Адриана Мун – Тень Короны (страница 12)
Большое окно от пола до потолка располагалось между двухъярусными столбами, занимавшими все стороны. Через окно можно было увидеть ряд памятников, а между ними была постелена дорожка, что вела к большой мраморной арке, закрытой на ажурные ворота. Деревья покачивались из-за ветра, но солнце светило даже сквозь лёгкие облака. Слева, у самого окна, где стояла Хеллен, были выгравированы знакомые имена :
Принцесса Элизабет Ялокин Лемальф-Сангер
Герцогиня Рубин
Графиня Лилии
1983–2008
Кронпринц Диего Руперт Сангер
Герцог Рубин
Граф Розы
1984–2008
Ниже надписей шла геральдика. У мамы символичный щит синего окраса с жёлтыми геральдическими лилиями, посредине располагалась белоснежная лилия с лентой такого же цвета. Щит был увенчан золотой короной с бордовым камнем в центре, а окружали его золотистые вишнёвые ветви с красными крапинками. Надгробие отца отличалось тем, что вместо лилии его украшала красная роза, а между щитом и ветвями была серебряная цепь с золотыми розами и подвеской в виде волка.
Едва заметными шажками девушки подошли ближе. На этом месте покоились родители, рядом друг с другом, хотя мама была не из благородной семьи, она покоилась в королевской усыпальнице – поодаль, со своим любимым мужем. Два человека, которых они даже не успели назвать мамой и папой, лежат здесь уже шестнадцать лет и, возможно, ждали своих дочерей, чтобы те навестили их. Поговорили и рассказали о том, как живут без них? Получают ли они ту любовь, которая им нужна? Раньше сёстры не понимали, насколько им всё это было нужно, но сейчас, стоя здесь, в большом зале, радуясь теплу солнца и успокаивающему пению птиц за окном, они хотели ощутить присутствие родителей рядом. Вдохнуть их запах, познать теплоту их тел и услышать слова, которые им были так нужны. В горле у каждой был словно ком, который не давал ничего сказать. Сьюзен, решив сделать первый шаг, посмотрела на букет лилий и на герб матери и поняла, что они предназначены для неё, она положила их в маленькую вазу и сказала то, что так сильно хотела …
– Привет, мама, привет, папа.
Слова были тихими и при этом казались столь же чужими, как и родными. Глаза наполнились слезами. До этого момента она и не думала, что будет плакать по людям, которых она не никогда не видела, а теперь с трудом сдерживала слёзы. Рядом оказалась Равенна, она поставила в вазу розы, предназначенные для папы. Тоже со слезами на глазах, она взяла сестру за руки и произнесла слова, что уже так давно прокручивала в голове, те, что были её камнем на сердце, камнем, который наконец исчез:
– Папа, мама, мы вас любим и очень сильно скучаем. Надеюсь, мы выросли именно такими, какими вы нас хотели видеть.
По щекам текли слёзы, хотя девушки старательно их сдерживали. С двух сторон их заключили в объятья дядя и тётя. Они шептали им, что родители любят их и будут любить, несмотря ни на что. Они стояли так в обнимку ещё долго пока не почувствовали, что пора идти. Девушки покинули зал с лёгким сердцем, вместе с ним вышел и Пит, а когда Хеллен попросила позволить её поговорить с сестрой наедине, все лишь понимающе кивнули.
– Элизабет, я очень скучаю по тебе.
Тётя стояла, прильнув рукой к надгробию сестры и задыхаясь от вновь нахлынувшей боли потери. Её голос дрожал, и говорить ей было тяжело, но она продолжила. Ей это было нужно.
– Они большие молодцы. Это правда. Ты можешь гордиться ими, как и Диего. Мы приехали только вчера и… Они в восторге! Вы бы видели эти глаза. Король и королева рады видеть их но… Девочки пока не знают всего. Мы и сами не знаем, кто они. Скажу правду, я… Я не готова сказать им это, они злились, когда узнали, кем ты был, Диего.
Тётя вздохнула.
– Мы держали их в неведении. Скрывали их, защищали от мамы со всех сторон, и сейчас они злятся на нас. Если бы ты была рядом, мы бы справились со всем, верно? – Её боль вырвалась со слезами, и она прикрывала рот рукой, пытаясь остановить себя. – Я не знаю, что мне делать, как защищать их после того, как все о них узнают. Их жизнь меняется, и я уже теряю контроль.
В последний раз она так плакала, когда узнала о смерти сестры, а потом всегда держала себя в рамках приличий ради племянниц. Именно Пит был тем, кто помогал ей всем, чем мог. Он был не обычным человеком и со стойкостью принял всё прошлое своей любимой и будущее девочек. И именно он сейчас пришёл к ней и крепко обнимал её, шепча, что всё будет хорошо, и они справятся. Она прижала руки к его спине, зарывшись лицом в его плечо, и приходила в себя, слушая его нежный голос. Тихо отстранившись, он взял её лицо в руки и теперь большими пальцами убирал слёзы.
