Адриана Трижиани – Вид с озера Комо (страница 7)
– Мам. Не нагнетай. Сходи подкрась губы. Я всем налью.
– Что бы я делала без своей Джузеппиночки! – восклицает она и отправляется наверх.
– Давно не виделись, – встречает меня шуткой дядя Луи, сидящий на диванчике за кухонным столом.
– С начальником проблем нет?
Дядя Луи переводит взгляд на жену:
– Что скажешь, Лил? У нас с тобой нет проблем?
Тетя Лил уютно устроилась рядом на том же диванчике. Я целую ее в щеку. На тетином лице ни единой морщинки, хоть ей и семьдесят шесть. «Бездетных видно сразу, – любит говорить мама, – как и женщин, желающих скрыть, что они на пару лет старше мужа». Но я о тете Лил так не думаю. Она очень сильная. Как раз хорошо знает границы своих возможностей и не лезет из кожи вон, лишь бы кому-то угодить. Тетя Лил себя ценит даже в общении с семьей мужа.
– От тебя, как всегда, чудесно пахнет! – говорю я тете.
– Этот парфюм называется «Втридорога», – язвит дядя Луи.
– Это «Уайт даймондс» от Элизабет Тейлор, – поправляет его тетя Лил.
Одета она просто: темно-синий велюровый спортивный костюм и кроссовки на платформе, помогающие ей пересечь отметку в 150 сантиметров. Зато короткая стрижка со светлым мелированием совсем свежая. Руки, шея и уши сплошь в бриллиантах, как у Бейонсе. Самых настоящих. И ради них тете даже не пришлось прыгать в толпу зрителей в ковбойской шляпе и расшитом кристаллами боди, ей вообще не пришлось выходить из дома.
– Ну что, ребятки, по «Хайболу Баратт»? – предлагаю я, смешиваю в двух высоких стаканах джин, имбирный эль и немного «Дюбонне», добавляю в изобилии лед и украшаю бортики лимонной кожурой.
– Хорошо, что вы пришли пораньше! – притворно радуется мама. – Давайте, что ли, в гостиной выпьем? Культурно чтоб.
– В другой раз, сестричка. Все самое интересное творится в кухне.
Дядя Луи высоко поднимает стакан, а потом делает глоток. Мама ставит на стол поднос с пармезаном, салями и
– Присядь, Филли. Чувствуй себя как дома. А выпечка чья?
– Я сама пекла таралли, – отвечает мама, разглаживая руками скатерть в красную клетку. – Ничего?
Вместо ответа дядя Луи здоровается с отцом:
– А вот и ты!
Папа вплывает в кухню в облаке одеколона «Аква Велва», волосы его зализаны назад, будто у школьника в первый день учебного года.
– Как поживаешь, Лил?
– Потихоньку, Джо.
– Тебе налить, пап?
– Не откажусь.
Папа опускается в полукресло во главе стола. Он всегда там сидит: на диване ему неудобно, а от обычных стульев стреляет в бедро.
– Какие новости?
Дядя Луи бросает взгляд на меня и, прежде чем я успеваю его остановить, объявляет:
– Мы с Джесс едем в Италию. В командировку. Лил остается. Она без своих сериалов не проживет, а я не знаю, ловит ли там спутниковое телевидение.
– Сериалы и записать можно, – вставляет тетя Лил. – Просто настроения нет. Осенью хочется залечь в берлогу.
Тетя обхватывает себя руками, словно мерзнет даже в кухонной жаре, я же горю, будто тифозная.
Мама хлопает в ладоши:
– Мы с папой тоже поедем! Берлога не для нас!
– Мы едем по делу и… – начинает было дядя Луи, но мама перебивает его:
– Позовем Конни и Джо! И детей пусть берут, пока они маленькие и могут пропускать учебу без последствий. Будем останавливаться в мини-гостиничках. А можно поехать в круиз по Средиземноморью! Я видела предложения для всей семьи. Хочешь сидеть на корабле – сиди! Хочешь сойти на берег и все осмотреть – сходи! Семейное возвращение к итальянским корням! Я всегда об этом мечтала. Даже кинозвезды стекаются на родину! Лоррейн Бракко купила дом в Сицилии. Стэнли Туччи устроил кулинарное путешествие по всей стране. Италия в тренде! На что еще тратить соцпособие? Жизнь коротка.
– Вас никто не звал.
