Адриана Мэзер – Убивая Ноябрь (страница 10)
– Аарья… из
Молча смотрю на нее. Теперь она меня еще сильнее запутала.
– Но ведь она британка?
Лейла качает головой:
– Никто не знает, где она выросла. Она безупречно изображает акценты. Лучше всех в школе.
Пристально гляжу на Лейлу:
– Правильно ли я понимаю, что ты только что выдала мне личную информацию об одном из учеников? – От мысли об этом я невольно расплываюсь в улыбке.
– Я лишь сказала тебе, что Аарья из Семьи Шакалов. А ты, судя по твоей реакции на мои утренние рассуждения о том, кто ты такая, явно родом из Италии.
– Я… – Обрываю себя на полуслове, не успев сообщить ей, что она лишь наполовину права. Мама у меня была итальянкой, а отец американец. Семья Шакалов? В этом мне слышится что-то отдаленно знакомое. – А что означает, что она из Шакалов?
У нее на лице появляется совершенно ошеломленное выражение.
– Я уже просила тебя прекратить это.
Закрываю рот, понимая, что любой мой ответ сейчас будет неверным.
– Ты недостаточно хороша, чтобы противостоять Аарье, – говорит Лейла, – а твоя глупость нас всех погубит.
Громко выдыхаю.
– Честно, я даже не представляю, что тебе сейчас сказать. Ты не разрешаешь мне задавать вопросы. Бесишься, когда я говорю, что не понимаю, что тут происходит. Ладно, допустим, Аарья тебе отчего-то не по душе, но если ей хочется со мной пообедать, я не понимаю, что в этом ужасного. Ну или смени уже пластинку и объясни мне, как все на самом деле устроено.
Лейла долго и пристально смотрит на меня. Кажется, будто она хочет задать мне какой-то вопрос. Но потом она, не сказав ни слова, отворачивается от меня и шагает прочь еще быстрее, чем раньше.
– Лейла? – окликаю я.
– Мне нужно
Перехожу на бег, чтобы ее догнать. Весь следующий час Лейла не говорит мне ни единого слова, помимо самых необходимых.
Глава пятая
ВСЛЕД ЗА ЛЕЙЛОЙ я вхожу в столовую, которая выглядит так, словно ее скопировали с королевского банкетного зала. Здесь три стола. Один – ближе всего к нам – накрыт человек на двадцать и стоит на возвышении. Еще два длинных стола, человек на пятьдесят каждый, поставлены перпендикулярно ему. Подмечаю аккуратные ряды стульев с сиденьями, обитыми бордовым бархатом, и белоснежные скатерти, абсолютно непрактичные, когда имеешь дело с толпой подростков. В низких вазах в центре столов красуются композиции из еловых веточек и белых цветов, с потолка свисают кованые светильники с настоящими свечами.
Учителя занимают места за столом на возвышении, ученики спокойно и почти бесшумно рассаживаются за двумя большими столами. Слышен тихий гул голосов, но он, конечно, не идет ни в какое сравнение с хаосом, царящим в столовой у меня в школе.
Я следую по залу за Лейлой. На скатертях расставлены фарфоровые тарелки, разложены столовые приборы, и я вдруг понимаю, что их, похоже, только что начистили. А я-то думала, так бывает только в кино. Пока я, разинув рот, гляжу на великолепную сервировку, кто-то окликает меня по имени. Подняв глаза, замечаю, что с противоположной стороны стола мне улыбается Аарья.
– Садись, садись, – говорит она.
Феликс выдвигает для меня стул.
– Лейла, – спрашиваю я, – хочешь…
– Нет, – бросает она на ходу.
Смотрю ей вслед, но она даже не оборачивается.
– Не волнуйся. Лейла переживает так много, что на всех хватает.
Опускаюсь на стул, который выдвинул для меня Феликс. Странно, но мне кажется, зря я не последовала за Лейлой. Хотя короткая разлука нам не повредит.
– Спасибо, – говорю я Феликсу.
Он садится рядом со мной.
– В школе только о тебе и говорят. – Аарья подталкивает ко мне миски с жареной цветной капустой и морковью, блюдо с лазаньей, и я охотно накладываю себе обед. – Хотя, конечно, тебе в этом никто не признается.
