Адриана Дари – Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй" (страница 10)

– Так-то оно так, – вздыхает старый конюх. – Да только временами и обычные девушки в храм заходили, и их тоже вносили в список.

– Я не знала.

– Ну… Так ты и не из простых, Элиз, откуда тебе было знать, – Мартин смотрит в небо. – Никто все равно не верил, что герцог возьмет в жены простолюдинку.

– Ну ладно, даже если так, – пытаюсь понять я. – Но ведь после того, как драконы стали находить своих истинных, все списки уничтожили.

Конюх вздыхает и похлопывает по моей ладони сухой, натруженной рукой.

– Не знаю, деточка, – говорит он. – Знаю только, что у старой Герды внучка пропала. Как и не было ее. И две ее подружки. А я как сейчас помню, как они радовались, когда их в список внесли. Все же хотели верить в чудеса и надеяться выйти замуж за могучего дракона.

Все, да не все. Я вот сбежала, когда выбор дракона пал на меня, а отец не хотел даже слушать, что мне не нужен был никто. Ведь у меня был Франц.

По щеке стекает слеза, которую я смахиваю с мыслью, что жалеть о своей глупости бесполезно. Это уже не исправить, а вот что будет дальше – зависит от моих действий.

Утро начинается с аппетитного аромата гречневой каши с маслом и чая с малиной. Хоть я и спала на матрасе из соломы и подушке с сушеной травой, кажется, что мир как будто светлее, появляется вера в собственные силы, а предупреждения дядьки Мартина кажутся надуманными.

Но это совсем не значит, что я собираюсь проигнорировать их. В моем случае это было бы неоправданной самонадеянностью.

– Доброе утро, деточка, – встречает меня Мартин, доставая горшок из печи. – Иди умывайся да садись скорее за стол, пока пышет.

Я подхожу и обнимаю его.

– Доброе утро, дядька Мартин, – говорю я. – Как же хорошо, что ты есть у меня! А Бьерн уже встал?

Вопрос задаю скорее вскользь, не сомневаясь, что именно Мартин мне скажет. Поэтому ответ оказывается как удар под дых.

– Так он ушел, – произносит конюх. – Как только заря заалела, так и пошел своей дорогой.

Без меня? Как-то это… Обидно, что ли. Даже не попрощался. Как в прошлый раз – помог и ушел, а я ему так и не сказала “спасибо”. Снова.

Я, как бы ни хотела остаться подольше, тоже решаю не задерживаться – впереди много дел, и если я хочу иметь хотя бы шанс на то, чтобы у меня все получилось, мне надо поспешить.

Задерживаюсь только для того, чтобы качественно обработать рану. Дальше надо будет найти деньги на лекаря в городе, и все будет хорошо.

Мартин седлает моего Грома и, как делал это много-много раз в моем детстве, поддерживает, когда я забираюсь на него. Конюх гладит моего жеребца по морде:

– Хорош, красавец, – говорит он. – А этот Бьерн не промах. И с седлом хорошо придумал, и конь ухожен, и спать привычный хоть где… Только кого-то он мне напоминает. Да что-то как-то не придумаю, кого.

Я невесело улыбаюсь. Да, не промах. Только пути у нас разные, оттого и разошлись снова.

Вскоре я уже выезжаю на тракт. Утро по-настоящему летнее, свежее и ясное. Солнце щекочет кожу, а дорога, уходящая вдаль, манит возможностями и планами. Гром идет бодрой, упругой рысью, и его ритмичное покачивание убаюкивает тревожные мысли.

“Хорошо, что мы все-таки ушли от этого лощеного придурка, – раздается знакомый голос. – И эту язву кобылью я тоже не увижу больше. Даже идти как-то проще”.

Я на всякий случай осматриваюсь, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и мне снова не показалось.

– Гром? – тихо, почти неслышно зову я.

Конь настороженно навостряет уши, но не оборачивается. Шаг его не сбивается.

– Гром, это… это ты говоришь? – снова спрашиваю я, на этот раз вслух.

Он лишь фыркает и мотает головой, будто отгоняя надоедливую муху. Но я уже не сомневаюсь. Это не воображение. Не галлюцинация от усталости.

Останавливаю Грома и спрыгиваю, обходя и заглядывая в глаз животного.

– Ну что, – говорю я, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри все трепещет. – Будешь продолжать делать вид, что не разговариваешь? Или объяснишь, почему молчал все эти годы?

