Адриана Вайс – Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (страница 62)

Его счет идет не на дни.

Скорее всего, у него нет даже нескольких часов.

Действовать!

Нужно срочно действовать!

Первым делом — убрать источник.

Я срываю с кровати тонкое одеяло и, не касаясь обложки, обматываю ею книгу, все еще торчащую у Архилекарем за поясом. Грубый переплет скрипит под тканью. Вытаскиваю ее и отшвыриваю в дальний угол, как гремучую змею.

— Никому не трогать! — бросаю я в сторону перепуганной сиделки и Милены.

Затем, в тот же угол летит и плащ.

По-хорошему, его надо раздеть полностью.

Мои руки трясутся.

Но не от мысли, что я могу увидеть Архилекаря без одежды. О такой глупости я сейчас даже не думаю.

Они трясутся потому что в этот миг рушится буквально все.

Рушится мой единственный оплот в этом безумном мире.

И происходит это благодаря какой-то проклятой книге, начиненной ядом, как бомба замедленного действия.

Так, Оля, соберись!

Нет времени на панику!

— Вы! — оборачиваюсь я к сиделке, отчего та аж вздрагивает, — Как вас зовут?

— Лоррет, — испуганно отвечает она.

— Отлично, Лоррет, мне нужно, чтобы вы срочно принесли мне холодной воды и чистого белья.

— Мы можем взять эту, — она показывает на кувшин на тумбочке возле изголовья Милены, — я его как раз недавно принесла, — Чистое постельное белье тоже тут, в ящичке.

— Подойдет! — киваю я.

Первым делом — нужно прекратить дальнейшее всасывание яда.

Я рву на полосы простыню, смачиваю их водой из кувшина и начинаю протирать руки, лицо, шею Ронана — все открытые участки кожи.

Пахнет пылью, потом и этим сладковатым, отвратительным химическим шлейфом.

Далее, нужно снизить температуру тела, которая может подскочить из-за токсического шока.

Я начинаю делать ему массаж грудной клетки, пытаясь стимулировать кровообращение, пока не придет помощь.

И тут же слышу грохот за дверью, смешанный с возмущенными голосами.

— Не положено! Сюда нельзя!

— Пустите!

Я выскакиваю в коридор. Эйнар, красный от ярости, пытается протащить пустую каталку мимо двух непробиваемых бугаев.

— Ему можно! — рявкаю я, указывая на Эйнара. Охранники замирают, испуганно глядя на меня. — А всех остальных гоните с тем же рвением. И удвойте бдительность. Ни одна муха не должна пролететь!

Минуту спустя мы с Эйнаром уже перекладываем Ронана на чистую кровать. Тело тяжелое, совершенно расслабленное, и это пугает больше всего.

— Как он? — Эйнар смотрит на меня широкими, испуганными глазами.

— Плохо, — отвечаю я без прикрас, проверяя пульс. Он все такой же частый и слабый. — Его отравили через рану. Яд уже в кровотоке. Нужно срочно очистить кровь, пока не отказали почки и печень.

Эйнар бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно.

— Как?! Что мне делать?!

— Нам нужны все мочегонные и поддерживающие сердце отвары, что есть в запасе! Лунный камень, отвар донника! Если есть, тащи чеснок и древесный уголь, нам сейчас пригодится все!

Эйнар, несмотря на шок, тут же приходит в себя.

— Что-то еще?

Я задумываюсь. По-хорошему нам нужен с физраствор, чтобы снизить концентрацию токсинов в крови и поддержать давление. Вот только знают ли они про такое чудо?

А с другой стороны… его же можно приготовить самим. И делается это довольно легко.

— Соль! Нам нужно немного поваренной соли и чистая кипяченая вода!

— Я все принесу! — Эйнар бросается к двери, но на пороге оборачивается. — Ольга... он... выживет?

— Я сделаю все, что в моих силах, — отвечаю я, уже поворачиваясь к Ронану. Это все, что я могу пообещать.

Я возвращаюсь к Ронану.

Я начинаю расстегивать его рубашку, когда слышу за своей спиной приглушенные всхлипы.

Милена.

— Лучше бы я... тихо умерла тогда, — шепчет она, и в ее голосе столько отчаяния, что у меня сжимается сердце. — Тогда бы он... не пострадал из-за меня...

Я замираю. Во мне борются усталость, страх и жгучее возмущение. Как врач, я ненавижу такие слова.

Ненавижу эту готовность сдаться.

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Хватит! — говорю я жестко, но тут же смягчаю тон. — Вы хорошая девушка, я понимаю. Но никогда, слышите? Никогда не говорите так о собственной жизни! Вы что, думаете, Архилекарю было бы легче, если бы он не смог вас спасти? Тогда он бы винил себя! И кто знает что после того случилось бы… он и так едва оправился от одной потери. Умереть легко. А вот жить и бороться — это уже подвиг. И вы совершили этот подвиг. Сначала когда пришли в себя, а затем, когда принесли ему то, за чем он охотился пятнадцать лет. Из-за вас он не «пострадал». Из-за вас он получил шанс наконец закрыть старую рану!

Я подхожу к ее кровати, глядя ей прямо в глаза. В моей голове крутятся мысли, которые, как я уверена, были бы и в голове Ронана, сумей он сейчас говорить.

— вы думаете, он пожалел, что пошел за этой книгой? Что рискнул? Да никогда! Хоть я и знаю его всего несколько дней, я уже поняла, что он ненавидит проигрывать. И сейчас он не проиграл. Он получил то, что хотел. А моя работа — врача — сделать так, чтобы он по-полной использовал выпавший ему шанс. Так что хватит чувствовать себя виноватой. Вместо этого, живите с благодарностью за то, что вам подарили такую возможность.

Милена смотрит на меня широкими, полными слез глазами. Она не ожидала такой реакции. Но в ее взгляде появляется что-то новое — не вина, а решимость.

Она слабо кивает.

И я уверена, что теперь она тоже будет бороться.

Пока Эйнара нет, я снова переключаюсь на Ронана. Аккуратно, но тщательно промываю рану на его боку. Нужно смыть все остатки токсина с краев. Вода смешивается с сукровицей. Запах гари и сладковатой химии становится еще отчетливее.

Я снова проверяю его дыхание. Поверхностное, учащенное.

Подкладываю ему под плечи свернутую простыню, слегка запрокидывая голову, чтобы улучшить проходимость дыхательных путей. Это элементарно, но может помочь.

Снимаю с него сапоги, начинаю интенсивно растирать его холодные ступни и кисти рук грубой тканью, пытаясь разогнать кровь. Нужно улучшить периферическое кровообращение, чтобы снизить нагрузку на сердце.

Наконец, дверь распахивается, и внутрь влетает запыхавшийся Эйнар с охапкой склянок, пакетиков и свертков.

— Ольга! Я принес! — выдыхает он. — Все, что ты просила!

— Быстрее! — я отрываюсь от Ронана и подбегаю к нему. — Лунный камень? Донник? Чеснок? Мочегонные?

— Да! Все! — он выкладывает на стол свои трофеи.