Адриана Романова – КИРА В ФОКУСЕ (страница 4)

Или иногда Майя удивляла ее чем-то простым, но очень тонко подмеченным, и подавала это так, будто это общее место, все знают и вообще не стоит упоминания. При этом, если мысль оказывалась серьезной, без улыбки, то Майя быстро выводила ее назад в позитив.

У нее даже фамилия была оптимистичная – Радостина. По мужу, конечно. Такие, как Майя, фамилию обычно меняют. Уж выходить замуж, так выходить: со свадьбой на сто пятьдесят человек (свадьбу Кира не застала, так как познакомилась с Майей позже, но многочисленные фотографии видела, даже в формате метр на метр, на стене квартиры подруги), с новой фамилией, с торжественным объявлением в соцсетях… Безусловно, глупо вешать на людей ярлыки, но ведь можно же сделать кое-какие обобщения, – думала Кира. И сама себя ругала за сплетни, пусть даже и мысленные, с самой собой.

Конечно, она много с чем не соглашалась, из того, что транслировала Майя. Например, нужно ли стараться обеспечить детей до старости.

– 

Ну да, поставить на ноги, – утверждала Кира. – Но дальше же они должны сами подхватить эстафету, иначе у них не будет никакой мотивации чего-то добиваться.

– 

Нет уж, – парировала Кира, – если ты детей родила, то нужно обеспечить их всем необходимым, включая обязательно квартиру, чтобы они потом не нищебродствовали, а начинали уже с достаточно высокого старта, иначе зачем их вообще заводить.

– 

Ну да, социальное наследование. Человек поднялся по лестнице, и дети унаследовали не только его биологические гены, но и эту стартовую площадку. Главное, чтобы в меру. А то помнишь, как в песне “Магнитной аномалии”: “Кого-то испортили деньги, кого-то отсутствие их…”.

– 

Ну да ладно, что мы все о серьезном, – и Майя в своей задорной манере переводила разговор в какое-нибудь легкое русло, разряжая обстановку, которая даже не успела накалиться.

В кафе подруги взяли мятный чай в высоком бокале для Майи и бессменный капучино для Киры. Третий, со вздохом подсчитала она, параллельно мысленно прописывая слово cappuccino на итальянском. Две “p”, две “c” – пробормотала она, так как эта была типичная ошибка изучающих язык. Борьба за один кофе в день была в очередной раз позорно проиграна. Надо перечитать книги о силе привычек. Дети по такому случаю получили по круассану, чем были отвлечены на целых семь минут. Привыкшие к тому, что спокойствие будет недолгим, молодые мамы подняли бокалы за грядущие в жизни Майи изменения и разошлись, потому что дети, расправившись с круассанами, начали канючить на предмет новых вкусностей. Пора было вести их по домам, пока не взорвется бомба под названием “вечерние капризы”.

По дороге домой у Киры промелькнула приятная мысль о том, что некоторые из ее подруг вообще на площадки не ходят, а таскают детей по своим делам: в банки, паспортные столы и прочие недетские места. Так что она еще ничего. От этой мысли о несуществующей гонке, в которой она не последняя, самой стало смешно. Вообще, главное – это жить с ребенком вместе, пока ты как родитель ему нужен, и делать все, от тебя зависящее, чтобы быть ему другом. Хотя, наверное, у некоторых бывают такие обстоятельства, что и этот план становится недостижимым…

Дальше уже нужно отдаться в руки случая, все контролировать невозможно. На этом мысль Киры успокоилась и переключилась на что-то другое.

3

Пришло время описать внешность нашей героини. Она была вроде бы и средней, ничем не примечательной, но что такое среднее? Все миллиарды людей в мире совершенно разные, и Кира была, как и все из нас, особенной и ни на кого не похожей. Среднего роста (примерно сто шестьдесят три сантиметра), с каштановыми, отливающими в рыжину прямыми длинными волосами, которые она никогда не красила и всегда стригла ниже лопаток, золотисто-карими глазами она была какой-то по-особенному уютной, как чашка горячего шоколада и плед в осенний день. Лицо овальное, черты лица мягкие и вполне правильные. Ресницы у нее были от природы длинные и черные, поэтому подкрашивала она их только изредка. И вообще макияж не очень любила, использовала его в основном для выходов в свет (которых, из-за наличия в анамнезе маленького ребенка) было не так-то много. Тонального крема у Киры вообще не было, а косметичка была совсем маленькой, содержала в себе тушь, тени, подводочный карандаш и блеск для губ и вообще большую часть времени проводила в шкафу.

Фигура у Киры была не идеальная: пара лишних килограммов на бедрах, не всегда прямая спина, как и у многих в ее поколении, не очень длинные ноги. Но зато достаточно плоский живот, красивые пальцы, длинная шея и многие другие мелочи делали ее, в общем-то, привлекательной молодой женщиной. Легкая женственная походка дополняла ее образ – это подарок от мамы, генетика.

