Адриана Трижиани – Вид с озера Комо (страница 22)
Отец размахивает руками, словно захлебывается в озере Комо и пытается привлечь внимание спасателя.
— Я был его страховым агентом. Деловым партнером. Что я мог сделать?
— Остановить его?
— Разве создание трастового фонда для обеспечения будущего племянницы — преступление? — Папа качает головой.
— Состав преступления еще не установлен, — напоминает Джо, будто мы в его кабинете на бесплатной консультации. Бесплатной и довольно бесполезной.
— Мы думали, что Луи проявляет щедрость. Они с Лил всегда хорошо к тебе относились, — объясняется мама.
— Как к родной дочери, — добавляет Конни. — Джесс была их любимицей.
— При поверхностном рассмотрении идея показалась нам хорошей, — оправдывается отец. — Мы с мамой переживали, что тебе еще понадобятся деньги. Все ради твоего блага. Ради будущего.
— Особенно в свете развода. Ты ушла от Бобби с пустыми руками, — напоминает мама.
— Мне ничего и не было нужно! Я перестала быть женой, а в вашем доме меня уже ждала роль одинокой тетушки. Я принялась готовить, убирать и делать перевязки. Каждая семья нуждается в одинокой тетушке, которая пожертвует собственной жизнью ради порядка в жизни близких.
Я беру тарелку со сфольятелле и ссыпаю их в мусорку.
— Они еще хорошие! — вопит мама.
— Уже нет! — ору я.
— Ну перестань, Джесс. Мы знаем, что у тебя своя жизнь, и относимся к этому с большим уважением, — спокойно говорит Конни.
— Правда? Где же вы были, когда я сидела в подвале и рыдала? — гневно вопрошаю я, а затем переключаюсь на родителей: — Конни и Джо не так беспокоятся о вашем здоровье, поскольку знают, что я никуда не денусь и позабочусь о вас. Как в случае с маминой заменой коленного сустава и папиной операцией на плече.
— Мы не лежачие! — отрывисто выкрикивает отец.
— От меня ждут внимания ко всем, кроме меня самой. Не верю я вашим заверениям, что все ради моего блага, — продолжаю я уже тише. — Вы меня используете, а я еще и благодарна должна быть.
— Ты так говоришь, будто мы во всем виноваты, — обижается мать. — А обвинять надо Луи. Оставил после себя такую неразбериху. Будь он жив, отправила бы его на Остров.
— Куда ж еще, мам. Он видел тебя насквозь.
— Я ведь его сестра.
— Ну да, хрупкая несчастная сестренка.
— Хрупкая? Да я женат на дорожном катке, — бормочет папа себе под нос. — Ребята на работе зовут меня Расплющенным Джо.
— Вот так у нас все устроено. Уж роли-то каждому в нашей семье назначают мастерски. Чего тогда отрицать: я одинокая тетушка. Я стала
— Не перегибай палку, — говорит папа.
— Разве не так задумано? — Я сверлю взглядом брата и сестру. — Чтобы я озлобилась, привыкла к одиночеству и приросла к бетонным стенам подвала, будто морской желудь?
— Я же обшил стены гипсокартоном, — робко напоминает отец.
— Не кипятись, Джесс. Мы тоже в будущем планируем участвовать в уходе за родителями, — спокойным голосом сообщает Джо.
— Да ну? Что-то никто не пришел на помощь, когда Лиза Наталицио позвала меня провести вместе выходные на Бермудах. Конни нужно было на гимнастику, а у тебя были билеты на баскетбольный матч в Нотр-Даме. Подменить меня было некому, и я осталась.
— Могла бы и поехать, — ворчит мама.
— Чтобы я вернулась, а вы тут в собственных нечистотах?
— Мы давно поправились, — говорит отец.
— Давайте рассмотрим ситуацию без прикрас, — обращаюсь я к брату и сестре. — Вы оба живете в часе езды, по пробкам даже дольше. Через десять лет, когда маме будет под восемьдесят, а папе и того больше, детям придет пора заканчивать школу и поступать в университет. Вам будет совсем не до заботы о родителях.
— Ой, да скиньте нас в богадельню, всего и делов-то! — причитает мама.
— Мам, об этом речь не идет, — успокаиваю я ее.
Мы с Джо и Конни переглядываемся. Мы разные, но росли у одних родителей. У нас схожие чувства. Мы будто трое прохожих, ставшие свидетелями одной аварии и согласные между собой, кто ее виновник. Без ссор не обходится, но на Остров никто еще никого не посылал. Мы умеем договариваться и не горячимся так, как наши родители-бумеры.
