Адриана Мун – Тень Короны (страница 26)
Сняв колье и серьги, девушка взялась за корону. Она была тяжёлой, но при этом казалась очень хрупкой. Сью держала её в руках и только сейчас поняла, что последней обладательницей этой короны была её мама. Её охватила тоска. Ей бы хотелось, чтобы и родители были рядом в такой день.
Раздался стук в дверь, она положила корону в деревянную шкатулку и разрешила войти. Это оказалась тётя Хеллен. Девушка встала, а тётя, увидев прислугу, сделала реверанс.
– Ваша Светлость, можно вас?
Сьюзен было не по себе от подобного жеста, и с этим она ещё долго не сможет свыкнуться. Тётя держала в руках какую-то вещь, завёрнутую в коричневую обёртку и завязанную в белую ленту. Сью кивнула, и они вместе сели на диван.
– Что-нибудь случилось?
– Нет. Это тебе.
Девушка взяла подарок и начала его открывать. Избавившись от ленты и бумаги, она наконец увидела то, что так давно хотела: фотографию родителей. В доме и в замке их не было. В Лос-Анджелесе они не держали таких фотографий, потому что почти все они сгорели при пожаре. У Хеллен же фотографий не было, все остались в её родительском доме, куда она отказалась возвращаться. В замке и во всей стране распоряжалась королева. Ей не хотелось видеть погибшего сына, и она дала запрет содержать или распространять их фотографии.
Девушки считали это эгоистичным с её стороны, но не стали противоречить её желаниям. В душе им казалось, что, возможно, если они увидят лица родителей, им будет ещё сложней, однако это оказалось ошибкой. Сейчас всё, что она чувствовала, – любовь.
Такое ощущение, словно они сейчас увидели её и говорили, что гордятся ею. Оба родителя сидели в одном из залов дворца. Папа, одетый в чёрный костюм, и рядом с ним мама в фиолетовом платье до колена с брошью в виде цветка лилии. Слёзы сами выступили на глазах, и Сью с благодарностью обняла тётю.
– Спасибо.
– Пожалуйста, милая. Эту фотографию они сделали, когда ей даровали титул, через три дня после свадьбы. Ты так похожа на них обоих, – сказала она. И это было правдой. Волосы, нос были от отца, глаза и губы – мамины. – Пит сейчас у Рав, думаю, она в его объятьях.
– Я в этом не сомневаюсь.
Сью поставила фотографию на камин, где сейчас пламя давало своё тепло. Они ещё раз обнялись, и тётя, сделав реверанс, ушла. Девушка же приняла ванну, привела себя в порядок, надела розовый шелковый спальный халат и села на диван у камина, глядя на фото родителей и попивая тёплый чай с мятой. И невольно улыбаясь удачному дню.
Король сказал, что завтра её будет ждать кипа работы. Но она уже не чувствовала такой тяжести от новых обязанностей, даже наоборот. Она была в предвкушении. Её ждут дела, которые когда-то делала её мама, и если уж мама с этим справлялась, несмотря на то, что во дворце ей было тяжело удержать своё место, то и Сью точно с этим справиться. Будет тяжело, но она должна справиться. Мысленно она дала маме обещание.
Она встала, когда в дверь постучали, и решила сама открыть и узнать, кто пришел.
– Миссис Брук, вы ещё не легли? Что случилось?
– Простите, принцесса, у меня для вас письмо.
Женщина вручила ей белый конверт и ушла. Девушка опустилась на диван, открыла конверт и достала письмо. Она подумала, что это её первое поздравительное послание, однако прочитанное заставило её встать и направиться к сестре.
«Моя милая Сьюзен, прими мои поздравления в связи с твоим восхождением. Ты очень похожа на своего отца и на мою дочь. Надеюсь, мы с тобой скоро встретимся»
С любовью, твоя бабушка Шарлотта.
Глава 7 «Гранат и Лаванда»
Уже за завтраком Сью и Рав выложили адресованные им письма на стол перед королём. Хорошее настроение было испорчено. Лист бумаги за столом переходил из рук в руки, и вот вновь оказался в руках девушек.
– Кто именно передал письмо? – уточнил король, сжав пальцами переносицу.
– Миссис Брук говорит, что письмо передал один из лакеев. Письмо пришло во время бала, – ответила Сью, глотнув холодной воды.
– Значит, она здесь, – решила тётя Хеллен.
– И как давно? Можно же узнать, когда она прилетела или приехала?
– Не всё так просто, Ваше Высочество. Она не одна и никогда не была одна. У неё везде свои люди, – сказала миссис Маклагин.
– Говорите так, словно она – член криминальных кругов, – нервно усмехнулась Рав.
