Адриана Максимова – Сбежать любой ценой (страница 61)

– И кем же был мой отец? – мне больно задавать этот вопрос, но я вижу, как оживает взгляд Юрия. Он словно забывает про боль.

– Сыном бога, – кривясь в усмешке, произносит он. Это выбешивает меня, и я бью его ногой в грудь. Юрий скрючивается от боли. Глухой стон переходит в хохот и тут же обрывается.

– Я же говорил… Правда тебе не понравится.

– Ты убивал, чтобы произвести на него впечатление? – спрашиваю я, сжимая пистолет. Меня трясет от страха и отвращения. Юрий безумным взглядом смотрит на меня и улыбается окровавленными губами.

– Я убивал, чтобы исправить то, что он натворил… такой приказ мне дали. Уничтожить их. Но никто не сказал, как я могу это делать… И я счел, что это должно быть что-то особенное. Я сам сделал выбор, как сделать мир лучше, – говорит Юрий. Его дыхание то и дело сбивается, со свистом вырываясь из груди.

– Кто тебе дал такой приказ?

– Этого я тебе сказать не могу. Но твое имя также было в этом списке. Как и твоего отца. Его я оставил на десерт, но…Упустил. Увы… А твоя сестра… Я бы убил ее, как только ваш отец перестал прикидываться мертвым, – устало произносит Юрий. Он тяжело сглатывает, глаза закрываются. – Если этого не сделаю я, придут другие.

– Ты проводник? – спрашиваю я. Юрий лишь мотает головой. – Но между мирами можешь ходить?

Юрий снова мотает головой. Из его глаза по вискам катятся слезы. Сомневаюсь, что они имеют отношение к раскаянью. Скорее всего, так странно действует препарат.

– А теперь садись и пиши имена всех тех, кого ты убил, – сурово произношу я.

Юрий достает бумагу и начинает писать. Он иногда вздрагивает, по его телу пробегают судороги. Его это пугает, и он замирает, перестает писать, прислушиваясь к себе. Облегченно вздыхает и продолжает снова водить ручкой по бумаге. За окном темнеет. Мне хочется есть и спать. От тяжести пистолета болит запястье.

– Все, кого вспомнил, – говорит Юрий, придвигая ко мне три исписанных мелким почерком листа.

Подхожу к столу и, взяв исписанный лист бумаги, пробегаю по нему глазами. Надо же! Я там тоже упомянута. Убита и похоронена в лесу, но места Юрий не помнит. Как мило. Еще раз его перечитываю. Девяносто семь имен. Девяносто семь. Я знала, что жертв много, но не думала, что столько. У меня это не укладывается в голове.

– И зачем тебе это? Тем, кто в этом списке, ты уже не поможешь.

– Но для их близких истории будут завершены, – холодно говорю я. – Вергилий!

Брюнет тут же открывает дверь и входит в кабинет. Юрий устало смотрит на него и потирает пальцами виски.

– Ты передумала? – спрашивает Вергилий, и незажженная сигарета пляшет у него на губах.

– Мы едем на Федоровские конюшни, – говорю я. – Скажи Рику, чтобы подогнал машину, и надень на эту тварь наручники.

Под дулом пистолета Юрий соглашается показать тайный вход на Федоровские конюшни. В пустом сарае, в окна которого задувает ветер, в полу под старыми телегами есть люк, который ведет вниз. Именно там он держал меня после похищения.

– Когда хозяин все бросил и уехал, – говорит Юрий. – Я понял, что для меня это идеальное убежище, и перестроил все по своему вкусу.

– Это единственное место, где ты развлекался? – спрашивает Вергилий, ведущий Юрия, как арестанта.

– Нет, конечно. Но основным я его назвать могу, – довольно отвечает Юрий.

– Дан, ты уверена, что тебе надо спускаться? – тревожно спрашивает Вергилий. Рик стоит в дверном проеме и оглядывается по сторонам. Как всегда, ищет подвох.

– Да, – коротко отвечаю я, поднимая люк.

Я словно окунаюсь в прошлое. Знакомые запахи, низкий потолок. Страх, что сжимает горло. Увидев девушку, лежащую на опилках, я боюсь потерять сознание. В глазах темнеет, но Рик успевает подхватить меня. Юрий снисходительно усмехается. На свинцовых ногах подхожу к пленнице и склоняюсь над ней. Девушке не больше двадцати, у нее длинные светлые волосы и худое лицо, покрытое синяками и ссадинами. Над пупком замечаю метку. Она блеклая, едва заметная. Но эта девочка – одна из нас. Проводник. Беру ее за руку и нащупываю слабый пульс. Теперь я понимаю, почему на жертвах Юрия не было кожи и они были расчленены. Он скрывал то, кем были эти девушки.

– Вызовите скорую, – оборачиваясь к парням, прошу я.

Замечаю круглый табурет, сделанный из пня.

– Садись, – приказываю я Юрию. Он с недоверием смотрит на меня. У меня по-прежнему в руках пистолет, и он решает не задавать вопросов. Вергилий находит какую-то тряпку и укрывает ей пленницу. А потом толкает Рика в спину, и они поднимаются по лестнице.

