Адриана Дари – Ведунья для Повелителя бурь. Венок Грозы (страница 2)
Как только отвар закипел, я взяла веточку, что была сломлена с одного из вековых дубов, и, склонившись над горшком, прошептала заговор, которому меня бабка еще в детстве научила. Такого в нашей академии не рассказывали, да только это не значило, что оно не работало.
Над отваром появился плотный, густой дымок, а потом быстро исчез. Откликнулись растения, поделились своей силой. Мне осталось только процедить да налить в крынку, чтобы отнести кузнецу.
– Давай дочери по половине чарки утром и вечером, – строго наказала я Марфе, жене кузнеца. – А потом под шубу. Если совсем плохо пить будет, меду добавь. Да смотри, чтобы потела хорошо, водой больше пои.
Марфа испуганно смотрела на меня, но от отвара не отказывалась. К Аграфене что-то не пошла, меня выловила. Не все, похоже, в деревне бабку любили, как Игнат.
– Иди лечи, – в сени вошел кузнец и строго зыркнул на жену.
Та еще крепче прижала к себе крынку и скользнула в горницу. Мне дополнительного приглашения не потребовалось, поэтому я вышла следом за кузнецом.
Это был крупный мужчина, который по размерам лишь немногим уступал моему нежданному гостю. Пожалуй, с ним с первым я в деревне нашла какой-то общий язык. Он же и подсказал про домик у речки, даже чуть подлатать его помог. Дальше я уж прибиралась и приводила его в порядок сама – долго там никто не жил.
И тем втройне обидно, что я мучилась, а этот… лесник решил устроиться на всем готовом!
– Мог бы я предложить тебе денег, Ясна, – начал он, пока мы шли по двору к кузнице. – Да только не принято вас, ведуний благодарить. И к чему тебе тут деньги?
Я покачала головой. Пока что у меня с местными так или иначе выстраивался обмен: я им помощь, они мне продукты.
– То-то и оно, – сказал кузнец. – А хороший нож для трав – это подарок. Держи.
Он протянул мне небольшой, не длиннее ладони, клинок в кожаных ножнах. Я, затаив дыхание, приняла его и достала нож искусной работы. Тонкое, идеально заточенное матовое лезвие с тупым кончиком и печатью Велеса у основания и деревянная рукоять.
– Это корень векового дуба из рощи, – пояснил кузнец. – Бери им только то, что само дается.
– Скоро ничего не останется, – произнесла я, сжимая в ладони теплую рукоятку ножа. – К источнику идти надо, помощи у него просить.
Кузнец нахмурился и почесал свою густую бороду.
– Не пойдет к нему никто, Ясна, – ответил он. – Страшное про те места рассказывают: и как люди не возвращаются, и что в жертву источник требует самое дорогое, что есть, и что сам Велес карает тех, кто к источнику приходит.
– Но разве лучше смотреть, как земля страдает, а травы сохнут?
– А ты что, хочешь сказать, что это твои “духи” виноваты? Да лето же, жарко. А источник ваш просто в такой чащобе, что заблудиться проще, чем обратно дорогу найти, – раздался знакомый раскатистый голос. – К чему все эти выдумки?
Глава 3
Я резко обернулась. Снова этот лесник! Он стоял за моей спиной, прислонившись к стене кузницы, а на его губах играла ухмылка. Откуда он взялся? Крадется, как лесной зверь!
– Опять ты! – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
– Яромир, – представился он кузнецу, протягивая руку. – По хозяйскому делу тут. Слышу, про источник толкуете. Интересное дело – как люди сами себя пугают небылицами.
Кузнец пожал протянутую руку, но посмотрел хмуро, неодобрительно.
– Не гневи предков, Яромир. Не любят они таких речей, – сказал он.
– Им все равно, что мы тут говорим и как, – равнодушно пожал плечами Яромир. – А что до трав… Так засуха. Бывает. Дождей нет – вот травы и сохнут. А вы тут себе страхов понавыдумывали: и духи злые, и источник волшебный, и жертвы нужны. Пугаете себя сами.
– Ты… ты кто такой вообще, чтобы судить о том, во что люди верят? – вскипела я и сделала шаг к леснику. – Приехал сюда хлеб чужой есть да выгоду искать!
– Я? – Яромир усмехнулся шире. – Я тот, кто лес изучал настоящий, а не по книжкам. И скажу тебе точно – никаких духов там нет. Есть болота, где утонуть можно, есть звери, есть ядовитые растения. А источник ваш – обычная вода, которая из-под земли бьет.
– Много ты знаешь, Яромир. Да мало слышишь, – ответила я. – Смотри, как бы твоя уверенность не вышла тебе боком.
