Адриана Трижиани – Жена Тони (страница 76)

Чичи спрятала кулачок младенца обратно под одеяльце. Ее сын был в безопасности, в тепле, окруженный любовью – три главных дара, которые каждая мать приносит ребенку при рождении и которые обещает обеспечить ему на всю жизнь, чем бы ни пришлось ради этого пожертвовать.

В тот январский день Чичи своевольно сделала ему еще один подарок, не посоветовавшись с мужем. Больничная администрация не могла больше ждать; к тому же Чичи хотелось преподнести мужу сюрприз. Чичи дала сыну имя Леоне Мариано Армандонада. По итальянскому обычаю, старшего сына в семье называли в честь деда по отцу. Однако Чичи была уверена, что больше детей у них не будет, и наделила сына также именем своего отца – это был последний шанс почтить его память таким образом.

Еще Чичи подумывала, не наречь ли сына Саверио, но догадалась, что мужу это, вероятно, не понравится. Они несколько раз пытались обсуждать имя для будущего малыша, но Тони то и дело отвлекала работа, и было непонятно, чего он хочет. Тони нравилось имя Черил, если родится девочка, но теперь женские имена уже не имели значения. Во время этой беременности Чичи Тони провел в дороге столько времени, что она вообще понятия не имела, о чем он думает и чего хочет.

Казалось бы, естественной реакцией на успех должна быть радость, но в семье Арма вместо этого началась паника – лихорадочные попытки не дать этому успеху ускользнуть. Тони соглашался на каждый концерт в ночном клубе, на любую роль в кинофильмах. Он присылал Чичи сценарии в преддверии съемок, но больше не прислушивался к ее мнению о работе сценаристов. Ее беспокоило, что Тони слишком торопился стать кинозвездой и слишком мало заботился о том, чтобы стать хорошим актером.

Чичи надеялась, что с появлением малыша все изменится. Какой же мужчина не хочет сына? Леоне Мариано Арма может стать тем катализатором, который воссоединит их в одну семью и навсегда вернет Тони к ней домой.

Чичи повернулась в постели и посмотрела на часы. Три часа ночи – пора кормить малыша. Она перекинула ноги через край кровати, сунула ноги в домашние туфли, встала и направилась по коридору в детскую.

И замерла в дверях, увидев, что Тони держит на руках сына и целует его. Малыш блаженно ворковал в объятиях отца. Чичи ликовала. Столько времени колесивший по дорогам муж наконец-то вернулся. Она почувствовала, что теперь все на своих местах.

Чичи обвила руками мужа и сына. Тони бережно положил младенца в колыбельку, затем обернулся, чтобы поцеловать и крепко обнять жену. Он долго ее не отпускал, а она обмякла в его руках, позволяя ему поддерживать ее.

– Ты подарила мне сына, Чич.

– Неужто ты плачешь, Сав?

– Каждый мужчина мечтает о сыне.

– Он хороший мальчик. И вылитый ты.

– Ты так думаешь?

– Я так подумала в тот самый миг, когда тот взвинченный доктор положил его мне на руки.

– А как девочки?

– Всем заправляют. Они в восторге, что дома теперь есть младенец.

– Придется мне вернуться домой и позаботиться, чтобы они не помыкали моим сыном.

– Правда? Вернешься?

Чичи взяла Тони за руку, и они перешли в комнату напротив – спальню близнецов. У Санни и Рози была двухъярусная кровать, но они предпочли вместе свернуться калачиком на нижней, окружив себя всеми своими мягкими игрушками. Тони недоуменно покачал головой. Он встал на колени и поцеловал каждую из дочек, затем спустился на кухню следом за Чичи.

Пока для малыша грелась бутылка с молоком, Чичи приготовила мужу бутерброд.

– Ну так что, как назовем младенца? – спросил он. – Мне бы хотелось что-то простое. Например, Ник. Хорошее, сильное имя.

– Я не назвала его Ником, милый, – тихо сказала Чичи.

Обычно она руководствовалась его желаниями, ведь он был главой семьи. Так ее воспитали. Но в этом случае она не могла наречь сына просто так, в честь никого. Нельзя было забывать о традициях.

– А как же ты его назвала? – как бы невзначай спросил он.

– Я очень хотела дождаться тебя. Я так старалась. И Ли пыталась до тебя добраться. Но я не знала, когда же ты приедешь домой, и меня не хотели выпускать из больницы, пока я не дам мальчику имя, – объяснила она.

– Ну хорошо, так какое же ты выбрала?

– Леоне Мариано Арма.

– Мы не назовем сына в честь моего отца.

– Но, Сав…

– Нет, ни за что на свете. Он со мной не разговаривает. Мне не нужно в доме и в жизни постоянное напоминание об этом.

– Постоянное напоминание? Да ты здесь едва показываешься!

Тони бросил взгляд вокруг себя, как будто здесь, в кухне, ожидал поддержки от зрительного зала.

– Я так и знал. Я предвидел, что так случится. Сначала ты едешь в Детройт, живешь у них, дружишь с ними, а потом он настраивает тебя против меня!

