Адриана Трижиани – Жена Тони (страница 103)
Чичи тихо хихикнула. Близнецы называли Джинджер клопом, так что, быть может, какие-то крохи справедливости еще сохранились в этом усталом мире.
Она медленно прошлась по квартире, заглядывая в гардеробы, шкафы и ящики, и постепенно добралась до главной спальни. Там она распахнула двери гардеробной и стала перебирать вешалки с костюмами, пиджаками и брюками Тони. Одних только смокингов шесть, по одному на десятилетие, начиная с эпохи гастролей с «Братьями Дорси». Какое-то время Чичи просто вынимала коробки, открывала их, копалась в пластмассовых ящиках. Должно быть, одна из жен наняла профессионала для организации вещей, так как ящики были отмечены этикетками: «парадные носки», «носовые платки», «плавки» и так далее.
Еще в гардеробной стоял сундук кедрового дерева, заполненный аккуратно сложенными шерстяными свитерами Тони и пропитанный ароматом его одеколона от Фаберже. Его коллекция шелковых галстуков-бабочек была разложена на папиросной бумаге в коробке от «Эрмес», как кусочки детской мозаики. На полу гардеробной, рядом с его туфлями, она нашла коробку с надписью
Завернутая в пляжное полотенце отеля «Фонтенбло», там лежала та самая скалка – а ведь Чичи думала, что она давным-давно потерялась. Еще в коробку были напиханы дурацкие шляпы, вставные зубы, парики и очки – атрибуты для скетчей, детали костюмов. Чичи изумленно вскрикнула, обнаружив там свое бумажное пианино, свернутое в рулон и обвязанное бархатной ленточкой. Она положила его на кровать. Быть может, кто-то из внуков оценит ее старого товарища.
Чичи вернулась в гостиную за сумочкой, намереваясь уйти. В квартире оказалось слишком много предметов, одним махом возродивших все прошлое, и она была не в состоянии справиться с нахлынувшими чувствами. Ее раздражало, что Тони оставил ее наедине со всем этим старьем, уверенный до конца, что может на нее рассчитывать, уж она-то все разберет и уберет – ведь провела же она жизнь, заботясь о нем.
Чичи прошла на кухню и налила себе стакан воды. Отпив пару глотков, она ушла в гостиную, села за пианино и побренчала. Что ж, по крайней мере, он позаботился, чтобы инструмент был настроен. Интересно зачем, подумала она.
В тридцать семь лет Чичи начала сочинять песню, которую ей с тех пор никак не удавалось закончить. Прошли годы, в ее сознание пробрались другие песни, и многие из них она сочинила с ходу, легко, но не эту. Она вспомнила, как Тони торопил ее, настаивал, чтобы она дописала текст, но ей все не удавалось найти подходящие слова. А теперь она вдруг услышала у себя в голове мелодию и текст – но под рукой не было нужного музыкального инструмента.
Чичи встала из-за пианино и вернулась в гардеробную при спальне. Начала рыться, вынимая коробку за коробкой и опрокидывая их содержимое на кровать, пока постель не оказалась завалена вещами. Сбросила крышки коробок покрупнее, подтащила табурет, стоявший у бюро Тони, и встала на него, заглядывая на верхнюю полку. Перебрав шляпные коробки бывшего мужа, помеченные «Борсалино», она отпихнула их в сторону.
Внезапно ее лицо расплылось в довольной улыбке. То, что она искала, нашлось. Она достала с полки старую мандолину Тони. Время придало дереву светло-вишневый оттенок. Такого цвета были ее губы, когда помада стиралась за целый день разговоров, а она все забывала нанести ее снова. Чичи сунула мандолину под мышку.
К тому времени, когда она вернулась в гостиную, успело стемнеть. Город за окнами был окутан темным бархатным покровом. Луна светилась в ночном небе, как изящный серебристый осколок морской ракушки.
Отыскав ручку и бумагу, Чичи села за стол с мандолиной на коленях. Она сыграла мелодию, подкручивая струны по мере игры. Когда музыка зазвучала у нее в голове, она записала ноты на бумаге, а вскоре потекли и слова. Мысли управляли ее руками, которые переходили от ручки с бумагой к струнам и обратно. Вот что она записала:
Чичи положила ручку на стол. Она потянулась к мандолине, чтобы сыграть песню с самого начала, как привыкла делать всегда, но замерла, почувствовав, что левую руку пронзает странная боль. Наверное, потянула мышцу, вынимая коробки из шкафа. Она потерла запястье и предплечье, но боль не уходила. Ее била нервная дрожь – видимо, просто от возбуждения, ведь она наконец-то закончила песню, которую писала почти пятьдесят лет. Что-то затрепетало в груди, и ее сердце будто запнулось. Она положила руку на сердце и оставила ее там, ожидая, когда ритм восстановится.
– Саверио, – прошептала она. И улыбнулась.
Дискография
ВСТРЕЧАЙТЕ: ТОНИ АРМА (1948)
ТОНИ АРМА: ТИХООКЕАНСКИЙ АЛЬБОМ (1950)
РОЖДЕСТВО С ТОНИ И ЧИЧИ (1955)
ТОНИ АРМА ПОЕТ В ВЕЧНОМ ГОРОДЕ (1962)