Яромир усмехнулся еще шире. Он явно что-то хотел возразить, да только кузнец встал между нами, прикрывая меня собой:
– Не надо так, Яромир. Старые места уважать надо. Они древнее нас.
Спокойная уверенность кузнеца подостудила пыл лесника, и он ничего не ответил.
Он только смотрел на меня с той же раздражающей усмешкой. А я почувствовала, как внутри разгорается не только злость. Во мне еще сильнее разгорелось желание доказать Яромиру, что он неправ, что не все можно объяснить засухой и случайностью. Мне показалось это очень важным. Даже важнее, чем убедить Игната.
– Ладно, ты по делу или от безделья ко мне? – спросил кузнец. – Кузница не любит простоя.
– По делу, – бросив на меня последний взгляд, сказал Яромир и достал из чехла на поясе нож. – Замену вот своему ищу.
Они скрылись в кузнице, а я пошла домой. Я не тешила себя напрасной надеждой: одной мне даже со всеми моими знаниями с грядущей бедой не сладить. Но постараться оттянуть ее я могла.
Поэтому я не стала сразу возвращаться домой – пошла к речке, туда, где я видела осину. Для создания магического живого оберега для полей мне нужны были молодые веточки. Да только и тут меня ждали тревожные новости.
Листочки осины местами почернели и свернулись, словно опаленные огнем. Даже часть веток как будто обуглились. Едва нарезала двенадцать штук – по месяцам в году. Несколько раз мысленно поблагодарила кузнеца, что так вовремя подарок мне сделал.
Тревожно мне. Я здесь одна, в этой деревеньке. Отправили меня со словами, что “край зажиточный, проблем не больно много, потому придется мне только разве в огородах крестьянам с сорняками помогать”.
Но как оно все обернулось? И ведь не верит никто.
Вернувшись домой, я достала из сундука свои академические записи – толстую тетрадь в кожаном переплете, где были все заклинания и ритуалы, которым нас учили. С собой взяла только самые сложные, для работы с землей и растениями, потому что простые и так хорошо знала.
Ритуал поднятия влаги считался одним из самых трудоемких, особенно когда дело касалось больших полей. На него отправляли всегда человек десять, не меньше. Но мне оставалось рассчитывать только на себя.
Взяла большую лохань, вытащила ее на задний двор и замочила в колодезной воде веточки, нашептывая первую часть заговора. Потратила последнюю соль на ритуал и неожиданно для себя улыбнулась: несолено было Яромиру? Так теперь вообще без соли есть будет.
Хотя кто сказал, что я его кормить стану?
Солнце уже начало клониться к закату, касаясь верхушек деревьев и окрашивая облака и поверхность речки в сочные оранжевые оттенки. К привычному журчанию воды все сильнее примешивался стрекот кузнечиков и пение птиц в чаще. Это было счастье, что пока они еще пели: это значило, что пока еще время есть.
Где-то в деревне возмущенно лаял пес и мычали коровы. С речки потянуло прохладой, а над ухом пропищал комар. Я зябко обхватила себя руками и, прикрыв замоченные осиновые веточки чистой тряпицей, поспешила в дом.
Только по дороге собрала со своего крошечного огорода свежей мяты, чтобы к ночи чай заварить, и уже почти на крыльцо поднялась, как услышала стук в калитку. Неужто Яромир вернулся?
Но нет, на пороге стоял Валек с небольшим мешочком в руке.
– Ясна, мать просила передать тебе соли, – сказал он, протягивая свою ношу. – Сегодня только дядька Матвей с села привез.
Я взяла мешочек, чувствуя, какой он тяжелый. А Яромиру везет…
– Спасибо, – сказала я. – Передай матушке мою благодарность.
На самом деле дорогой подарок больно. Да и вряд ли мне бы его жена старосты сделала – не пойдет она против мужа, а Игнат меня ой как недолюбливает.
Валек повод нашел. Снова про Купалу спрашивать будет?
– Передам, – он не торопился уходить, переминаясь с ноги на ногу. – Может, помочь чем?
– Спасибо. Управлюсь сама, – покачала головой, давая понять, что не пущу его на двор.
Не мне, так себе репутацию подпортит – с ведуньей-чужачкой знаться-то не большая честь.
– Да я вижу, что управляешься, – он все пытался заглянуть ко мне. Настырный. – А слышала, сегодня с Матвеем чужак какой-то приехал. Девки в деревне говорят, что здоровый, как медведь. Не видела?
Вот она, настоящая причина визита. Не передачка вовсе, а любопытство да ревность.
– А тебе какое дело? – спросила я.
– Как это какое? – Валек нахмурился. – Отец сказал, что в деревне никто его на постой не пустил. Аграфена сказала, пустить чужака – к беде.