– Любимая, смотри на меня. Мы справимся! Мы справлялись раньше, и справимся сейчас. Мы нужны им сильными.
Она посмотрела на него и кивнула, а он улыбнулся ей и нежно поцеловал её в лоб, как делал это всегда. Успокоившись, они направились к двери и, напоследок взглянув, вышли, тихо закрыв за собою дверь.
Глава 4 «Закоулки»
Девушки стояли на улице около двери в усыпальницу уже в более приподнятом настроении. Казалось, они оставили там хотя бы часть тяжести своей боли от отсутствия родителей. Ветер казался им ещё приятней, чем по приезду в Голд-Силвер, а солнце словно светило по-новому. Впрочем это чувство длилось не так долго, как хотелось бы.
Новую тревогу вызвало существо, что без устали следило за девушками. Ворон сидел на крыше здания у самых ворот и каркал до тех пор, пока из усыпальницы не вышли дядя и тётя. Тогда он взлетел, шумно пролетел мимо девушек выше купола и скрылся. Равенна смотрела на крышу, где только что сидел ворон, и не могла прийти в себя.
Он преследовал её во снах и наяву, не давал покоя. Да, всё навалилось на неё разом: секреты, семья, родители, которых она только сейчас смогла проведать, и поиск новых сил для серьёзного разговора с обретёнными предками. Но при всех этих проблемах она не подозревала, что обнаружит в своей жизни столь неестественного преследователя. Она словно оказалась в пустоте, где на неё смотрели кровавые глаза ворона. Сью едва прикоснулась к плечу сестры, как та от неожиданности отпрянула от неё.
– Рав, ты чего?
– Я… Я сама не знаю, – ответила девушка, а затем повернулась к дяде и тёте, глаза которой были красны от слёз. Они видели тётю такой в первый раз и не думали, что могут чем-то её утешить.
– Девочки, всё хорошо?
– Да, дядя Пит, – ответила Сьюзен. – А где Мистер Финиган?
– Скорее всего, он в коттедже для смотрителей. Ах, вот и он, – сказал Пит, глядя на дверь, которую как раз закрывал старик.
Он подошёл к ним, посмотрел в красные глаза тёти Хеллен и понимающе кивнул.
– Думаю, Её Высочество была рада повидать вас, – сказал он, и Хеллен нежно улыбнулась. – Звонила королева, хотела узнать, всё ли хорошо. Я её уверил что всё прекрасно, и, к моему удивлению, она попросила меня открыть врата в королевское древо памяти, если вы того пожелаете.
– То, что находится позади усыпальницы за аркой и вратами, это древо? И вы его закрыли на замок? – в недоумении спросила Сьюзен.
Она удивилась, что за вратами и охранной находилось обыкновенное дерево.
– Мисс, это не обычное древо. Это ведь
– Что же, вы меня заинтриговали, – сказала Сьюзен – Я хочу его увидеть. Если все присутствующие не возражают.
– Вы не против? – спросила Равенна, обратившись к дяде и тёте, и те одобрительно кивнули.
Мистер Финиган повёл их за собой. Он не имел возможности кому-нибудь рассказать и показать всё, что находилось в усыпальнице, ведь сюда приезжают лишь члены королевской семьи и представители парламента, а они и так в подробностях знают почти всё. Они обошли здание и теперь пошли по ровной дорожке мимо могил, часть которых уже покрылась мхом.
У ворот стояла охрана из мужчины и женщины, которые смотрели лишь строго перед собой. Одеты они были в белый кафтан с золотистыми погонами, белую фуражку с королевским гербом, чёрные сапоги и белые перчатки. С бедра свисали ножны со шпагой, эфес которой был закрыт узорным сплетением металла, с него свисал красный темляк. На груди блистала серебряная медаль в виде полукруга с гравировкой с изображением дерева и красная лента.
Как только гости подошли ближе, охранники сразу отдали честь мистеру Финигану и тот ответил им тем же. Замок двери был довольно большим, и щелчки его были слышны далеко за пределами усыпальницы. Охрана отворила перед гостями врата, и они вошли. Большое, уже чёрное дерево без каких-либо листьев и побегов, ветви которого были опущены вниз, ближе к земле, были повязаны белыми лентами.
– Ветви обвязывают белыми лентами с именами погибших в королевской семье или же погибших на войне гвардейцев, полисменов при исполнении и всех тех, кто повлиял на историю страны и спасал жизни. У меня есть книга имён, и она довольно тяжёлая, либо я просто уже слишком стар.
Девочки слышали о подобных обрядах под названием «Дьялама»у буддистов и шаманов. Здесь же подобный обряд стал символом традиций прошлого. Белоснежные шёлковые ленты укутывали уже мёртвое дерево и создавали ощущение жизни. Было тяжело представить, как после войны родные и близкие люди погибших приходили сюда толпой, получали такие одинаковые ленты с разными именами и обвязывали ими ветви. Стоя здесь, можно почувствовать, как гордость за погибших, так и скорбь.