Адриана Дари – Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки (страница 10)
Да, с одной стороны, зачем мне это нужно? А с другой, сейчас понимаю, что должен был. Хотя бы для того, чтобы… Чтобы что? Опять допустить непростительную ошибку?
Зеркала не принадлежат нашему миру, им безразличен баланс, выживание мира, а тем более нашей страны. Если дать им волю, они будут логично искать место выгоднее, поэтому легко ведутся на соблазнительные предложения технарей.
Вот и…
Ручка кресла, на которой лежит моя рука, трескается и осыпается древесной трухой.
Но какого Ругра Эрвин не удосужился обеспечить новому зеркалу безопасность?! Да, она была слаба, но я точно чувствовал, как затягиваются ее раны. Я даже специально затормозил свою подпитку силой, чтобы она успела восстановиться.
Дверь открывается, и в кабинет входит смертник.
— Лар… — начинает он.
— Заткнись, — перебиваю его я. — Где она?
Вижу, что он ругается мысленно, но никак не могу понять. Мужчина знал заранее или это тоже стало для него неожиданностью?
— Карету нашли в лесу. Нападение технарей. Сопровождающие мертвы, — кратко отчитывается он.
— Зеркало? — спрашиваю я.
— Пришлой не было в карете. Но, судя по всему, технари ее тоже не забрали. Следы ведут к выходу из леса, у Маргорда теряются, — отвечает Эрвиню
Но я прекрасно ощущаю запах его страха.
Правильно боится. Единственное, что пока что обеспечивает нахождение его головы на плечах, — это то, что я чувствую, что зеркало жива. Убежала и спряталась. Или украли и спрятали. Неважно. Жива.
— Как объяснишь?
— Технари как-то прознали о том, что зеркало будут перевозить по этому маршруту, организовали нападение.
А взгляд отводит. Либо врет, либо… врет.
Все равно уже нежилец, и мне плевать, что родной брат моей невесты.
При мысли о невесте дракон рычит. Не могу с ним не согласиться, но император требует наследника дара. Вот родит, и отошлю ее куда-то. В ту же Обитель Обреченных. Лично, чтобы без подобных эксцессов.
По коже пробегает холодок, в глазах на мгновение темнеет, и… Я перестаю ощущать зеркало. Углубляюсь в свои ощущения, пытаясь нащупать хоть тончайшую связь с ней, и выдыхаю, только когда нахожу. Тонкий ручеек силы. На этом все. Что за…
Рядом с Эрвином оказываюсь за один удар сердца и впечатываю в стену.
— Слушай сюда. — Я сжимаю пальцы на его шее. — У тебя сутки на то, чтобы найти ее. Что будет в противном случае — ты знать вряд ли хочешь.
Заглядываю в его глаза и надавливаю ментально, ломая защиту и заставляя подчиняться. Эрвина как ветром сдувает в тот же момент, когда я отпускаю его. Дверь захлопывается.
Что же… время пошло.
Глава 16
Прихожу в себя только в тот момент, когда уже сжимаю пальцами запястье Эн Сайки. Она в шоке открывает рот и, по-моему, уже собирается изрыгнуть очередную порцию оскорблений.
— Что случилось? — Из толпы, уже глазеющей на нас, выходит Эйну. — Ты чего опять шумишь?
Старушка хмуро смотрит на соседку, потом переводит тяжелый взгляд на меня, а потом таким же одаривает паренька. С одной стороны, мне стыдно, потому что я опять вляпалась во что-то. А с другой — позволить бить ребенка? Да, он украл булку, но можно поймать, поругать… Не бить же!
От этой мысли перед глазами темнеет, дыхание перехватывает. Я как будто наяву вижу мальчишку, перед ним на полу разбитую чашку и мокрое коричневое пятно на белом ковролине, а потом по ушам бьет громкая пощечина. Грудь сжимает от несправедливости, ловлю ртом воздух.
— На тебе твои тридцать йели и отпусти уже мальчишку, — ворчит Эйну.
А я слышу, как со звоном монеты ссыпаются на лавку.
