Адриана Вайс – Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (страница 53)

Тот, что с лицом бульдога, смотрит на меня с удивлением, смешанным с раздражением. — А тебе какое…

— Как. Ваши. Имена. — повторяю я, чеканя каждое слово.

— Я… Маркус. А это — Тил, — неуверенно отвечает он, сбитый с толку моим тоном.

— Так вот, Маркус и Тил, — я подхожу к ним вплотную. — Вы сейчас слышали, как второй ученик Архилекаря отдал вам приказ? Тот самый, который вы проигнорировали. Вы видите, что капитан Королевской гвардии находится в критическом состоянии и требует немедленной операции? Отвечайте, вы это видите?

Они молча кивают, их спесь понемногу улетучивается.

— Вы понимаете, что ваше бездействие, ваше препирательство из-за какой-то дурацкой субординации — это не просто халатность? Это попахивает государственной изменой! — Я повышаю голос, и он звенит от ярости. — Вы смеете отказывать в помощи одному из первых людей Короны! Да если из-за вас этот человек, — я киваю на Дамиана, — потеряет ногу, я лично позабочусь, чтобы вы оба потеряли свои головы! Это вам ясно?!

Даже Эйнар испуганно вжимает голову в плечи от моего напора. А эти двое бледнеют, как полотно.

Но Маркус, этот упертый бюрократ с лицом бульдога, все еще пытается сопротивляться.

— Кто ты вообще такая, чтобы делать подобные… — начинает он, но я не даю ему договорить.

— Я, личный врач капитана Королевской гвардии, — я делаю ударение на каждом слове, — одобренный не только им самим, но и Архилекарем этой лечебницы! И я повторяю, нам срочно нужно провести операцию!

— Я все понимаю, госпожа… — вклинивается в разговор Тил, которого, видимо, проняло больше, — …но и вы поймите, такие решения… их должен принимать Архилекарь! Или хотя бы… — он запинается, — господин Валериус, как его заместитель. Мы… мы можем выделить вам операционную и инструменты. Но не более того. Мы не возьмемся вам ассистировать. И как только вернется Архилекарь, мы немедленно доложим ему о вашем… самоуправстве!

Ярость снова захлестывает меня.

Они все еще не понимают! Они боятся меня, но они не меньше боятся и ответственности.

— Да плевать мне кому вы там что сообщите! — цежу я сквозь зубы. — Хотя бы подготовьте операционную и предоставьте мне лучшие сосудистые инструменты, какие у вас есть!

Может оно и к лучшему, что эти бараны не будут мне ассистировать. Если они будут рядом, я не смогу сосредоточиться на ноге Дамиана, буду ожидать от них какой-нибудь подлянки или банального непрофессионализма.

— Эйнар, — я поворачиваюсь к нему, — ты сможешь мне ассистировать?

— Я… я… конечно! — испуганно кивает он. — Но я никогда не проводил операции на сосудах…

— Я все покажу! — подбадриваю его я.

И так понятно, что всю основную работу придется делать мне, но даже с Эйнаром мне будет немного легче.

Эти двое, Маркус и Тил, нехотя плетутся исполнять приказ, но их взгляды не сулят ничего хорошего. Через десять минут они ведут нас в самый дальний угол крыла и распахивают дверь.

Я заглядываю внутрь и с трудом сдерживаю стон.

Это не операционная.

Это — какой-то склад забытых вещей!

Она вся в запустении, инструменты старые и покрыты слоем пыли, даже окно мутное, из-за чего свет поступает в операционную тусклый и будто бы неживой. Похоже, здесь не оперировали лет пять, не меньше.

Они сделали это специально.

Они дали мне то, о чем я просила, но так, чтобы я не смогла ничего сделать.

Пока мы с Эйнаром стоим, пораженные этим издевательством, Маркус и Тил, пыхтя, вносят Дамиана и грубовато перекладывают его на старый, скрипучий операционный стол.

