Адриана Дари – Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки (страница 11)

— Что? — вырывается удивленное у обоих мужчин.

— Говорю, мне вроде как сказали, что люди здесь — наемная сила, им деньги платят, а значит, они никому не принадлежат, и украсть их просто невозможно. — Я пожимаю плечами. — А когда работнику перестают платить, то он имеет право найти новую работу, так?

— Да кому нужен этот сопляк?! — вскрикивает мужик, а потом осекается, понимая, что сам только что подтвердил то, что красть мальчонку у меня смысла нет.

— Мне нужен, — твердо заявляю я, всем сердцем ощущая, что говорю правду.

— Она сама наемная! И у бабки денег не хватит даже этой белобрысой заплатить, что вы ее слушаете? — это уже вклинивается неуемная Сайки.

— А это уже не тебе решать.

Появляется Эйну.

Из-за моей спины возникает взлохмаченная светлая голова Лейта. Он жметсмя ко мне, словно ища защиты, а я глажу его по плечу. Охранник смотрит на него, морщится, понимая, что тут ему ничего не светит, и бросает молочнику:

— За ложный вызов добавят к налогу. — Потом переводит взгляд на Эйну. — А тебе лучше бы к завтрашнему вечеру иметь достаточно денег, чтобы заплатить работникам.

Молочник собирается что-то возразить охраннику, но под тяжелым взглядом осекается. Зато это не мешает ему недобро посмотреть на нас.

— С вас еще отступные! — Его палец продолжает тыкать в меня.

Как раз к этому моменту к лавке подходит высокий жилистый мужчина с густой, но подстриженной черной бородой и в простой одежде.

— Я за хлебом, — гулким басом гремит он и достает небольшой кожаный мешок с плетеной тесьмой. — Положите все в тачку.

Эйну поджимает свои тонкие старческие губы, глядя на помощника свинопаса, но ничего не говорит. Только дожидается, когда я загружу оставшийся хлеб в тачку, а сам мужик, оставив нам взамен звенящий монетами мешочек, скроется за углом улицы.

Старушка даже не открывает его, а сразу кидает под ноги молочнику.

— Тут тебе и отступные, и покрытие вызова охранника, — произносит она. — Только чтобы твоего духа рядом с моей лавкой больше не было.

Молочник приоткрывает мешочек, присвистывает, но не отказывается, а сразу засовывает в карман и сквозь толпу уходит.

Я сегодня, можно сказать, клоун на арене цирка. Лишь едва мажу взглядом по толпе, понимая, как мне неприятно это внимание. А особенно внимание одного мужчины в плаще с капюшоном, накинутым поверх белой формы. Где-то я такую уже видела, и это заставляет мурашки пробежать по спине.

Но тихое спасибо от Лейта помогает откинуть все сомнения, правильно ли мы с Эйну сделали. А все остальные проблемы, я уверена, мы сможем решить.

— Скоро муку принесут, опара еще есть… — говорит Эйну, как только закрывается дверь. — Мы сможем приготовить хлеб, Аля. Но даже если мы его продадим, на налог нам не хватит.

В голове всплывают слова того сборщика налогов, что он на нас еще что-то повесит. Черт. То есть спасти нас может только чудо? И где его найти?

Еще полдня проходит в суете и подготовке к следующему дню. Я пытаюсь привыкнуть к местному укладу, но пока что выходит плохо. Особенно когда все мысли только о том, где взять денег!

— Внимание-внимание!

Слышится с улицы звонкий голос глашатого.

— Срочное объявление от консула! Скоро ожидается прием высокопоставленного гостя! У того, чей торт придется по душе консулу, будут заказаны торты и пирожные к ужину консула!

Он повторяет это несколько раз, пока проходит мимо. А у меня, кажется, рождается сложный, но хитрый план…

Глава 18

Меня будто переполняет воодушевление и какой-то азарт. Ведь у меня получится, правда? Должно получиться!

Первым делом иду к Эйну, потому что для реализации плана нужны деньги. А в финансовой системе я как была профаном, так и осталась им. А еще, честно говоря, дико интересует, с какой стати старушка так легко отдала мешочек с монетами.

Прохожу за печь, стучу по деревянной стене и заглядываю в комнату.

Она небольшая, но уютная, со светлым окном и аккуратной скатертью на столе под большой книгой в кожаном вычурном переплете. Эйну сидит на стуле и вяжет. Почему-то это отдается в груди полузабытым теплом. Как будто я уже видела что-то подобное, и оно было связано с добрыми, радостными мгновениями моей жизни.

