Адриана Дари – Измена. Ты будешь моей (страница 25)

— И вы уверены, что так дела обстоят у господина Рэгвальда? — интересуюсь будто бы безразлично, а у самой внутри натянутая струна. Что она думает? На что рассчитывает? О чем вообще в курсе?

— Да, — она ведет плечом. — О том, чтобы его жена не понесла, я давно… Кхм…

Делирия закашливается, явно пытаясь скрыть то, о чем едва не проговорилась. Но я услышала. Мне этого было достаточно. Все же правда. Цветы, Делирия, предатель в замке Рэгвальда. Не мог же это делать он сам? Нет. Иначе бы не гонял меня к этому лекарю.

— Но ведь у драконов есть артефакты, которые помогают понять, с кем наиболее сильные дети родятся, — как будто «припоминая» об этой традиции, спрашиваю я. — Неужели бывают такие ошибки?

— Бывают. Где-то около века назад все было так же, — Делирия чуть качнувшись, расплескивает часть содержимого бокала на себя. — Горгулий коготь тебе в… В общем, у одного из предков Рэгвальда была жена. Не смогла она понести за полгода. Дракон отказался от нее, взял себе новую. А эту притаскивали ему время от времени, когда ему развлекаться хотелось. Только забеременела она от этих игр. Новая жена мириться с этим не стала, ну и… В общем, отправили наложницу в домик в Запретном лесу в предгорьях, где она и сгинула. Вот и сказочке конец.

Глаза Делирии заволокла мечтательная пелена. Она закусила губу и снова нашла в толпе глазами Рэгвальда.

— Но я-то умнее, — она понижает голос и склоняется ко мне. — Я сразу от нее избавлюсь, как только Рэгвальд объявит меня своей женой.

Меня обдает характерным запахом, и я понимаю, что Делирия уже почти не контролирует себя. Она опускает руку на свой родовой амулет и крутит его между пальцев, привлекая мое внимание к нему.

Я присматриваюсь и, честно говоря, едва не охаю вслух. Вместо идеально прозрачного, чуть серебрящегося внутри камня, у Делирии темно-серый, помутневший, да еще и испещренный мелкой сеточкой трещин. Что с ней? Точнее, что с ее драконом?

— Леди Делирия, — над ухом звучит низкий, знакомый голос. — Вас хотят видеть члены вашей делегации. Кажется, они ждут вон там… Леди Селена…

Он кратко кивает мне, лишь мазнув по мне взглядом, берет под руку Делирию и уводит. Я долго смотрю им вслед, мучая себя, впиваюсь глазами в то, как он поддерживает ее, свою любовницу, а она игриво поглаживает его по руке.

Думала, что между ними все же ничего нет? Какая же я наивная!

Аппетит моментально пропадает. Мне становится гадко и противно находиться тут, рядом с ними, в толпе незнакомых оборотней, поэтому я разворачиваюсь и буквально сбегаю в свою комнату. Там я провожу остаток вечера, вернув себе свой нормальный вид, чтобы браслет мог набраться силы, зарывшись лицом в подушку и позволяя себе плакать столько, сколько просит моя душа.

Следующая пара дней проходят в суете подготовки зелья для Дикого, а потом ожидании того, подействует ли оно.

Ник внезапно улетает. Он успевает лишь предупредить Керни и извиниться, что не может присутствовать на празднике, а мне достается записка о том, что он обязательно расскажет все, но позже.

Во время встреч и совместных мероприятий я постоянно чувствую на себе взгляды Рэгвальда, потом неизменно ловлю Делирию на том, что она тоже за мной наблюдает. Могла ли она понять, что я — это Айлин? Нет, думаю, вряд ли. Возможно, она просто ревнует и считает меня возможной соперницей.

В любом случае я стараюсь уйти от любых возможных пересечений с черным драконом, потому что чувствую, что начинаю слабеть. А ведь Ник предупреждал, что его маска на моем амулете соперничает с меткой бога, и рано или поздно уступит. И как только метка начнет вытягивать силы, амулет тоже станет виден для Рэгвальда.

Лишь бы только успеть до праздника…

Вернувшись в комнату, стягиваю с себя браслет и кладу его на туалетный столик. Распахиваю настежь балкон, впуская в комнату степной воздух и вдыхая его полной грудью. Расчесываю свои волосы, отливающие золотом при свете магических свечей.

Да, когда стало общеизвестно, что я Говорящая, что бы это ни означало, на меня перестали смотреть с пренебрежением. Некоторые даже стали откровенно заискивать передо мной. Но где-то там, в глубине их глаз, все равно читается подозрение в том, что именно я испортила портал. Тем более что его до сих пор не смогли окончательно восстановить.

Поэтому завтрашний день для меня имеет очень важное значение. Если зелье подействует так, как должно, тот, кто сейчас остается под проклятием богов, сможет рассказать о том, что это он разрушил портал. И о том, кто его уговорил на это.

А до того момента мне остается лишь ждать и надеяться, что я права.

