Адриана Максимова – Сбежать любой ценой (страница 39)

– Не выключайся, слышишь?

– Отстань…

– Ты ранена, нужно обработать раны, – голос раздается совсем близко, у самого уха.

Ранена? Черт, я даже не заметила. Все-таки адреналин – великая сила… Тщетно пытаюсь проморгаться, но перед глазами все так же муть. С меня снимают штаны и, подняв на руки, куда-то несут. Ставят на ноги, придерживая за плечи. Сверху на меня льется свет, и я чувствую себя, как в огне. Кажется, что крик сейчас разорвет мне горло, но до слуха не долетает ни звука. Я лишь жадно хватаю ртом воздух и падаю на своего помощника.

– Еще чуть-чуть, – шепчет голос, но мне уже все равно. Я выключаюсь.

Открыв глаза, вижу, что лежу в кровати, до подбородка укрытая тяжелым одеялом, похожим на густой дым. Приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь по сторонам. Это не та комната, где я провела свои первые дни в Эливаре, а спальня Маллори. Последнее, что я помню – световой душ. От этого воспоминания мне становится не по себе. Если Вергилий раздел меня, то есть вероятность, что он видел метку проводника…Черт! Как не вовремя! Есть маленькая надежда, что мной занималась Адель, хотя она была не в себе, чтобы играть роль сестры милосердия. Но и брюнет тоже был не в блестящей форме… Может быть, и не заметил ничего…

Бросаю взгляд на себя. На мне белая мужская рубашка с длинным рукавом. У меня болит голова, и от слабости все кружится перед глазами. Я до сих пор не верю, что смогла пережить вчерашнюю схватку. Шанс, что я смогу победить, был мизерным. Провожу рукой по затылку и нащупываю шишку, размером с яйцо. Ну, все понятно. Жаль, здесь нет льда и целебное питание Маллори недоступно.

Собираюсь заставить себя подняться, когда в комнату без стука входит Вергилий. На нем чистая рубашка и штаны из шкафа Маллори. Черные волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост. Над бровью тонкий, едва заметный шрам после удаленной настройки. Он садится на край кровати и кладет мне руку на лоб.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Вергилий. Он холоден и сдержан. А то, как смотрит на меня, подтверждает мои худшие опасения. Он видел метку.

– Это ты переодел меня? – спрашиваю я. Голос хрипит и срывается. Пальцы становится ледяными. Рука Вергилия, все еще лежащая на лбу, кажется камнем.

– Да. У тебя было сильное кровотечение. Нужно было обработать рану и перевязать, – говорит Вергилий и смотрит на меня. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Спасибо, что помог мне, – облизывая разбитые губы, говорю я. Хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Во взгляде Вергилия вспыхивает ярость. Даже на щеках выступает румянец. Он рывком сдирает с меня оделяло, обнажая ноги. Волна, которая проходит по кровати, отзывается у меня в голове дикой болью. С губ срывается стон, и я сжимаю пальцами виски. Но Вергилий не обращает на это внимания. Он слишком зол, чтобы жалеть меня. Швыряет одеяло на пол и одним движением задирает край моей рубашки, где пульсирует метка.

– Как ты объяснишь мне это? – с тихой яростью, спрашивает Вергилий. Его пальцы касаются метки, и мне кажется, что она загорается огнем. Отталкиваю от себя Вергилия и с трудом сдерживаю слезы, которые подступают к глазам. – Какого черта ты лгала мне, Дана? Зачем притворялась? Хотела по-тихому увести ключи и сбежать? Отвечай!

– Нет, нет… Все было не так! – дрожа, говорю я. – Я не лгала тебе. Я не знала, что я проводник! Начала понимать, только когда увидела такую же метку у тебя.

– Врешь! Нельзя жить и не знать о таком!

– Нет! Это правда, я ничего об этом не знала! – тоже кричу я, потому что хочу, чтобы он наконец меня услышал.

– Теперь мне понятны все эти твои вопросы про проводников! У тебя одной в семье такая метка? – сурово спрашивает Вергилий. – Отвечай! Ну!

– Нет, у моих родителей и сестры, – хрипло произношу я, глядя в темные глаза, в которых танцует безумие. Мне становится страшно, что он сейчас ударит меня. А я не в том состоянии, чтобы драться с ним.

– У тебя оба родителя – проводники – и никто ничего о вас не знал! Ты врешь, вот как пить дать, врешь! – глухо кричит Вергилий.

– Нет!

– Лгунья! – орет Вергилий, и мне кажется, что от этого звука сейчас обрушится потолок.

– А ты что, знаешь всех, чтобы быть уверенным в этом? – вставая с кровати, говорю я. Меня шатает. Чтобы не упасть, хватаюсь за спинку стула.

– Сотню людей не так сложно помнить! И тебя в этой сотне никогда не было! А для нашей организации это невозможно! – подойдя ко мне вплотную, говорит Вергилий.

– Ну, значит, ты не так хорошо знаешь возможности своей организации! А быть может, в ней есть свои тайны! Я сказала тебе правду! И мне больше нечего добавить к этому, – уверенно произношу я и даже вскидываю подбородок, чтобы добавить правдивости.