— Я просила нормальную операционную! — взрываюсь я, оборачиваясь к Маркусу. — И стерильные инструменты! Это что такое?! Вы издеваетесь?!

— Все остальные заняты, — с каменным лицом отвечает Маркус, даже не глядя на меня. — Как и инструменты. Берите что дают.

Ложь. Наглая, неприкрытая ложь.

Я знаю, что это не так. Но я ничего не могу сделать.

Я не могу силой заставить других врачей помогать мне, я не могу взломать шкафы с инструментами. Черт, да я даже не знаю где они здесь хранятся!

И времени на споры тоже нет — каждая минута промедления убивает ткани ноги Дамиана.

Они откровенно саботируют мои приказы, прикрываясь инструкциями, потому что какой-то наглой девчонке, пусть и под прикрытием капитана, удалось их унизить.

Меня начинает потряхивать.

Паника снова накрывает меня с головой.

Я одна. В чужом мире, в полуразрушенной операционной, с непонятными старыми инструментами и перепуганным стажером в качестве ассистента. А на столе — человек, который доверил мне свою жизнь и который вот-вот станет инвалидом из-за моей беспомощности.

Время уходит.

Каждый стук сердца — это еще один шаг к некрозу.

Но я так же понимаю, что в такой обстановке, с перепуганным Эйнаром, который отродясь не держал сосудистый зажим, с этими корявыми инструментами, с этими саботажниками… пытаться восстановить артерию, вшив протез?

Нет, это попросту невозможно.

Это — самое настоящее самоубийство. Я могу занести ему инфекцию, могу повредить нерв, могу вызвать кровотечение, которое не смогу остановить.

Я делаю глубокий, судорожный вдох.

Спокойно, Ольга. Думай.

Если шунтирование невозможно, что нам остается?

Хотя бы убрать тромб.

Это не решит основную проблему с сужением артерии, болезнь Дамиана останется с ним. Но это восстановит кровоток и спасет ему ногу от ампутации.

А уже потом, когда вернется Ронан, когда у меня будут нормальные условия, мы вернемся к шунтированию. Если оно вообще возможно.

Да. Это похоже на план.

— Эйнар, — я поворачиваюсь к нему, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и холодно. — Нашей задачей будет вскрыть артерию и вытащить пробку. Ты меня понял?

Он испуганно кивает.

— Отлично! — я поворачиваюсь к медбратьям. — А вы двое — живо! Спирт, чистые повязки, ваш лучший нож и зажимы! И чтобы все было прокипячено! Дважды! И еще, мне нужен свет! Много яркого света!

Начинается кошмар. Мы вдвоем с Эйнаром носимся по этой грязной комнате, пытаясь хоть как-то ее стерилизовать, пока Маркус и Тил нехотя кипятят инструменты. Я заставляю их буквально отмыть стол спиртом.

Дамиана уже бьет озноб, нога белая, как мрамор.

Времени нет.

— Наркоз! — командую я.

Они подносят Дамиану ткань, смоченную сонным зельем. Я жду, пока он отключится. Беру в руки нож — местный аналог скальпеля, грубый, тяжелый.

— Эйнар, стой напротив. Я говорю — ты делаешь. Не бойся. Главное — не отпускай зажим, пока я не скажу.

Я делаю разрез там, где должна проходить бедренная артерия. Я нахожу ее. Она почти не пульсирует. Плохо.

— Зажим, — шепчу я. Эйнар дрожащими руками подает мне инструмент. Я пережимаю артерию выше тромба. — Еще один. Ниже.

Теперь — самое страшное. Я делаю маленький надрез на самой артерии. Крови почти нет.

Теперь как-то надо достать тромб. В моем мире я бы воспользовалась катетером Фогарти — тонкой трубкой с баллончиком, которой вытягивают тромбы. Но сейчас я могу об этом только мечтать.

— Расширитель!

Эйнар смотрит на меня круглыми глазами.

— Я… я не знаю, что это…