Со всех сторон на меня устремляются подозрительные взгляды. Может, родные думают, что я пьяна (женщинам Монте и Баратта случалось выпивать в процессе приготовления воскресного обеда)? Да и пусть! Эта поездка – мое итальянское приключение и ничье больше! Уж слишком она важна. Если выбирать самое пугающее словосочетание, это будет не «внезапная турбулентность», «несчастный случай» или «обвисшая кожа». Это будет «семейная поездка».
– Вот, значит, как, – бормочет мать, кладя руки на колени.
– Я не шучу.
В кухне воцаряется мертвая тишина. Единственные звуки – бульканье подливки.
– Мы никого не берем. Я еду в Италию впервые. Она только моя.
В одной руке у меня шумовка, в другой – сервировочная вилка, я воинственно сжимаю их.
– Господи, да это страна, она общая! – уязвленно протестует мать.
– В другой раз. Мы едем в командировку. Слоняться по магазинам и туристическим местам будет некогда. Правда, дядя Луи?
Голос дрожит. Мне нужно подкрепление. Дядя дает знак опустить мое кухонное оружие и приходит на помощь:
– Переговоры с поставщиками – страшное дело. Лучше нам с Джесс поехать пока одним. Это все только ради фирмы, много с чем нужно разобраться.
– Хорошо, хорошо, не поедем мы, – отмахивается мама. – Настолько в лоб мне еще не отказывали. Я думала, с семьей веселее будет.
Филомена Каподимонте-Баратта – черная стрела. Ее густые темные брови ничуть не менее выразительны, чем прямой нос и полные губы. Она не поддалась моде в 70-х, не выщипала их в ниточку, и теперь, в пожилом возрасте, это играет ей на руку. С ними мама выглядит молодо, даже когда забывает вовремя сходить в салон «Мона Лиза» закрасить седину и ее волосы начинают напоминать мрамор «неро маркина», черный с белыми прожилками.
– Филли, мы с Джесс там все разведаем, а потом можно будет уже и всей семьей ехать. Увидишь ты Италию, обещаю. Но пока что у нас миссия на двоих.
К счастью, в этот момент в дом входят Конни, ее муж и три дочки, отвлекая на себя всеобщее внимание.
– А вот и Домингесы! Давайте разувайтесь! – кричит мама им из кухни, а потом тихо цедит в мою сторону: – Думаешь, обрадуется твоя сестра, что ты собралась в Италию без них? Что-то я сомневаюсь.
Я бросаю на дядю Луи взгляд, полный отчаяния. Он делает движение пальцами, будто разглаживает пласт теста. «Не глотай наживку, Джесс. Не надо».
– Боже, как трудно собрать трех девчонок на воскресный обед! – возвещает Конни, впархивая в кухню в простых, но элегантных бежевых брюках и шелковой блузке; даже после трех родов живот у сестры впалый, как ямка, которую мы делаем в горке муки на мраморной разделочной доске, когда готовим тесто на пасту. – Мам, ты святая. Не знаю, как ты справилась.
– Через силу, врать не буду.
Мама отхлебывает коктейль. Конни по очереди целует всех в щеку. Ее идеально выпрямленные темно-русые волосы ниспадают на плечи, и ни одна прядь не выбивается. Диего жмет руку отцу и целует мать. Муж Конни высок и строен. У него небольшой нос и кустистые брови, а очки такие, что в них он кажется профессором, хотя на самом деле работает в сфере финансов.
–Спасибо за приглашение!– говорит он.– Девочки, поздоровайтесь с
Алекса, Алисия и Эбби могли бы сойти за тройняшек, хотя на самом деле погодки, младшей восемь. У них карие глаза и буйные темные кудряшки, как у меня.
– И тетю Джесс не забудьте, – напоминает Диего дочерям.
– Только к плите не подходите, я сама подойду!
– Это в нее у вас такие волосы, – добавляет он.
– Простите уж, – ласково говорю я и, присев, обнимаю всех трех девчонок сразу.
Конни зыркает на меня.
– Да мы обожаем кудряшки, ведь правда? Это Господь, посылая мне с небес дочек, наградил их завитушками, как у лент на подарках. Вы мои подарочки!
– Я не хотела обидеть. Люблю своих племяшек-кудряшек! – говорю я, прижимая их к себе.
Папа подносит тарелку:
– Берите таралли!