С одеждой все было сложно. В школе она одевалась на вещевых рынках, как и большинство ее подруг, выбирая обновки по субботам с мамой – так, чтобы побыстрее и подешевле, под приговаривание продавца с юга, престарелого мужчины: “Дэвушка, не стэсняйтесь, я вас закрою”. Поэтому особо модным гардеробом она похвастаться не могла.

В институте она стала одеваться чуть более элегантно, стремясь подражать моделям из любимого ей и ее подругами тогда журнала “Cosmopolitan”. Потом замужество, Рома, который вообще никогда не обращал внимания на то, как она одета.

Таким оборазом, по-настоящему работать над своим стилем она стала только после развода, когда резко оказалась наедине с собой и с необходимостью снова выйти на рынок свиданий, к чему она была не особо готова. Она почувствовала свободу и не знала, что с ней делать. И формирование своего стиля в одежде помогло ей в поисках этой самой новой себя.

Если бы кому-то предложили оценить ее стиль, встретив ее на улице впервые в жизни, то этот человек, если бы это был мужчина, просто сказал: “Нормальная девушка, одета приятно, неброско, но вроде и не старомодно”. Девушка, вращающаяся в модных кругах, сказала бы: “Ну, ей конечно еще учиться и учиться моде и стилю, но в целом есть у нее неплохие решения”.

Она любила современную, мягкую, удобную базу. Гардероб у нее был простой, минималистичный, комфортный, но вполне красивый. Конечно, не все со всем сочеталось на сто процентов, как в рекламируемых модными блогерами гардеробах-конструкторах, однако все было не так уж плохо, как любила хвалить ее подруга Карина – широко известная в узких кругах модница. Брючные костюмы и лоферы или жокейские сапоги для работы, белые рубашки, длинное пальто, шапка-бини, объемная весенняя куртка – это были вещи, которые жили с ней ее жизнь. Ну и юбка-макси. Иногда она попадала в тренд, иногда выходила из него, но Кира этот элемент одежды беззаветно любила – главным образом, потому, что была не совсем уверена в стройности своих ног. Все в бежевом, кофейном, горчичном, черном, сером или белом цвете. Просто, ни в коем случае не вычурно, чаще аккуратно, но порой небрежно – так она и жила свою модную жизнь. Точнее, стильную жизнь, потому что за модой она, как принято было говорить, не гналась, понимая, что та в большинстве своем состояла из бесконечных вариаций на одни и те же темы. Следуя идее Гете, “все умные мысли уже передуманы, дело однако в том, что их всегда надо передумывать заново” – чем мода, по мнению Киры, и занималась.

Однако, как часто повторяла себе Кира, подслушав эту мысль у кого-то из знакомых, “все должно приносить выгоду”, и те немногие знания о стиле, которые она приобрела путем изучения имеющихся материалов, она очень неплохо скомпоновала в свою собственную систему, которая позволяла ей, не тратя на регулярной основе большого количества времени на продумывание образов, все же выглядеть в тренде – не в коротком, а в длинном, пятилетнем. При этом она не пыталась навязать себе какие-то не очень ей близкие (по мироощущению или по стилю жизни) стили, вроде классического, женственно-элегантного или бохо. Кэжуал и спорт-шик были ее максимумом. Если она хотела носить свитера и джинсы или худи и леггинсы, их она и носила, но то были хотя бы правильные свитера и правильные джинсы. А это поднимало ее самооценку и просто было приятно.

Как человек ответственный, не могла она в своих размышлениях обойти такую важную тему, как поверхностный характер моды и стиля. Да, когда у всех все хорошо, не грех и потратить время на подбор пиджака современного кроя. Но где-то на Земле еще не побороли голод и высокую детскую смертность, с животными по всему миру плохо обращаются, идут войны, и все это становится несущественным, а то и просто баловством.

Где найти ту границу, с одной стороны от которой можно позволить себе заниматься подобными мелочами, а с другой нужно сгруппироваться, активировать симпатическую нервную систему и бросить все усилия на то, чтобы устранять реальные проблемы? Естественно, точного ответа у Киры не было, поэтому она довольствовалась принципом, сформированным ей после долгих размышлений на эту тему: не бойся сделать мало, это все равно лучше, чем ничего. Поэтому она регулярно занималась мелкой благотворительностью, но при этом не отказывала себе в радостях жизни. Где-то нужно остановиться, провести черту и разрешить себе не страдать.

Она была неидеальной, но очень настоящей. Была себе верна, не изменяла себе, была, как сказали бы литературные критики девятнадцатого века, цельной. Это не значит, что они никогда не меняла свое мнение, вовсе нет. Но она отвечала за свои слова и принципы, а если и меняла их, то после длительного и достаточно глубокого (для двадцать первого века, по крайней мере, со своими стандартами скорее поверхностной обработки информации) изучения темы и анализа. И она меняла эти принципы, не щадя все те долгие наработки, которые за ними стояли, не скупясь и не экономя.