— Ты в чем-то права, Джесс, — вздыхает Конни. — Мы действительно не думаем наперед.
— Мы вообще не думаем. Будущее застанет нас врасплох. А я даже не знаю, что останется от наследства дяди Луи, когда ФБР и налоговая взыщут свое, так что, может, и помочь не смогу. У меня такое предчувствие, что еще и в минусе окажусь.
Чувствую, как подступают слезы, но не хочется тратить на них силы. Я никогда не распоряжалась своей жизнью в полной мере, однако сегодня она выходит из-под контроля еще больше. Миссис Картенья ждет, когда я внесу залог за квартиру в Хобокене, но пока ФБР расследует дела компании, жить отдельно мне вряд ли по карману. Я не признаюсь в этом прямо, а говорю так:
— У меня есть кое-какие сбережения, но не советую вам пока искать жильца в подвальную комнату.
— Чувство юмора у тебя прежнее, — грустно качает головой папа.
— Скоро и оно пропадет, — заверяю я. — Вообще, дядя Луи сказал перед смертью, что они с тетей Лил назвали меня единственной наследницей…
— Так чего ты так взъелась, что мы об этом знали? — перебивает озадаченная мама.
— Вы держали все в секрете и принимали за меня решения без моего ведома. Так ведут себя с малолеткой или с человеком, который может сам себе навредить. Джо, Конни, вы согласны?
Оба кивают.
— Я скажу, в чем вся проблема. Вы не обращаете на меня внимания.
— Джесс, сейчас я внимательно смотрю и слушаю. — Папины слова звучат очень жалко. — Что не так?
Я перевожу взгляд на Джо и Конни:
— Ваши персональные данные родители что-то не обменяли тайком на необозначенную сумму денег когда-нибудь в будущем.
— Ты шестнадцать лет отдала «Мрамору Монте»! Это достойно вознаграждения.
— Прожила бы и так, пап.
— Расскажи ей все, Филли, — сдается отец. — Все равно узнает. Она притащила из дома Луи целый мешок документов. Скрывать нет смысла.
Я присаживаюсь, боясь не устоять на ногах.
— Мы изменили завещание, — раздается голос мамы. — Наследство всегда делилось на троих поровну. — Она перегибается через стол и берет меня за руки. — Но мы с папой обсудили все с Конни и Джо и решили оставить дом тебе одной.
— Чем же я заслужила дом?
— Тем, что твои деньги на учебу ушли на оплату юридического для Джо, — признается мама.
Я цепенею. Джо резко встает.
— Что?! — орет мой брат, который никогда не повышает голос. — Вы сказали, что даете мне взаймы свои сбережения. Я все вернул! Куда ушли деньги?
— На починку крыши. На ремонт подвала. У Филли машина сломалась. Родителей хоронили. Всех четверых. Потом свадьба Конни. Свадьба Джесс. Что тут скажешь? Деньги таяли очень быстро. Незапланированные траты накрыли нас с головой, а потом мне исполнилось шестьдесят пять, и вместо прибавки я получил предложение работать дальше за половину зарплаты. Пришлось соглашаться. — Папа краснеет от стыда, но продолжает: — Мы планировали отдать Джесс ее накопления после выпуска из школы, чтобы она могла уехать в Ратгерс. Но ты сумел пробиться на юридический, Джо, и надо было выбирать.
Я не верю своим ушам, но вслушиваюсь изо всех сил, пытаясь понять, как родители могли так поступить со мной.
— Но ненастье сменилось радугой, — мама поднимает глаза к небесам, — ты стала ездить в Монтклерский университет и выглядела счастливой. А вскоре сблизилась с Бобби Биланчей, и мы подумали, что ситуация обернулась всем на благо, ведь ты бы все равно захотела остаться и проводить побольше времени с Бобби.
Я зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать.
— Это же наш общий семейный котел. Беру сам и другим дам.
Папа замолкает, чтобы прокашляться, и слово опять берет мама:
— Тогда мы и придумали оставить тебе дом. Не возвращать деньги после твоего развода, а погасить закладную остатком того, что выплатил нам Джо, и нашей долей от продажи дома бабули Би кузине Кармине. И решили договориться с Конни и Джо, что дом перейдет тебе. Так что когда-нибудь он весь будет твоим. Если только мы не проживем слишком долго и не возьмем обратную закладную.
— Не будем мы так делать, Филли.