Адриана Дари – Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй" (страница 8)
Я следую его примеру, а потом набираю пригоршню воды и плещу в лицо. Ледяная влага обжигает кожу, смывая остатки прошедших дней.
Я с наслаждением провожу мокрыми ладонями по лицу, затылку, шее, чувствуя, как усталость и напряжение немного отступают. Потом осторожно снимаю понарошечную повязку с руки и промываю рану. Она требует более пристального внимания и лечения: края воспалились и горят.
Приходится оторвать полосу от подола платья, что мне оставили торговцы. Да, это нелогично, но других вариантов пока нет.
Само платье простое, из грубоватого, но мягкого льна, без всяких украшений. То, что нужно для дороги.
Я быстро скидываю с себя грязное, изорванное платье – то самое, которое больше всего любит муж – и с чувством глубочайшего облегчения надеваю новое. Оно пахнет свежестью и простым мылом. И то, что я оторвала ткань только к лучшему – оно должно было быть мне длинновато.
Наскоро промываю волосы и сразу заплетаю их в тугую косу – когда будем ехать, она не будет мешать Бьерну. Старое платье хочу сжечь, поэтому захватываю с собой и уже собираюсь вернуться к своему спутнику, как до меня доносится мужской голос.
Знакомый. И оттого пробирающий до мурашек. Карл.
Гром тоже поднимает голову и смотрит в сторону поляны, где остался Бьерн. Я прикладываю указательный палец к губам, давая знак коню быть потише. Как будто он меня поймет!
Но Гром действительно замирает так, чтобы не издавать ни звука. Все же умный жеребец!
Подбираюсь чуть ближе к разговаривающим и прижимаюсь телом к толстому дубу, раскинувшемуся у ручья.
– …тела так и не нашли, – говорит он. – Такие дела. Муж никак не хочет верить, что она не спаслась. Думает, может, конь куда унес, его же тоже не нашли.
А в интонации столько сочувствия, что даже я готова поверить, что Франц хочет меня найти. Бьерн молчит, поэтому Карл продолжает.
– Может, видал? Коня серого в яблоках или девушку? Невысокая такая, со светлыми волосами, – скупо описывает меня Карл. – Может, раненая или в грязном платье.
Бьерн наклоняет голову набок и снова молчит. А я прикладываю руку к груди, не в силах сдерживать сердце, которое готово вот-вот выскочить. Считаю секунды, сжимаю кулаки и мысленно молю Всеблагого, чтобы мой спутник сказал “нет”. Но…
– Видел, – отвечает он.
Глава 12
– А что ж ты ее ищешь, а не городская стража? – вместо дальнейшего ответа говорит Бьерн. – Раз уж она обезумела, может, и для других будет опасна? Вдруг бегает тут, напасть в любой момент может?
Вот это номер! Франц еще и сказал, что я с ума сошла. Не иначе как от горя, что мой благородный муж оказался той еще задницей.
На этот вопрос Карл замялся, а потом неубедительно выдает:
– Так они искали вдоль берега, – говорит он. – А дальше сказали – к стражам герцога надо обращаться, городские этим не занимаются.
– И твой господин, конечно, сразу отправил письмо герцогу, а то и сам к нему поехал? – продолжает Бьерн.
– Да… В смысле, нет… У нас на фабрике сейчас сложный период, господин не может оставить ее, – кое-как оправдывается Карл.
Вот не умеешь врать – не берись. Даже я бы в эту чушь не поверила – любящий муж не может оставить фабрику, чтобы найти жену. Поправочка: любящий деньги и мнимую власть, но никак не свою благоверную.
– Вверх по реке ускакал ваш конь, – говорит Бьерн, не задавая больше вопросов.
У меня даже колени подгибаются от того, что я с облегчением выдыхаю, когда он врет. Нагло и беззастенчиво. Но мне нравится.
– Вы уверены? – переспрашивает Карл. – Мне казалось, следы ведут в эту сторону.
– Ты спросил, я ответил, – отрубает наемник. – Других вариантов нет.
Виснет молчание, которое звенит напряжением с обеих сторон. Мое сердце так громко стучит, что, кажется, Карл сейчас услышит.
– Хорошо, – он сдается первым. – Спасибо. Сейчас воды наберу…
Пальцами вцепляюсь в кору дуба, когда Карл делает шаг в мою сторону.
– Стоять! – ему дорогу преграждает Бьерн. – Там моя женщина моется. Еще шаг, и искать придется тебя.
Я чуть не охаю вслух от такого заявления и того, насколько серьезнее становится ситуация.
– Твоя женщина? – Карл окидывает Бьерна взглядом. – Может, мне проверить, твоя ли?