Девушка с длинными рыжими дредами, заплетенными в косу посреди головы и от этого скорее похожими на ирокез, оборачивается и смотрит на Аарью.
– Что? – спрашивает у нее Аарья. – Проблемы?
Девушка качает головой и снова принимается за еду, но вид у нее такой, словно она вовсе не смущена. Если подумать, они с Аарьей, кажется, подруги. Странно, что у Аарьи, откровенно дерзкой и переменчивой, такие друзья – одна крайне сдержанная, другой чопорный и надменный.
Феликс наливает мне воды. Теперь, оказавшись рядом с ним, я замечаю, что шрам у него на лице – ровная тонкая линия, словно след от ножа или рапиры: примерно такие бывают у пиратов и рыцарей из детских книжек. Шрам бледный – кажется, будто он у него уже давно. Неужели кто-то и правда порезал ему лицо, когда он был еще ребенком?
– Забавно, – говорю я, – вообще-то мало кто смотрит в мою сторону, а уж о том, чтобы заговорить со мной, и речи нет.
– Мы не самая дружелюбная компания, – объявляет Феликс с таким видом, словно его это вполне устраивает.
– Говори за себя, – возражает ему Аарья. – Я вот более чем дружелюбна.
Он приподнимает одну бровь.
– Бьюсь об заклад, почти все в этом зале с тобой не согласятся.
– Говорит наш дорогой пессимист из туманных и дождливых пределов, – парирует Аарья с полным ртом, и я делаю вывод, что у Феликса британский акцент, вероятно, неподдельный, не то что у Аарьи.
Феликс предостерегающе смотрит на нее.
– Ладно, ладно, – произносит она с театральным видом, подчеркивая, что покоряется его просьбе. – Ты
– Аарья, – обрывает он резким тоном и еще больше выпрямляется.
Она смеется:
– Видел бы ты свое лицо, приятель.
Не сводя глаз с Аарьи и Феликса, беру чесночную гренку. Да, эта школа – учреждение весьма сомнительное, но кормят здесь замечательно.
– Ну а теперь, Новембер, – говорит Аарья, – расскажи нам о себе.
– А я думала, что здешнее правило номер один – никому ничего о себе не рассказывать, – с улыбкой говорю я.
– Ты что, правда решила, что мы не делимся друг с другом ничем личным? – спрашивает Аарья. – А знаешь, какое еще правило мы тут не соблюдаем? Запрет на свидания.
Закашливаюсь, поперхнувшись сидром. Аарья хохочет, громко и беззаботно, а сидящие рядом ученики бросают на нее раздраженные взгляды. Она выразительно смотрит на них, и они отворачиваются.
– Значит, не зря я скоро уеду домой, – говорю я.
– Домой? – спрашивает Феликс.
– На праздники, – отвечаю я.
Аарья и Феликс обмениваются мимолетным взглядом, и у меня создается впечатление, что они что-то решили на мой счет. Гляжу в другой конец длинного стола, на Лейлу, и гадаю, не пора ли мне пересесть к ней.
– Когда только приезжаешь сюда, бывает нелегко, – говорит Аарья. – Нам всем пришлось привыкать. Но, конечно, мы все здесь уже давно. А тебе ведь семнадцать?
Повожу плечом, отмахиваясь от ее вопроса:
– Здесь этот возраст считается весьма почтенным.
Феликс макает ломтик хлеба в томатный соус и качает головой:
– Дело не в этом, просто ты первая, кого мы знаем, кто прибыл сюда так поздно. Как тебе удалось? Наверняка это стоило огромных денег.
Снова внимательно смотрю на него, запоминая все интонации, подмечая осанку. Никогда еще мне не встречался парень, в котором заумность зануды из дискуссионного клуба так неожиданно сочеталась бы с весьма привлекательной пиратской внешностью.
Аарья кивает.
– Я… – Если я признаюсь, что денег у нас никогда особенно не было, то раскрою что-то о своей семье. А если скажу, что не знаю, они догадаются, что я ровным счетом ничего не понимаю насчет своего положения. Вот черт. В этой школе даже самый простой треп за обедом сродни прогулке по минному полю.