— Убери от меня свою ненормальную, — хрипит соседка.
— Аля, — кратко зовет меня старушка.
Я только теперь понимаю, что до сих пор держу за руку Сайки, возможно слишком сильно сжимая пальцы.
С трудом расслабляю ладонь и делаю шаг назад, обеспокоенно глядя на парнишку. Эйну положила свою сморщенную натруженную руку ему на плечо, вроде бы защищая, а вроде бы не давая сбежать.
Я хочу взять его за руку, но под осуждающим взглядом Эйну захожу в дом, стараясь не поднимать глаз и не смотреть на всю толпу, которая все еще ждет развязки этого спектакля. Старушка входит следом за мной вместе с парнишкой и подталкивая его к столу.
— Положи ему картошки, — коротко говорит она, а потом после недолгого молчания ворчит: — Вот скажи, бедовая, тебя вообще можно хоть ненадолго оставить и не бояться, что ты попадешь в очередную передрягу? Ор должен быть благодарен, что ты сбежала. Но ведь нет, искать же будет…
Я накладываю в деревянную миску картофель, достаю ложку и ставлю перед мальчишкой, который все это время, ерзая на лавке, не спускает с меня глаз.
— Сначала помой руки, — как-то обыденно произношу я.
— А… Зачем? — удивленно спрашивает паренек.
Меня вопрос заставляет задуматься. Как это зачем? А как же гигиена?
— Чтоб живот не болел. — Я пожимаю плечами.
— Идем. — Эйну отдергивает занавеску и зовет мальчишку в ту комнату, что служит ванной. — Хоть тут Аля дело говорит.
Становится обидно. Как будто я только глупости говорю и делаю. Хотя, должна признать, для стариков характерна легкая ворчливость. А после всего того, что Эйну для меня сделала, она ворчит скорее потому, что волнуется. Слишком много я привлекаю к себе внимания, в то время как мне бы сидеть мышкой и не шуршать.
Но не бросать же мальчишку!
Наконец, малец добирается до еды и уплетает ее с такой скоростью, что становится ясно: не баловала его жизнь.
— Я Аля.
Когда Эйну, качая головой, уходит к себе, сажусь напротив и придвигаю ему кружку с чаем.
— А тебя как зовут?
С удовольствием смотрю на активно работающего ложкой паренька, а у самой будто на языке крутится что-то. Какое-то имя на л…
— Лейт, — немного подумав, отвечает он.
— У твоей семьи нет денег на еду? — спрашиваю я.
— У меня нет семьи… Теперь… — не переставая жевать, говорит Лейт. — Была мама. А потом пришли технари.
Хмурюсь, ловя себя на странном ощущении.
— А сейчас ты?..
— На молочника в конце улицы работаю. Только, наверное, скоро перестану. У него не хотят брать товар. Говорят, молоко скисает, — тяжело вздыхает он.
Хочу спросить его, что он собирается делать потом, но стук в дверь не дает. Ох, еще ни разу за то время, пока я тут, стук не предвещал ничего хорошего.
Я встаю и иду открывать дверь, но стоит это сделать, как сердце ухает в пятки. На пороге стоит стражник с грубым, будто вытесанным из камня лицом. По нему видно, что мы вряд ли договоримся.
Что он здесь делает? Уже пришёл за налогом? Время же ещё есть! Или он… по мою душу? Вычислили как-то, что та беглянка — это я?
Но жизнь, как водится, всегда может подкинуть вариант похуже. На меня вываливают новое обвинение:
— Арестуйте ее! Эта украла моего работника!
Глава 17
Украла? Да его не больше получаса не было! Полчаса, которые он ел, потому что, видимо, до этого голодал!
Я в шоке смотрю на указывающего на меня низкорослого лысеющего мужичка лет пятидесяти. Его коротенький пухленький пальчик с перстнем никак не намекает на тот факт, что ему «нечем платить» работнику.
— Прошу прощения. — Я поднимаю бровь и перевожу взгляд с этого «веселого молочника» на стражника. — А у вас разве рабовладельческий строй?