– Теперь ты даешь мне противоядие? Я выполнил все твои условия, – беспокоится Юрий.

– Конечно, – заходя ему за спину, говорю я. Кладу ему на колени список убитых им девушек. – Подержи.

Приставляю пистолет к виску Юрия и прежде, чем он успевает среагировать, нажимаю на спусковой крючок. Опускаю оружие, на котором видны частицы пороха. На бумаги летят кровавые брызги. Тело Юрия заваливается набок. Я прижимаюсь спиной к стене и закрываю глаза. Все кончено.

В кабинете Нила пахнет табаком и лимонами. В открытое окно летит шум сада и стрекот кузнечиков. Я в какой раз перечитываю новость о том, что

дело сезонного маньяка закрыто. Девушка, что находилась у него в плену, пришла в себя и дала показания. Сейчас проверяется список жертв, который Юрий составил перед смертью. По версии следствия, новоиспеченный губернатор признался в преступлениях и покончил с собой.

Усмехаюсь этому. Знаю, что к такому выводу пришли, благодаря связям Рика. Нашлись и те, кто решил, что это неправда. Происки конкурентов. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Да, иногда на меня накатывают сомнения, и я боюсь, что ошиблась, убив Юрия. Возможно, из него можно было выжать еще информацию. На кого он работал? Что имел в виду, когда назвал моего отца «сыном Бога»? Но что-то мне подсказывает, что много бы узнать не удалось. Жалею лишь, что я не спросила про его другой список – кого он еще должен убить. Скорее всего, такой у него был. Теперь эта мысль не дает мне покоя. Ну надо же так ошибиться! О чем я только думала? Как могла упустить такую деталь?

Дверь открывается, и в кабинет вваливается Вергилий с двумя чашками кофе. Ставит их на стол и плюхается в кресло. Он нервничает и не может этого скрыть. Сегодня Нил должен сказать ему о том, какое наказание для него выберут: тюрьма или отправка на работы в другой мир.

– Ну, как, чувствуешь облегчение? – спрашивает он. – Ты ведь добилась, чего хотела.

– Алиса меня никогда не простит, – вздыхаю я. – Я хотела с ней поговорить, но она не желает меня видеть.

– Дай ей время. Она еще маленькая. Потом поумнеет и все поймет. А когда прослушает запись… Все будет хорошо.

– А к маме меня не пустили, – вздыхаю я.

– Следствие хочет чистоты показаний, ничего удивительного, – отпивая кофе, говорит Вергилий. – Не волнуйся. Скоро ее отпустят.

– Ты какой-то подозрительно добрый.

Вергилий улыбается и опускает голову. И я понимаю – прощается. Наверное, я должна почувствовать облегчение, что мы теперь долго не увидимся, но чувствую только тоску.

– Думаешь: другой убийца будет охотиться за мной? – спрашиваю я. После слов Юрия моя паранойя выросла до небес, и теперь в любом дереве я вижу киллера.

– С моей стороны будет нечестно тебя обнадеживать светлым будущим, – отвечает Вергилий. – Мы с Риком проверили биографию Юрия, его связи, и не нашли ничего подозрительного. Сейчас проверяем семьи убитых им девушек, и это займет тьму времени, но, может быть, что-то прояснит.

– Юрий считал, что мой отец жив.

– И я так думаю, – отвечает Вергилий. – Что вызывает еще больше вопросов.

– Что будет с последней пленницей Юрия? Она ведь тоже проводник… – вздыхаю я. – И ей все еще угрожает опасность.

– За ней присматривает Рик. Но долго так, конечно, продолжаться не может, – говорит Вергилий и, заложив руки за голову, откидывается в кресле. Он одет в черные кожаные штаны и байкерскую куртку. Длинные волосы распущены по плечам. Пахнет от него все так же: полынью и железом. И сейчас мне нравится этот запах.

В кабинет входит Нил. Он растрепан больше обычного. Замечаю, что футболка у него надета задом наперед. Еле сдерживаю смешок.

– Что там с моим анализом крови? – ерзая на стуле, спрашиваю я.

– Есть одно совпадение, но с кем – снова под грифом секретно, – говорит Нил и внимательно смотрит на меня. – Точно такой же результат у всей твоей семьи.

– И что это значит?

– Тебя хотят видеть в центральном офисе в Нью-Йорке, – говорит Нил и переводит взгляд на Вергилия. – И ты должен ее туда доставить. Тем более, вам по пути.

– По пути? – переспрашивает Вергилий и подается вперед. Нил хмурится, словно удивляется, почему до того не доходит.

– Я думал, тебя больше зацепит слово «доставить», – говорит Нил. – Я договорился, что ты явишься в центр добровольно и поручился за тебя. У тебя есть еще пара дней свободы. Надеюсь, ты распорядишься ей правильно.

– А Рик? – спрашиваю я. – Он поедет с нами?

– У него уже есть другое задание, – отвечает Нил и кладет перед нами папку с бумагами. – Подпишите, что вы согласны и вам все понятно.

Получив наши росчерки, Нил уходит, напевая песенку о пчелах. Мы с Вергилием переглядываемся.

– Он должен знать об охоте на проводников, – говорю я. – Мы не можем скрывать это, подвергая опасности жизни других людей.