– Она возглавляет эти круги, – заявила Хеллен. – Мама – человек сложный и безразличный к чужим судьбам, кроме своей…
– Тогда дайте нам просто увидеться с ней и поговорить, – предложила Сьюзен, но её тут же прервала королева.
– Ни в коем случае, Сью! Мы и на милю вас к ней не подпустим, как и её к вам.
– Она ведь не может быть такой плохой, как вы утверждаете.
– Нет, Рав. Она именно такая. Мы все здесь знаем её, а вы нет.
– Но она же – твоя мама и наша бабушка…
– Её не было на похоронах собственной дочери! Она не имеет права называть тебя своей внучкой, а себя – бабушкой. И ты не смей этого делать!
Хеллен не хотела повышать голос, но сейчас ей были безразличны чужие мысли. Она была в гневе. Всё внутри поглотило колкое чувство злобы и обиды на мать. Равенна уже давно не видела тётю такой, точнее, никогда не видела, как и все за столом.
– Хеллен, успокойся.
– Нет, Пит. Дайте мне слово, что не станете действовать за нашей спиной.
Девушки помедлили с ответом, сначала переглянулись и лишь потом молча кивнули.
– Хорошо. Хорван, узнай точно, кто принёс письмо, а вы обе приступайте к работе, – сказал монарх и приступил к завтраку. – Завтра у вас вступление в Парламенте и встреча с народом.
– Уже завтра?
– Сью, до школы – неделя. Вы должны проделать много работы, чтобы затем больше времени отдавать учёбе. Ах, да. Хорван, дай-ка мне газеты, – мягко сказала королева.
Сьюзен кивнула и тоже занялась омлетом. Дворецкий принёс на железном подносе пять свежих утренних газет, на первых полосах которых красовались Равенна и Сьюзен. Главным заголовком было «С возвращением наследниц крови!».
– Наша самая удачная фотография! – сказала Сьюзен, разглядывая себя во вчерашнем платье с короной и другими регалиями королевства.
Рав бегло прошлась по строчкам и не знала что думать, как и Сью, которая озвучила этот вопрос:
– Это хорошее начало или нет?
– Хороший заголовок, и везде упоминаются ваши титулы, так что можно считать это хорошим шагом, – подбодрила их королева.
– Но вопрос всё же остается.
– Равенна, ты стала наследницей совсем недавно. Тебе не стоит из-за этого переживать, – сказал Ньют, а Рав вслушалась в его слова и позволила себе немного успокоиться.
Подруги стали рассматривать газету, куда попали они вдвоём, а иногда ещё и Бонни, к её счастью. Комментарии были весьма неплохими. Люди оценивали всё: от церемонии до туфель. Короля они также обсудили, но в сдержанной форме. Лишь упомянули о его секрете и об искренней любви к своей семье. Посвятив ему всего лишь половину первой страницы.
Остаток утра все провели в думах, после чего девушкам в комнату принесли стопки писем, на которые им надо было ответить. В основном в письмах содержались поздравления и приглашения от графских и герцогских домов. Девушки лишь подписывали открытки с уже готовыми ответами, а на пригласительные писали ответы. Закончить всё они не успели. Руки, как и шею, ломило от долгой бумажной работы.
Подруги и их родители отправились на прогулку в город, а сёстры выкроили время, чтобы ближе познакомиться со своими новыми скакунами. Одних их не отпустили, поэтому их сопровождал один из констеблей. Тщательно одевшись для верховой езды, они теперь радостно неслись на скакунах по зелёным холмам королевства.
Голубое небо с пушистыми облаками и лёгкий прохладный ветер наполняли лёгкие свободой. Учёба не прошла даром. Девушки безошибочно оседлали лошадей сразу, на первом уроке, тем самым удивив королеву и короля, так как их отец подобными навыками блистать не мог. Теперь девушки хотели, чтобы скакуны привыкли к ним самим и к новым землям, и потому, пусть не на столь большой скорости, как им бы хотелось, но они покоряли холмы.
Они даже наведались в один из небольших лесов, где их направлял констебль, который прекрасно знал, как найти выход из него. Лес был густым и явно приветливым. Большие деревья пропускали лучи солнца. Мхом, цветами и папоротниками была накрыта земля, а запах елей пропитывал воздух. Сёстры решили немного передохнуть. Спустившись на землю, девушки сели на большое древо, что лежало на земле, и по покрытому мхом стволу можно было понять, что упало дерево давно. Сьюзен окутало чувство покоя, сердце билось размеренно, дыхание было ровным, а тревога оставила её душу.
– Как ты думаешь, Шарлотта действительно настолько плоха? – спросила Равенна, когда констебль оказался вдали от них.