Адриана Трижиани – Жена Тони (страница 48)
Квартет исполнил песню так же, как на пластинке, – четырехголосной гармонией, которая произвела мощный эффект. Исполнители поклонились под громкие аплодисменты зала.
Не замедляясь, оркестр заиграл бодрую польку. Павильон снова наполнился радостным возбуждением. Чичи, Люсиль, Барбара и Тони спустились со сцены и присоединились за столиком к другим итальянцам.
– Тони, это было великолепно! – воскликнула Изотта. – Чичи,
Джим поцеловал Чичи в губы.
– Это было шикарно, – сказал он.
– Спасибо, – улыбнулась Чичи. – Тони, это Джим Ламарка.
Джим пожал Тони руку:
– Рад познакомиться.
– Не знал, что у нас бывают такие высокие парни, – пошутил Тони.
– Теперь знаете, – вежливо ответил Джим.
– Можно пригласить вас на этот танец, миссис Донателли? – Тони протянул руку Изотте.
– Конечно, – улыбнулась она, принимая руку Тони и следуя за ним на танцевальную площадку.
– Вы только поглядите, – сказала Люсиль, наблюдая вместе с сестрами, как мать танцует впервые со смерти отца. – А он ловкач!
– Ты даже не представляешь себе какой. – И Чичи потянула Джима на танцпол.
Чичи лавировала между столиками вместе с Джимом, приветствуя гостей так, будто это была ее свадьба. Потом оставила Джима за сигарами с ребятами из семьи Озелла.
У Тони не было свободной минуты – ему пришлось танцевать с каждой присутствовавшей женщиной. На свадьбе оказалось множество его поклонниц, которых нельзя было обделить вниманием, но он приглашал и тех женщин, что скромно стояли в сторонке, – вдов и жен ушедших воевать мужчин.
Чичи налила себе березового пива.
– Можешь и мне налить, Чич? – раздался за ее спиной голос Тони.
Он промокнул лоб носовым платком.
– Наверное, лучше всего вывести тебя на улицу и окатить из шланга.
Она отдала ему свою кружку пива и налила себе другую.
– Я тут просто погибаю! Без подмоги не обойтись. Здешние женщины явно изголодались по танцам.
– В этот вечер ты самый популярный в городе парень.
– Только потому, что идет война.
– Да нет, дело в тебе. У тебя врожденный талант покорять дамские сердца.
– Я стараюсь быть настоящим симпатягой.
– Ты и есть симпатяга.
– Тогда почему ты мне чуть голову не оторвала в Чикаго?
– Тогда ты получил по заслугам.
– Допустим. Но похвали же меня хоть немного. Сегодня я искупаю все свои грехи.
– Как идут дела в Нью-Йорке?
– Я одинок. А вот ты – нет.
Чичи посмотрела на Джима Ламарку, хохотавшего над чем-то вместе с братьями Озелла по другую сторону танцпола.
– Красавчик, правда? – удовлетворенно сказала она.
– Как скажешь, – буркнул Тони.
– Что такое? Неужели ревнуешь? С какой стати? Я думала, я у тебя уже в печенках сижу.
Чичи протянула Тони ломтик пиццы с анчоусами. Он жадно его съел. Она подала ему салфетку.
– Чич, ты моя лучшая подруга, – проникновенно начал Тони. – Я знаю, девушки не любят, когда им говорят подобное, – почему-то слово «подруга» относится только к девушкам, с которыми ты перешучиваешься на фабрике. Но для мужчины слова о дружбе означают наивысший почет, глубочайшее уважение.
Чичи потрогала лоб Тони:
– Жара нет. Значит, ты не умираешь.
– Перестань, я серьезно, – сказал Тони. Его лицо приобрело какое-то странное выражение.
– Что это ты пытаешься изобразить на физиономии? – удивилась Чичи.
– Иногда ты медленно соображаешь, – тихо произнес Тони.
– А разве это не со всеми случается?
– Конечно, но ты-то медленно соображаешь, только когда речь идет о тебе как о женщине.
– Что ты хочешь сказать?
– Я с тобой флиртую, а ты реагируешь так, будто я просто дурачусь.
– А разве это не одно и то же?
– Чичи, я близко принял к сердцу твои слова. Насчет Далилы. Насчет того, что я ей сделал.
– Ты ей изменял.
– Все было немного сложнее.
– «Сложнее» просто удобное слово, за которым ты прячешься, а на самом деле все было очень просто. Ты сказал Далиле, что любишь ее, а потом занимался любовью с другими девушками, хоть и любил Далилу. Так кто же виноват в том, что все стало сложно?
– А теперь ты назначила себя моим духовником.
– Я не хочу быть твоим духовником. Найди себе духовника, если он тебе требуется. Вон за столиком номер четыре сидит монсеньор Ниббио.
– Ребята в оркестре всё удивлялись, что у тебя нет парня. Наверное, надо рассказать им об этом твоем дылде.
– Ничего ты им не расскажешь. Нет, лучше расскажи им вот что: я там для того, чтобы трудиться. Делать свою работу. Получать за это деньги. Трудиться лучше. Получить больше денег за следующую работу. И так далее.
– Слушай, передохни немного.
– Ты никогда не замечал, что почему-то, когда любовь завяла, из ансамбля уходит именно девушка? В каждом договоре, который подписывает женщина, должно стоять примечание: «Сестренка, только не надо в него влюбляться. Когда все закончится, а это непременно случится, ты останешься с разбитым сердцем и без работы». А что же мужчина? Он продолжает турне, как будто ничего не произошло. Получает надбавку к жалованью и поднимается еще выше. Так что можешь передать ребятам: я никогда не буду этим «ничего не произошло» для какого-то там мужчины.
– Передать могу.
– Мне двадцать четыре года. Я не хочу терять время, путаясь с ударником. Или тромбонистом. Или солистом, если на то пошло.
– Никто же не говорит, что ты должна это делать.
– Тогда почему же они спрашивают? Сплетничают, как какие-то прачки. И этим я, кстати, оскорбляю всех прачек на свете. Им впору требовать извинений.
– Ребята просто любят поболтать.
– Фу.
– Они думают, что тебе нравлюсь я.