— Эйну, можно? — спрашиваю я, когда она поднимает взгляд.

Старушка указывает взглядом на кровать, и я присаживаюсь на самый краешек, но все равно сминаю перину.

— Объясни мне, пожалуйста, как распределяются монеты в этом мире. Много ли мне заплатили за хлеб, что я отнесла в свинарник?

Эйну складывает вязание, втыкает спицы в клубок и убирает его в коробку, стоящую рядом с ее стулом.

— Ну что ж, раз ты взялась за это дело, давай объясню, — вздыхает она и достает из кармана красноватую монетку. — Это йели. Самая мелкая монета. Сто йели — это гало. Это те монеты, что ты принесла. Десять гало — это дунно. Но эту монету, золотую, я держала лишь пару раз в своей жизни.

И вот в этот момент у меня начинают закрадываться подозрения. Ведро испорченного хлеба… за золотую монету? Во что я умудрилась по незнанию вляпаться?!

— Одна булка хлеба из белой муки стоит тридцать йели, — добивает мои подозрения Эйну. — Вот и считай, сколько тебе заплатили. Много или мало?

Да я уже и так поняла. Поэтому даже думать не хочу и понимаю, почему старушка тогда на меня так смотрела и даже хотела выгнать. Но если это так много…

— А налог, Эйну, нам на налог хватит? — Я с надеждой вглядываюсь в ее лицо.

— Налог берется не за сутки же, — качает головой она. — Его сейчас насчитают за месяц. Плюс деньги, которые я должна отдать тебе. А теперь еще и мальцу. И наверняка он штрафы какие-то повесит. Знаю я этих прохиндеев…

Да уж. Эйну явно хорошо знакома с этим миром. Мне бы, наивной, даже в голову штрафы не пришли.

— То есть не хватит? — уточняю я. — Тогда почему ты отдала не глядя весь мешочек? Может быть, с ним хватило бы?

— Шальные деньги, а они — не спорь! — именно такие, добра не приносят. Есть у меня догадки, чьи они…

— И что, мне теперь сидеть сложа руки? Ждать, когда они придут и уведут меня к солдатам? — возмущенно вспыхиваю я.

В глазах Эйну мелькает хитринка, а потом она просто пожимает плечом и вновь тянется к вязанию.

— Решать тебе. А я чем смогу — помогу.

Что ж! Значит, буду действовать так, как подсказывает интуиция.

Выхожу в переднюю, где за столом, крутя в руках что-то, отдаленно напоминающее кубик Рубика, сидит Лейт.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я и усаживаюсь рядом с ним. — Ты же тут давно? Много слышал, много знаешь, да?

Мальчонка кивает и откладывает кубик.

— Скажи мне, а проблема со скисающим молоком только у твоего хозяина лавки была?

— Нет. Как жара началась, почти у всех. Только у кого-то погреб хороший, а у кого-то…

— Есть кто-то честный, но у кого проблемы?

— Да! Дед Фридо на той стороне улицы. — Мальчишка расплывается в улыбке. — Он мне всегда молока дает.

— Ну и славно! Веди меня к нему!

— Только он чужих не любит, — надувает губы Лейт.

— Просто другие не могут предложить ему то, что могу я.

А уж я постараюсь заключить сделку века.

Глава 19

Мальчонка хмуро смотрит на меня, явно не понимая, что такого у меня особенного есть, чего нет у других. А я могу сказать только одно — это знания. Удивительным образом в голове всплывают какие-то вещи, которые были для меня раньше как будто обыденными. Но, если я пытаюсь напрячься и заставить себя вспоминать, что же было со мной до попадания сюда, — в голову словно гвозди забивать начинают.

Сгребаю все оставшиеся монеты в карман.

— Ну идем. — Лейт берет мою ладонь своей, маленькой, но уже в мозолях от физического труда.

Мы выходим из лавки и идем по улице мимо сворачивающихся торговцев. Одна сторона залита розоватым светом закатного солнца, а на другой уже начинают сгущаться вечерние сумерки. Интересно видеть, как мир передо мной будто поделен на две половины. Тень и свет. А между ними — тонкая полоска переплетения.

Эта мысль будит во мне какие-то странные, словно забытые ассоциации, но я не успеваю их осознать, потому что мне на глаза попадается предмет, непременно необходимый для решения моей задачи, — термометр!