– Я не дурочка какая-то, которую можно взять и настроить. Я и сама способна разобраться в людях и в том, как обстоят дела.

– Так вот, я тоже в этом разбираюсь, – отрезал Тони. – И я хочу, чтобы ты переменила имя моего сына.

Подобное самомнение возмутило Чичи.

– Не буду.

– Перемени, или я сделаю это сам.

– Нашего сына нарекли в честь его дедушек. Вопрос закрыт.

– Я хочу, чтобы у него было собственное имя, которое принадлежит ему одному.

– Знаешь что? Я бы, возможно, и согласилась позволить тебе назвать его Ником, если бы хоть на секунду поверила, что ты проведешь с ним достаточно времени, чтобы успеть к нему обратиться по этому имени. Но тебя ведь здесь не будет. И знаешь, что еще? Я хочу это сделать ради твоих отца и матери. Они заслуживают уважения.

– После того, что отец со мной сделал? Нет уж!

– Пора бы уже его простить, Сав.

– Ты просто не понимаешь. У тебя какой-то заскок на эту тему. Так вот, Чич, приготовься, потому что у меня тоже есть заскок, и он касается этого имени. Я его не потерплю.

– Поверить не могу, что ты, итальянец, не согласен со мной в этом вопросе! – воскликнула Чичи. – Это ведь наша традиция. В этом все мы.

– В этом вся ты. А для меня этот человек больше ничего не значит. И если бы ты проявляла ко мне уважение – в моем собственном доме, – ты бы ни за что не пошла против моей воли и не назвала бы моего сына в его честь.

Тони отодвинул тарелку с бутербродом, встал и вышел из кухни. Чичи выбросила бутерброд, схватила бутылочку с молоком и поднялась в спальню, чтобы продолжить спор с Тони, но его там не было.

Леоне крепко спал в своей колыбели. Она поставила бутылочку на ночной столик, вернулась в коридор и приоткрыла дверь в комнату для гостей. Тони лежал на кровати.

– Так ты здесь собираешься ночевать?

– Перемени его имя, Чичи.

Чичи закрыла дверь, вернулась в детскую, взяла на руки малыша, осторожно его разбудила и покормила из бутылочки, как поступала каждую ночь в отсутствие Тони и как будет продолжать делать, когда он снова уедет. Она села в кресло-качалку, держа на руках продолжавшего сосать Леоне. Ну и дела. В те немногие вечера, когда Тони был дома, вся семья ходила на цыпочках, чтобы он мог отдохнуть. О детях заботилась она, она вела дом. Она же оплачивала счета. Собственно, она делала все – вот только не пела и не сочиняла песни. Этим она пожертвовала ради того, чтобы у ее мужа был свой голос, своя карьера, своя жизнь. Державшая бутылочку рука задрожала. Не такую жизнь она планировала для себя и не на такую жизнь соглашалась, выходя замуж за Тони Арму. Что-то здесь требовалось изменить. Но, когда она укладывала Леоне обратно в колыбельку, ее пронзила страшная мысль. Было слишком поздно. Пока она надеялась, вдруг что-нибудь да изменится, что-то уже изменилось.

Наутро Чичи разбудил плывший по дому запах бекона и маслянистых оладий. Она заглянула в детскую. Леоне еще спал. Тогда она спустилась на кухню и, стоя в дверях, стала наблюдать, как Тони готовит близнецам завтрак. Девочки уже надели школьную форму. Тони подбросил оладью на сковороде, и девочки завизжали от смеха.

– В этой форме вы такие красивые, девочки, – сказала Чичи.

– Папа не велел тебя будить, – пояснила Санни.

– Какой папа хороший.

– Ты выглядишь уставшей, Ма, – заметила Рози, заливая оладьи кленовым сиропом.

Чичи бросила взгляд на свой старый купальный халат. А волосы, наверное, выглядят как мочало, огорченно подумала она. Еще бы ей не устать. Еще бы ей не выглядеть ужасно. Она не спала ночами, а днем отдыхать было некогда. Конечно, у девиц из кордебалета в Лейк-Тахо не было темных кругов под глазами и лишних килограммов после беременности.

– Что вам собрать на обед? – спросила она у девочек.

– Папа нам уже собрал, – сообщила Рози, хватая жестяной судок.

– Пошли, девочки, пора на автобус, – сказал Тони.

– Проводи их до конца аллеи, – напомнила мужу Чичи и поцеловала дочерей.

– Я в курсе, – ответил Тони.

Тони вывел девочек на улицу. Чичи пожевала ломтик бекона, выглянула в окно, наблюдая, как девочки забираются в автобус. За рулем сидела Дайси Стергилл, женщина среднего возраста с тугим перманентом и неприветливой улыбкой. Перед тем как закрыть дверь автобуса, она успела пофлиртовать с Тони. Даже водитель школьного автобуса попыталась закадрить Тони Арму.

Когда Тони вернулся, Чичи мыла посуду после завтрака.

– Оставь, я помою, – сказал Тони.