– Рискнешь? – усмехается наемник. – У меня есть слово гвардейца герцога. А у тебя?
Карл замирает. А потом разворачивается и уходит прочь.
Только после этого я медленно спускаюсь по стволу дуба и оседаю на траву у его корней. Поверил? Или просто испугался и пойдет по нашему следу?
– Платье отдай, – раздается надо мной командный голос.
– Что? – переспрашиваю я, поднимая взгляд.
– Недоверчивому надо подсказок оставить, чтобы поблуждал подольше, – с коварной ухмылкой отвечает Бьерн. – А ты пока времени не теряй, коня своего отмой.
Меня поражает его тон, но после разговора с Карлом я решаю, что не буду спорить, хотя по глазам вижу, что у Бьерна есть ко мне вопросы.
Киваю, отдаю свое порванное платье и иду к Грому. Бьерн уходит вдоль ручья, скрываясь за деревьями и возвращается только часа через три, когда я уже начинаю кусать ногти от волнения.
Я успеваю и помыть Грома, и даже вытащить все репьи и ветки, что запутались в его гриве и хвосте. Потом отвлекаю себя сбором малины в зарослях неподалеку. И даже подумываю, не поехать ли мне одной, вдруг Бьерн передумал, что ему надо в Красмор, а я тут сижу жду как дурочка.
Но он возвращается и сразу же оценивает Грома. Без лишних вопросов Бьерн похлопывает коня по красивому лоснящемуся боку – я все же дома за ним хорошо ухаживала – и накидывает на спину свернутое в несколько раз одеяло.
– Ты долго, – говорю я, подходя ближе и помогая расправить края.
– Чтобы все выглядело правдоподобно, нужно было постараться, – он переводит на меня нахально-насмешливый взгляд и добавляет: – беглянка. Полагаю, спрашивать бесполезно, ты все равно не расскажешь?
Поджимаю губы, кусаю щеку и… не знаю, что ответить. С одной стороны, Бьерн мне уже сильно помог. Да и спас не один раз. А с другой – зачем ему это знать?
– А что произошло с вами?
Он задерживает на мне взгляд, поднимает бровь и, качая головой, мрачно смеется.
– Что такого смешного? – смущаюсь я.
– Ничего. Ты права – меньше знаешь, крепче спишь. Помоги мне.
Он пристраивает разрезанные по внутреннему шву кожаные штаны бандита как самодельное седло, скрепляя снизу ремнем продетым сквозь отверстия в штанинах. Все лучше, чем ехать на голой спине, сминая под собой одеяло.
Меня все больше восхищает этот наемник. И пугает.
– Все, не будем время терять, и так придется еще раз заночевать по дороге, – серьезно говорит Бьерн.
– Нам не обязательно до самого Красмора сегодня ехать, – предлагаю я. – Там в часе езды от города есть небольшая развилка к предгорьям. Там живет… давний друг семьи. Можно переночевать у него, он не откажет.
Бьерн смотрит на солнце, словно о чем-то раздумывая, а потом кивает.
– Увидим, Элиз, – говорит он и легко запрыгивает на Грома. – Давай руку.
Я поднимаю с земли плащ и вкладываю свою ладонь в его пальцы. По телу пробегают мурашки, когда я чувствую тепло руки и шершавые мозоли Бьерна. Если я так реагирую на простое прикосновение, что же будет, когда мы поедем на одном коне.
Мысль заставляет кровь прилить к щекам, но обдумать я не успеваю, потому что одним плавным движением Бьерн поднимает меня на Грома и усаживает перед собой.
Мне непривычно чувствовать сильные мышцы коня вот так, без седла. Но еще более непривычно ощущать себя в коконе объятий совершенно чужого мужчины.
Бьерн забирает у меня плащ, чертит какой-то символ на застежке, и в его руках снова остается просто артефакт, который наемник пристегивает на мою талию. И делает это так ловко, что я даже не успеваю возмутиться, когда его ладонь соскальзывает мне на живот, чтобы, притянуть меня ближе к телу.
Настолько близко, что я ощущаю спиной жар, исходящий от наемника, чувствую движение его мышц, когда он направляет Грома.
– Ты же не хочешь упасть, – усмехается наглец, когда я только открываю рот, чтобы выразить свое возмущение.
– Я умею держаться в седле, – отвечаю я.
– Если ты не заметила, у нас нет седла, – иронично замечает Бьерн, а потом мягко направляет Грома к тракту.
Конь, почувствовав твердую дорогу под копытами, переходит на уверенную рысь. Солнце уже высоко, и от земли поднимается марево.