Гром топчется на месте, пытаясь сделать вид, что не понимает, но это уже не работает.

«Ну… – звучит, наконец, голос Грома. – Я всегда комментировал что-то. Только ты не слышала. И вдруг услышала”.

– Да уж… – качаю головой. – То ли головой при падении ударилась, то ли просто волшебство.

“Или и то, и другое”, – комментирует Гром.

– Спасибо, успокоил.

С этим новым знанием дорога в Красмор кажется короче и веселее. Гром наконец-то высказывает все, что думает о Франце (“высокомерный ишак”), Лидии (“змеюка”) и моей манере заплетать ему гриву.

А я строю планы. Я доберусь до города, найду временное жилье, сделаю пробный проект и покорю им заказчиков. А, ну еще свяжусь с адвокатом и отсужу права на предыдущие изобретения.

У меня будет все. Без Франца, без его ворчащей матери, без всего этого цирка.

К полудню я добираюсь до стен Красмора. У въездных ворот столпилась такая толпа, что приходится спешиться и вести Грома в поводу. Повсюду слышится гомон, музыка, звон монет. Воздух наполняется густыми запахами жареного мяса, пряностей и сладостей.

Конечно, я совсем забыла – в городе как раз должна быть ежегодная ярмарка в честь Летнего солнцеворота. Да я везунчик! Первый же пункт “временное жилье” оказывается почти невыполнимой задачей.

На улицах много народа, много лотков, а в гостиницах – нет мест. Я обхожу их как минимум три средней руки и две подороже, потому что дешевые смотреть толку нет – они уже все заняты.

Уже отчаянно желая пить, а еще просто найти себе хотя бы скромный, но угол, я захожу в небогатую гостиницу ближе к окраине города. За стойкой суетится хозяюшка, красная от жары и работы.

– Можно ли у вас снять комнату на пару ночей, пожалуйста? – говорю я.

Женщина, бросает на меня беглый взгляд, мотает головой и возмущенно отвечает:

– Все занято, милочка! Уж дня три как мест нет! На ярмарку народ со всего герцогства съехался!

Хочется просто закричать от злости и досады.

– Может, что-то маленькое? Чердак? Сеновал? – не сдаюсь я.

– Говорю же, ничего нет! Попробуйте в соседнем квартале, но сомневаюсь… – она отворачивается, начиная натирать что-то позади себя.

Я отхожу к стене, чувствуя, как уверенность тает, словно сахар в чашке, а злость взвивается огромным костром под самое небо. Что делать?

Искать частный или заброшенный дом?

Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Шум ярмарки снаружи оглушает, мешает думать.

И тут дверь в гостиницу снова распахивается, впуская шквал уличного гама. Я машинально поднимаю взгляд… и застываю.

В двери уверенной походкой входит Бьерн. В новой кожаной одежде, чистых сапогах, но с тем же невозмутимым и немного усталым выражением лица.

Хозяйка, заметив его, вдруг вся преображается, улыбается и суетится.

– Комнату, – коротко говорит он.

И я уже представляю, как подойду к нему, предлагая помощь, чтобы вместе искать новое место, как хозяйка расцветает и достает из-под столешницы ключ:

– Конечно. Последняя, только для вас.

Глава 14. Бьерн

Особняк встречает меня тишиной и запахом полированного дерева. Я прохожу через помещения для прислуги, которые почти всегда пустуют, не боясь, что меня заметят. Конечно, в таком виде через парадные двери проходить было бы странно.

Хотя все давно уже знают, что герцог с придурью, мало ли что он придумал? Может, его потянуло на благотворительность? Вот и решил привечать всяких оборванцев.

Внутри богато и до тошноты чисто. Несмотря на то, что в особняке никто не живет, он содержится в идеальном состоянии. Ни пылинки на мраморных полках каминов, ни пятнышка на атласной обивке кресел. И гулкий звук шагов.

– Ваша светлость, – Гридер, мой камердинер, встречает меня в гостиной. – Я ожидал вас два дня назад. Сегодня уже собирался отправлять сообщение генералу Тардену.

Его взгляд говорит о моем внешнем виде красноречивее зеркала. И это при том, что Гридер вообще редко проявляет эмоции, а к тому, как я одеваюсь, он давно привык.

– Возникли определенные сложности, – расплывчато отвечаю я. – Приготовь мне ванну и новую одежду.

– Камзол? – уточняет он.