Адриана Вайс – Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (страница 54)
— Вот эта штука! — я тычу пальцем в инструмент на столике, похожий на щипцы с тупыми концами.
Я ввожу грубый инструмент в разрез, осторожно расширяя его.
И вижу его. Плотный, темный, почти черный сгусток, закупоривший артерию.
Он сидит плотно.
И это тоже очень плохо. Если хоть кусочек оторвется от него и пройдет дальше, он закупорит мелкие сосуды и тогда точно не останется ничего другого, кроме как ампутация.
— Мне нужен… — я лихорадочно думаю, — что-то вроде тонкого крючка… или… трубки…
И тут меня осеняет.
— Перо! Оно же полое и достаточно тонкое! Принесите мне перо!
Сейчас я сделаю собственный катетер Фогарти!
Но в этот момент происходит то, чего я боялась…
Из-за слишком грубого инструмента стенка артерии, и без того воспаленная и хрупкая, рвется. Небольшой надрез превращается в рваную рану. Кровь, которую до этого сдерживал тромб, вырывается на свободу.
— Кровотечение! — в ужасе кричит Эйнар.
— Зажим! Сильнее! — кричу я, пытаясь пальцами пережать артерию, но кровь льется сквозь них.
Черт! Если ничего не предпринять, Дамиан умрет от кровопотери!
Я в панике.
Я не могу наложить шов на длинную рваную рану в такой спешке и при таких обстоятельствах!
Все идет не по плану!
— Что делать?! — паникует Эйнар.
Глава 48
Я не могу отвести взгляд от Милены.
Я напряженно слежу за ее дыханием. Ровным, спокойным и глубоким.
Ее ресницы больше не дрожат, синева ушла.
Я выдыхаю.
Напряжение, державшее меня в тисках последние несколько часов… даже нет, последние несколько дней, наконец отпускает.
Милена будет жить.
Мы вытащили ее. Вернее…
Она вытащила.
Эта невероятная, невозможная женщина с таким странным, непривычным именем. Ольга.
И в тот момент я чувствую предательскую горечь.
Пятнадцать лет. На то, чтобы стать тем, кем я являюсь, я потратил долгих пятнадцать лет.
Пятнадцать лет я одержимо поглощал знания, рыскал по древним фолиантам, ставил эксперименты, считая себя вершиной медицинской мысли. И все это оказалось бесполезным перед отравой, которая унесла жизнь Эланы и которая едва не унесла жизнь Милены.
Я снова потерпел поражение.
Если бы не Ольга, все было бы уже кончено…
— Я должен признать, что, несмотря на все мои знания, — я с трудом подбираю слова, — я бы не смог повторить то, что сегодня сделала ты. И мне невыносимо это осознавать.
Я смотрю на нее, ожидая чего угодно. Что в ее глазах я увижу жалость по отношению к себе, или, наоборот, превосходство, гордость победителя.
Но я вижу лишь искреннее, глубокое понимание. Такое же, какое я видел в ее глазах, когда рассказывал ей об Элане.
— Это не значит, что ваши знания бесполезны, — тихо говорит она, и ее голос, чистый и твердый, вырывает меня из пучины самобичевания. — Это значит лишь то, что в мире есть вещи, о которых вы даже не подозревали. И теперь, когда вы это понимаете, вы добьетесь гораздо большего.
Я смотрю на нее. И она, в который уже раз, поражает меня.
Только сейчас я замечаю, как Ольга похожа на Элану.
Но похожа не внешне. А своей способностью видеть мою суть, понимать меня так, как не понимал никто другой. А еще, в ней нет хрупкости Эланы. В ней — сталь.
Слова Ольги о том, что она готова стать моей правой рукой… тогда, в кабинете, я воспринял как дерзкий вызов.
Но сейчас, после этой ночи, я понимаю — за ними стоит нечто большее. Настоящая сила, уверенность, искреннее желание стать моей опорой. Той самой, в которой я так отчаянно нуждался, но боялся себе в этом признаться.
Все эти годы я отгораживался от всех ледяным равнодушием, контролируя любую выставленную напоказ эмоцию, тщательно подбирая любое сказанное слово, лишь бы не повторить ошибку пятнадцатилетней давности, не позволить чувствам снова ослепить меня.
А эта женщина… она одним своим присутствием смогла разрушить мою неприступную стену.
— Я не перестаю тебе поражаться, Ольга, — с тихой улыбкой говорю я.
Она вспыхивает, отводит взгляд, и эта внезапная застенчивость после той стальной воли, которую она демонстрировала всю ночь, кажется невероятно трогательной.
— Иди, — говорю я, отворачиваясь, чтобы разорвать этот зрительный контакт, ставший слишком… личным. — Мне нужен лекарь, полный сил. Если что-то случится, я пришлю за тобой кого-нибудь.
Она, помедлив, кивает и уходит. Я смотрю, как Ольга закрывает за собой дверь, и не могу отделаться от восхищения.
Она — самый обычный человек. Не дракон с его невероятной выносливостью. События последних дней должны были вымотать ее до предела, сломать, истощить. А она… она не просто выдержала. Она командовала, она провела эту дикую ночь на ногах, работая наравне со мной и принимая решения, которые стоили бы моим лучшим ученикам седины.
Удивительно, что она вообще еще держится на ногах после всего, что свалилось на нее за эти дни.
Я сажусь в кресло у кровати Милены. Усталость, которую я игнорировал последние несколько дней, начинает наваливаться и на меня. Но сон не идет. Я просто смотрю на ровное дыхание девушки, прислушиваясь к тишине лечебницы.
Я думаю об Ольге. О ее странных словах. О ее гениальных руках. О ее пугающей способности видеть меня насквозь.
Сам не замечаю, как погружаюсь в тяжелую, поверхностную дрему. Но даже в ней я продолжаю прислушиваться к каждому вздоху Милены. Даже с закрытыми глазами мой дракон настороже.
И через некоторое время он тут же поднимает тревогу.
Что-то изменилось!
Неровный вздох.
Шорох простыней.
Я резко открываю глаза, подаюсь вперед, мое сердце пропускает удар.
Милена… приходит в себя!
Она медленно открывает глаза. Ее мутный взгляд скользит по потолку, стенам и, наконец, останавливается на мне.
— Я… — ее голос — едва слышный хриплый шепот. — Я знаю вас… Вы… Архилекарь…
Я подхожу ближе, наклоняюсь, чтобы ей не приходилось напрягаться.
— Да, — ровно отвечаю я. — Вы в Королевской лечебнице. Вы в безопасности.
Но ее глаза почему-то наполняются ужасом.