Кладу гребень на столик и заплетаю волосы в свободную косу. При очередном взгляде в зеркало я замираю. Пальцы деревенеют и, кажется, становятся холодными как лед. Мой амулет светится. Слабо, еле заметно и то только потому, что в комнате почти нет освещения. Но… Я точно различаю его свет под золотой сеточкой Ника и темными узорами метки бога.

За дверью гулко раздаются твердые приближающиеся шаги. Они становятся все громче, так же, как свечение моего амулета ярче. Я резко дергаюсь, чтобы схватить браслет, но от моего неловкого движения он отлетает, с грохотом падает на пол и откатывается под кровать.

Хватаю халат и накидываю его, стараясь посильнее завязать ворот. Как будто это поможет — он выдает ведь не только светом. Рэгвальд же его чувствует!

Прислоняюсь спиной к двери, надеясь, что так будет сложнее открыть ее. Вряд ли, конечно. Но это лучшее, что я могу сейчас придумать, и та единственная возможность, за которую цепляюсь.

Сердце грохочет в ушах, но не может перекрыть звук шагов. Они все ближе. Я зажмуриваюсь и даже перестаю дышать, когда они замирают у моей двери. Прямо за моей спиной.

Глава 43

Временной кокон

Мне кажется, я слышу дыхание. Не свое — Рэгвальда. Прислоняюсь затылком к двери, жду стука, требования открыть, но… ничего такого не происходит.

Кажется, что время застыло, превратилось в нечто вязкое, тягучее. Что-то, что обволакивает нас со всех сторон, отделяя от внешнего мира, от прошлого и будущего. Есть только сейчас. Только я и только Рэгвальд.

Я его чувствую, будто он стоит прямо за моей спиной, касается меня. Нестерпимо хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе. С этими мыслями амулет разгорается все ярче.

Хватаюсь за него, накрывая рукой, будто это может как-то остановить его. Нет, пожалуйста, не надо! Мне осталась всего пара дней до того, как я смогу войти в пещеру. А потом… Я стараюсь не думать, что потом, потому что не верю, что в один миг смогу выкинуть из своего сердца Рэгвальда.

Но любит ли он меня, настоящую Айлин? А если любит, что означала та сцена с Делирией? И почему он так настойчиво преследует меня-Селену? А что если на секунду допустить, что он узнал меня?

От этой мысли сердце радостно заходится в груди, я судорожно вдыхаю, понимая, что до этого не дышала. Но к чему? К чему эти напрасные надежды?

Если бы он меня узнал, ни за что на свете не дал бы мне права выбора. Муж же четко мне дал понять, что я не решаю: сказал, что я принадлежу ему, значит, это так, и никак иначе.

Когда я вспоминаю фразу, приговором прозвучавшую из его уст: «И что бы ни случилось, ты моя. Ты всегда будешь моей», — кокон времени, обволакивающий нас, будто лопается.

Снова звучат шаги, которые удаляются от моей комнаты, а по щеке бежит слеза. Двигаюсь будто в полусне. Достаю из шкатулки кулон, который мне дарил Рэгвальд, и который я на днях снимала перед тем, как готовить зелье. Надеваю его себе на шею и прижимаю к груди, как будто вместе с ним рядом остаются только самые хорошие воспоминания.

Достаю из-под кровати браслет и кладу его на туалетный столик. Забираюсь в постель и натягиваю одеяло до самого подбородка, а потом еще долго не могу уснуть, прислушиваясь к тому, не послышатся ли шаги за дверью, не придет ли ко мне незваный гость.

Весь завтрак я сижу как на иголках. Еще немного, и станет ясно, подействовало ли зелье, вернулась ли человеческая ипостась к Дикому, или все наши усилия были бессмысленны.

Чтобы хоть немного отвлечься и перестать подгонять время, я выхожу в парк. В этот раз я решаю не идти вглубь, а пройти по самой окраинной аллее, вдоль поздноцветущих кустов, изгороди из каменного забора, увитого плющом. Здесь нет такого громкого переливчатого пения птиц, как в глубине парка, но и разговоров людей, точнее, оборотней, так же, как я, ожидающих результата, не слышно.

Чуть поодаль слышится звук ручья. Не выдерживаю и отказываюсь от первоначальной идеи не заходить вглубь. С радостью иду на звук льющейся воды. Это оказывается искусственная полянка с каменистым замшелым берегом в тени высоких деревьев с густой кроной.

Присаживаюсь на один из камней и опускаю пальцы в ледяную, невероятно бодрящую воду. Она то и дело сверкает в редких хулиганистых лучах солнца, которые умудряются пробиться сквозь ветви деревьев.

Пахнет влажной почвой и свежестью. Набираю в ладонь воды и подношу к губам, утоляя жажду.

— Ну как, готова ощутить на себе справедливое наказание? — раздается рядом знакомый женский голос.

Из тени деревьев на другой стороны ручья выходил леди Стрейт. Осунувшаяся и немного бледная. Дрожащей рукой она отводит растрепавшуюся прядь волос за ухо и немного безумно улыбается.