Адриана Максимова – Сбежать любой ценой (страница 60)

Юрий багровеет, хватается за горло, жадно хватая ртом воздух. Он воет от боли. Заваливается на бок и корчится на полу. Равнодушно смотрю на его муки и жду, когда у меня появится что-то, похожее на умиротворение. Но вместе этого приходит лишь тоска и брезгливость. Юрий таращит глаза, заливает слюной ковер. Светлые брюки темнеют от мочи. Вместо того, чтобы наслаждаться, я хочу одного: чтобы все, как можно скорее, закончилось. Бросаю взгляд на часы. Еще три минуты – и приступ должен закончиться. По крайней мере, так написано в инструкции, которую мне дал Вергилий.

– Пощади…– хрипит Юрий. Его глаза становятся красными от лопнувших в них сосудов.

– Не расслышала. Что ты сказал?

– Ос…останови это, – задыхаясь, просит меня Юрий. Сколько девушек просили его так же не причинять им боли? На меня накатывает злость. Сдерживаюсь, чтобы не двинуть ему сапогом в лицо.

– Повтори.

– Прекрати… Ты ведь выжила…– хрипя, молит Юрий.

– И это явно не твоя заслуга!

– Прошу… Пожалуйста, – глухо шепчет Юрий. Выглядит он паршиво, и я даже начинаю переживать, что он умрет до того, как я добьюсь того, чего хочу.

– Ты готов заплатить за свою жизнь?

– Да…

– Все, что я попрошу?

– Да! Да! – стонет Юрий и у него изо рта вытекает тонкая струйка крови. Похоже, от боли он прикусил себе язык.

– Я хочу, чтобы ты написал признание в убийствах, – опускаясь перед ним на корточки, говорю я. – И сдал адреса, где ты пытал жертв. Тогда я дам тебе противоядие.

– Нет…

– Уверен?

– Это же конец…– посиневшими губами бормочет Юрий.

– Ну, тогда прощай, – я поднимаюсь и направляюсь к двери.

Очередной приступ боли заставляет Юрия извиваться, словно змея. Смотреть на это выше моих сил. Меня мутит от этой сцены, и хочется сбежать.

– Нет… нет, – заливая слюной пол, снова подает голос Юрий. – Я напишу…

Делаю вид, словно думаю, нравится мне его предложение или мне уже все надоело.

– Дана…– его глаза умоляют меня о спасении. Когда я уже начну чувствовать умиротворение от происходящего? – Прости… Все напишу. Все.

По телу Юрия пробегает судорога, и он теряет сознание. Смотрю на часы. Рано он как-то вырубился. Делаю ему еще один укол и жду, когда он придет в себя. Сижу рядом с ним на полу и смотрю в его постаревшее лицо. В кабинет заглядывает Вергилий.

– Ты как? – спрашивает он, задержав взгляд на Юрии. – Справляешься?

– У тебя есть таблетки от тошноты?

– Есть, но не дам. Сохрани это ощущение. В будущем это позволит тебе остаться человеком, – говорит Вергилий. Юрий открывает глаза. – Ну, наслаждайтесь общением, не буду вам мешать.

Юрий издает глухой стон и смотрит на меня.

– Пить…

Протягиваю ему бутылку воды и помогаю сделать пару глотков. Он еще бледен, но у меня нет времени ждать, когда ему станет хорошо. Включаю диктофон и начинаю задавать вопросы.

– Зачем тебе Алиса? Меня было мало? Что за игру ты затеял?

– Сама спроси…

– Я хочу, чтобы мне ответил ты.

– Хотел заменить ей тебя. Не вышло, – говорит Юрий и садится. – Она должна была стать следующей, но после твоего исчезновения все пошло не так. А когда погиб твой отец, игра потеряла смысл. Жажда осталась, но кайфа больше не было… Я словно залип на тебе. Той единственной, что от меня сбежала и исчезла после выстрела. Я не мог выбросить тебя из головы. Не было дня, чтобы я не думал о тебе…

– Как трогательно!

– Алиса лишь напоминание о тебе…

– Она знает правду о тебе?