– Если мы вернемся, я должен буду поговорить с твоим отцом. Как ты понимаешь, я не могу оставить твою ситуацию без внимания и обязан сообщить руководству, – холодно произносит Вергилий. – Я не смогу отпустить тебя.

– И что будет потом?

– Скорее всего, вас накажут. В твоей семье не было странностей? Может быть, родители часто уезжали или скрывались от кого-то?

– Мы всегда жили на одном месте, – отвечаю я, желая откопать в памяти важные детали своей принадлежности к проводникам. – Мама работала в больнице, а папа следователем… И они не любили путешествовать.

– Ты знаешь своих бабушек и дедушек?

– Нет, они погибли еще до моего рождения.

– Со стороны обоих родителей?

– Да. У папы они попали автокатастрофу, а мама не знает своих, она росла в приюте.

– Интересно, интересно… – барабаня пальцами по стеклу, задумчиво произносит Вергилий. – Маллори удалось открыть портал только потому, что возле входа с другой стороны была ты. Иначе бы у него ничего не вышло. А это может значить только одно – твой код активирован. А ты состоишь в организации.

– Но я ничего об этом не знаю…– растерянно говорю я.

– Я тебе не верю, Дана. Ни одному твоему слову, – говорит Вергилий и уходит. Без сил опускаюсь на кровать. К горлу подкатывает тошнота. Что мне теперь делать? Как выпутываться из этой ситуации? Вергилий не простит мне того, что я скрыла от него, кто я. Вдруг это помешает мне вернуться домой? Я должна что-то придумать. А если… Если брюнет будет угрожать безопасности моей семьи, мне придется его убить. Но это позже. Без него мне не выбраться отсюда. А потом… Я подумаю об этом, перед тем как вернусь домой.

Моя одежда полностью негодна, поэтому я ищу для себя наряд среди вещей Маллори. Натягиваю темную рубашку и нахожу кожаные штаны. Они велики мне. Беру нож и, отрезав низ, делаю их короче. Тело болит от любого движения. Я – сплошная боль. Моя мечта остаться в постели и проспать пару суток, но мы не можем задерживаться здесь. Еще одной встречи со стражами я не переживу. Шатаясь, спускаюсь в гостиную. Там на диване сидит Адель и заплетает косу. Глаза лихорадочно блестят, на щеках румянец.

– Ты хорошо выглядишь, учитывая вчерашнее, – говорит ведьма, окинув меня взглядом.

– Ты тоже, – отвечаю я. Адель и правда шикарна, словно и не умирала вчера.

– Чем ты так выбесила Вергилия, что он вихрем вылетел из дома? – спрашивает Адель и манит меня к себе.

– Собой, – неохотно отвечаю я. – Нам надо уходить отсюда. Датчики энергии уже видимо сообщили о всплеске тут на пульт, и вот-вот придут стражи.

От слова стражи Адель вздрагивает. Волосы выскальзывают из ее пальцев и мягко расплетаются.

– Собирайся, – строго говорю я. Адель задумчиво теребит белокурый локон.

– Без питания мы долго не протянем. А запасы Маллори ничтожны. В его лаборатории что-то осталось?

– Я забрала с собой все, что там было, – киваю в сторону сумки, которая стоит на столе. Адель вздыхает и закусывает губу.

В дом входит Вергилий. Бросает взгляд на меня. Холодный, суровый, яростный. Не сомневаюсь, он теперь будет контролировать каждое мое движение, боясь, что я его предам. Это вызывает у меня легкий смешок.

– Ты знаешь Ровену? – обращаясь к Адели, спрашиваю я.

– Бывшая преподавательница Маллори, – Адель кривится в усмешке. – Его первая женщина. Зачем она тебе?

– Мы едем к ней в гости. Вергилий, займись экипажем, – даю распоряжения я. – Нужно убраться отсюда как можно быстрее.

– А ты не слишком много берешь на себя? – надменно говорит Вергилий.

– Если у тебя есть план, озвучь, я с удовольствием его послушаю. – миролюбиво говорю я.

– Нужно освободить Рика от настройки. И узнать твой ресурс. Возможно, ты уже готова, – небрежно говорит Вергилий, рассматривая свои ногти. Адель суетится, собирая вещи.

– Хорошо, – киваю я. – Сейчас мы едем к Ровене, вы устраиваетесь там, а потом я еду в Эливар и решаю эти вопросы.

– Я тебя одну никуда не отпущу, – говорит Вергилий.

Адель поднимает голову и вопросительно смотрит на него. Заметив это, Вергилий уходит, громко хлопая дверью. Как он вообще прошел тест на работу палачом, для меня остается загадкой.

Мы с Адель устраиваемся в экипаже. Его нельзя назвать теплым, но он хорошо защищен от ветра и достаточно глубокий, чтобы пассажира не было видно. Берем теплое одеяло, закрываем им сидение и прячем под него оружие. Когда я рассказываю Вергилию о том, где живет Ровена, его лицо вытягивается.

– Поближе ничего не могла найти?

– Ты так придираешься к ней, словно хочешь переспать, – обиженно замечает Адель. Мысленно возмущаюсь, что ведьма ведет себя, как подросток, а потом вспоминаю, сколько времени она провела в заточении, и мне становится жаль ее.