардейцем ненавистного рода Баррего?
Однако, страх терзает меня недолго. Я чувствую сильный удар, меня будто швыряет из стороны в сторону, хоть будучи окруженным одной темнотой я не могу понять где верх, где низ, где право, а где лево. А после этого я полностью сливаюсь с туманом, что клубится вокруг меня.
Когда какие-то обрывки чувств снова возвращаются ко мне, я понимаю, что туман уже не такой плотный как раньше. Но я по-прежнему не могу ничего сделать. Как ни пытаюсь, а туман крепко стягивает мое тело, словно кокон, и не выпускает наружу.
В некоторые моменты мне кажется, будто я снова слышу голос госпожи, Но он настолько глухой и трудно различимый, что я не уверен в его правдивости.
Это все больше и больше становится похоже на пытку. Точно так же, как я не могу сказать что жив, я уже не уверен, что моя жизнь подошла к концу.
Может, это вообще потусторонний мир? А обрывки моих чувств и воспоминаний – то, что от меня осталось? Может, я вообще превратился в бестелесного призрака, который блуждает на границе сна и яви, не в силах осознать собственной метаморфозы.
Но чем больше времени проходит, тем больше я понимаю, что это не так. Я определенно слышу голос госпожи, и он понемногу приобретает глубину. А прочный кокон из тумана все больше и больше ослабевает.
Вот только, происходит это так медленно, что не хватает никаких сил терпеть. Хочется прямо сейчас собрать всю свою волю, вложить ее в один мощный рывок и прорвать стягивающую меня по рукам и ногам пелену. Но я все еще с трудом ощущаю свое тело. О том, чтобы хоть как-то контролировать его, не идет даже и речи.
Однако, в какой-то момент мир вокруг меня меняется. Я по-прежнему не вижу ничего, кроме клубящегося тумана, но чувствую проникающую через него опасность и смертельную угрозу. Следом за этим прибавляются посторонние голоса. Резкие, грубые, раздраженные.
А потом… потом я слышу крик госпожи и мое тело будто пронзает болезненный разряд. Я отчетливо слышу как она упирается, умоляет кого-то ее отпустить и рыдает. Но чей-то ледяной голос грубо прерывает ее, отвесив оглушительную пощечину.
Внутри меня все разом закипает от бессильной ярости.
– Не… тро… гай… те… ее…
Я изо всех сил хочу завопить, обратить на себя внимание, чтобы неизвестные – кем бы они ни были – отстали от госпожи, но из горла вырывается едва слышный шепот.
Стойте!
Шепот?!
На секунду я просто не могу поверить в то, что слышал собственный голос. Но это действительно так. Пусть не в полную силу, но я определенно смог это сделать.
А это значит!
Я собираю все силы, которые у меня только остались и пытаюсь разорвать тугой кокон, стягивающий мое тело. Он поддается, но все еще не пускает меня.
Тем временем, грубые голоса удаляются, но я по-прежнему слышу плач госпожи. Он отдается в моих ушах и разжигает и без того бушующую во мне ярость с новой силой. Я с удовольствием выпускаю ее наружу, представляя как голыми руками разрываю ненавистный кокон из-за которого я не могу броситься на помощь госпоже и…
…в этот самый момент, я вскакиваю и с хрипом делаю глубокий вдох.
Ошарашенно смотрю перед собой и вижу скрытые мягким полумраком очертания предметов. Какие-то склянки, полки, утварь.