– Алиса знает достаточно, но не все. И тем не менее, она помогала мне замести следы, когда я убил свою жену. Вот та докопалась до всего и предъявила мне счет, который я не мог оплатить… Я не знал, что старшая дочь дома.

– Ты убил свою дочь?

– Это был несчастный случай, – отводя взгляд в сторону, отвечает Юрий. – Твоей сестре соврал, что хотел развод, а жена мне отказалась его давать, и мы повздорили. Дочка хотела защитить мать и, упав с лестницы, сломала шею. Все ради нее, ради Лисы, – Юрий хрипло смеется. – Чувство вины вспахано и засажено… Оно смешивается с преданностью и покорностью. От этих красок никогда не отмыться, они, словно кровь, всегда будут бежать под кожей.

– Неужели следствие вели дебилы?

– У меня очень хорошие связи. Ведь у всех есть свои грязные тайны, – отвечает Юрий. К нему возвращается бодрость, и надо использовать эту паузу, пока он снова не вырубился.

– Алиса покрывала тебя, когда ты убил Леню?

– Конечно. Она ведь теперь полностью на моей стороне. Бедная девочка чувствует себя настоящей героиней! Спорим: ты не знала, что она сходила по мне с ума и ты всегда была ее соперницей?

Такое мне даже в страшном сне не приснилось бы! Но что, если Юрий блефует? Или я была настолько слепа?

– Чем тебе помешал Леня?

– Он искал тебя. Докопался до сути, ублюдок… Пришел с вопросами, где ты. Сказал, что пошлет свои находки в полицию, если я не расскажу о тебе. У меня не было выхода.

– Только не говори, что сожалеешь.

Юрий смеется. Его взгляд прояснился, и уже трудно поверить, что еще несколько минут назад он просил пощады, изнывая от боли. Передо мной снова самодовольный гад, который считает себя богом. Бросаю взгляд на часы. Новый приступ боли должен вот-вот начаться.

– А теперь я хочу признание, – спокойно говорю я. – Подробное, точное. Если оно мне понравится, я дам тебе противоядие. Если нет, то ты будешь неделю умирать в муках, еще более жутких, чем ты только что пережил.

– Сдается мне: ты блефуешь.

– Сдается мне: ты совсем меня не знаешь.

– Твой отец был бы в тебе разочарован.

– К нему у меня тоже есть вопросы, – говорю я, направляя на Юрия пистолет. – А теперь вставай и займемся делом. У тебя сейчас есть пленницы?

Юрий издевательски улыбается и молчит. Мне хочется его ударить. Бить лицом об стену, пока оно не превратится в месиво, но я жду, когда подействует препарат. Он будет намного эффективней моей ярости. Хотя, может быть, пусти я в ход кулаки, меня бы отпустило быстрее. Я так ненавижу его за все, что он сделал, что боюсь: эта ненависть сожрет меня.

– Ты уверена, что я напишу правду? – к Юрию возвращаются наглость и бахвальство. Мало я его мучила, надо было больше.

– Если хочешь жить – напишешь.

Юрий хочет что-то возразить, но его накрывает новый приступ боли. Равнодушно наблюдаю за его страданиями.

– Я повторяю свой вопрос – у тебя сейчас есть пленница?

– Да… – сквозь зубы цедит Юрий. – Девочка из деревни, ее никто не ищет…

– Где?

– Федоровские конюшни, – губы Юрия искажает злобная улыбка. – Не найдешь ведь все равно… А она там. Голая и в цепях. Я не кормил ее три дня. Возможно, она уже мертва.

Медленно дышу, чтобы не сорваться и не проломить Юрию череп.

– А теперь мне нужно признание, – напоминаю я. – Если мне все понравится, я дам тебе противоядие. Если нет, ну… ты сам понимаешь, мы грустно попрощаемся.

– Правда может тебе не понравиться… – шепчет Юрий и сплевывает на пол сгусток крови.

– Помнится: ты сказал, что все дело в том, чьи мы дочери… – глядя ему в глаза, напоминаю я. С губ Юрия слетает восторженный возглас.

– Наконец ты начинаешь задавать правильные вопросы.