Адриана Вайс – Директриса поневоле. Спасти академию (страница 71)

И это ощущение – пьянящее, почти забытое.

Разговор сам собой перетекает с рабочих тем на личные.

Эдгар рассказывает о своих путешествиях, о диких землях, где добывают огненные сапфиры, о горах, где живут последние грифоны.

А я, к своему удивлению, начинаю рассказывать в ответ. Но не о той Анне, в чьем теле я застряла, а о себе, о своей прошлой жизни. Я рассказываю о своей любви к театру, к старым книгам, к долгим прогулкам по осеннему лесу.

Я говорю, и чувствую, как с плеч падает многолетний груз одиночества.

Эдгар слушает. Он действительно слушает меня, и в его глазах я вижу не просто вежливый интерес, а настоящее, глубокое понимание.

Я растворяюсь в этом моменте. В тихой музыке, во вкусе вина, в мерцании городских огней и в тепле его взгляда.

Я даже не замечаю, как мы уходим из ресторана. Мы просто идем по ночному городу. Мы гуляем по набережной какой-то реки, вода в которой светится миллионами крошечных, бирюзовых огоньков.

Мы стоим на хрустальном мосту, глядя, как в темной воде отражаются звезды. Вокруг – никого. Только мы, тишина и этот волшебный, нереальный город.

Обратно в карете мы едем в уютном, теплом молчании. Я прислоняюсь головой к прохладному стеклу, и чувствую приятную, сладкую усталость во всем теле.

— Спасибо, Эдгар, — шепчу я, глядя на его силуэт в полумраке. — Это был… лучший вечер в моей жизни.

И это не кокетство.

Я действительно так чувствую.

Даже в своем мире, в своей прошлой жизни, я не помню, чтобы мне когда-нибудь было так… хорошо. Так спокойно.

Всю свою жизнь я была Анной Дмитриевной – учителем, ответственным работником. А сегодня… сегодня я впервые за много-много лет была просто Анной.

И это было невероятно.

Карета останавливается у ворот академии. И от этого простого факта на меня вдруг наваливается такая тоска, что хочется плакать.

Все. Сказка закончилась. Сейчас я снова превращусь в ректора, на которого свалятся сотни проблем. А так хочется, чтобы этот вечер, это хрупкое, волшебное мгновение, длилось вечно.

Эдгар, видимо, чувствует, как меняется мое настроение.

— Что-то не так? — спрашивает он, и в его голосе – неподдельная забота.

— Нет, все… все прекрасно, — выдыхаю я, и мой голос предательски дрожит. — Просто… хочется, чтобы этот вечер продлился хотя бы немного дольше…

Он усмехается.

— В таком случае, — говорит он, и его голос становится ниже, глубже, — я с удовольствием исполню это желание.

Он наклоняется ко мне.

Я чувствую его дыхание на своей щеке, вдыхаю его запах – запах кожи, ночного ветра и чего-то еще, терпкого, сводящего с ума.

Сердце срывается с цепи и колотится о ребра, как обезумевшая птица.

Эдгар бережно, почти невесомо, убирает с моего лица прядь волос, которая выбилась из прически. Его пальцы, грубые, сильные, нежно касаются моей кожи.

Он наклоняется еще ниже.

Я прикрываю глаза.

«Пожалуйста, — мысленно молю я всех богов этого мира, — только не сейчас. Пусть нам никто не помешает. Ни Лайсия, ни рабочий с документами, ни кто-либо еще…»

Глава 56.1

А потом, губы Эдгара касаются моих.

Этот поцелуй — горячий, требовательный, пьянящий. В нем – вся его скрытая нежность и вся его первобытная, драконья сила. В нем – вкус дорогого вина, ночного ветра и чего-то еще, совершенно нового, головокружительного.

Мир вокруг исчезает.

Есть только вкус его губ, тепло рук, которые теперь обнимают меня, прижимая к себе, и это оглушительное, всепоглощающее чувство… чего-то неземного.

В голове вспыхивает непрошеное воспоминание из другой, прошлой жизни. Мне шестнадцать. Выпускной. Мой первый поцелуй — совсем неуклюжий, быстрый, с одноклассником Сашкой за углом школы.

Тогда мне казалось, что это – что-то важное. Что это пропуск во взрослую жизнь.

Но сейчас, в объятиях этого сильного, сурового мужчины, я понимаю, что все это было лишь детской игрой. Даже тот мужчина, с которым я надеялась построить свою будущую жизнь, теперь мне кажется чем-то мимолетным и ненастоящим, по сравнению с Эдгаром и его чувствами.

Потому что сейчас мне кажется, будто мой настоящий первый поцелуй, тот, от которого замирает сердце и подкашиваются ноги, происходит именно в эту самую минуту.

Я никогда прежде не испытывала ничего подобного.

Это что-то совершенно иное.

Это – как прыжок в бездну, от которого захватывает дух и замирает сердце.

Когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я просто смотрю в его потемневшие глаза, и не могу вымолвить ни слова.

Все слова кажутся лишними, ненужными.

— Я скоро вернусь за тобой, — шепчет он, и его голос звучит хрипло.

Я лишь молча киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Я выхожу из кареты, как во сне. Просто стою и смотрю, как она растворяется в ночной темноте, и чувствую странную, ноющую пустоту.

Я прижимая пальцы к губам, на которых все еще горит его поцелуй и ощущаю как в груди разгорается непреодолимое желание, чтобы он вернулся.

Как можно быстрее.

Желательно, прямо сейчас.

Я медленно иду к воротам академии и в голове у меня калейдоскоп из огней города, звуков скрипки, его голоса, его прикосновений. Я чувствую себя  невероятно счастливой.

И в этот самый момент, когда я уже почти дохожу до ворот, из темноты за моей спиной вырастает тень.

Все происходит в одно мгновение.

Сильная рука зажимает мне рот, прерывая мой запоздалый крик. Вторая рука обвивает мою талию, прижимая к крепкому, мускулистому телу.

И я снова, как и в тот страшный день, чувствую у своей шеи холодное, острое прикосновение стали.

Нож.

— Я же предупреждал тебя! — яростный, искаженный шепот обжигает ухо. — Предупреждал, чтобы ты бросила это дело!

Ледяной ужас сковывает тело.

Но самое страшное в том, что я стою буквально в паре шагов от спасительных ворот академии. Тех самых, на которых Громвальд установил новую, усиленную систему защиты.

— Но ты меня не послушала… — шипит неизвестный, и лезвие ножа сильнее впивается в мою кожу. — Так что теперь, мне не остается ничего другого, кроме как избавиться от тебя. И виновата в этом только ты сама!

Мозг отчаянно ищет выход из этой безнадежной ситуации, но как на зло в голову ничего не приходит.

Что делать?!

Единственная мысль, которая проносится у меня в голове, это: «Тяни время!».

— Постойте… — пытаюсь я промычать сквозь зажимающую мой рот ладонь.

Неизвестный насмешливо фыркает за моей спиной и чуть убирает руку от моего рта, будто заинтересовавшись тем, что я хочу ему сказать.