Адриана Дари – Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (страница 11)

А… Да. Я вчера, когда пролистывала дневник, видела записи Играха, так звали сына мастера. Они как-то с отцом сильно повздорили насчет какого-то из механизмов, Играх топнул ногой и ушел на мануфактуру рабочим.

Он хотел доказать отцу, что тоже чего-то стоит. Быстро стал одним из технических рабочих, но все равно чувствовал перед мастером вину. А сам старик так сильно обиделся, что практически перестал разговаривать с сыном и ушел в работу.

Так и жили в доме два таких родных и в то же время совершенно чужих человека. Грустно.

– И Клотильда всех тиранила?

– Ну как… Лишнего выходного не давала, с рассветом вставать заставляла, работой зачастую бессмысленной нагружала, – рассказывает Марта, с шипением наливая новую порцию теста на сковороду.

– А наговаривать перед хозяином? – уточняю я.

Потому что мне хочется понять, это я такая везучая, или что-то у Клоти в голове перемкнуло.

– Однажды было, – говорит Марта. – Девчонка у Клотильды жениха увела. Жениться тот наглец так и не женился, но жизни той девчонке, конечно, не стало. И отсюда уволилась, и новую работу не нашла. Так и уехала из города.

Н-да… Но Марика точно никого ни у кого не уводила. Хотя если попробовать подвести под это все логику, то у Клоти должны быть все же личные мотивы. Осталось только выяснить какие.

Марта делится еще одним кусочком мяса для Руди, и я поднимаюсь во флигель. Оглядываюсь хорошенько, проверив, что Клоти поблизости нет, и иду в знакомую каморку.

“Я уж думал, ты решила обо мне забыть”, – ворчит сов.

– О тебе забудешь! – усмехаюсь я. – Держи.

Я отдаю ему кусочек и достаю из кармана мазь. Сов с удовольствием зажимает еду лапами и начинает клювом отрывать маленькие порции.

– Руди, дай обработаю тебе, а потом будешь заедать стресс.

“Что я буду?” – он резко поднимается и смотрит на меня своими круглыми удивленными глазами.

– Больно будет, – честно предупреждаю я. – Но от этого никуда не деться. Сейчас надо перетерпеть, а потом быстро заживет.

Руди прищуривается, как будто пытается понять, стоит ли мне довериться или стоит делать крылья.

– Да ладно! – фыркаю я. – Как будто у тебя есть выбор!

“Обманешь – покусаю!”

Понял. Принял.

Киваю ему и аккуратно снимаю повязку. Да уж… Рана лучше точно не стала, и, наверное, если бы дракон сам не отдал мне мазь, я бы к нему пошла просить, уже не скрываясь.

Открываю баночку и чуть прижимаю Руди, потому что от резкого запаха он уже начинает нервничать.

“Я передумал!” – сообщает мне сов, но уже поздно. Я наношу мазь на рану, и Руди начинает истошно верещать.

Сердце сжимается от сочувствия, потому что я сама до сих пор помню, каково было мне. Сильнее придавливаю к себе птицу, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы качественно обработать весь ожог, и только после этого выпускаю.

Руди хватает свой кусок мяса и отскакивает от меня в самый угол, сверкая оттуда гневным взглядом.

– Ну прости, я же… – и замолкаю, потому что снаружи слышатся чьи-то шаги.

Глава 14

Кажется, я даже дышать перестаю в надежде, что это поможет, и шаги прошагают мимо. Но нет, мне так не везет, дверь начинает приоткрываться.

Следующий этап надежды – что это Улька. Но она бы вошла совсем иначе. Поэтому этот этап очень короткий, и я начинаю думать о том, как мне спрятать Руди. К сожалению, этот мир не одарил меня какой-то классной магией. Хоть магию иллюзий подкинул бы, но нет!

Магия сепарации! Вот повезло бы.

Так… Если вспомнить о том, что свет имеет корпускулярно-волновую природу, то… В какой-то степени это частицы, которые можно чисто теоретически – то есть если мне повезет – отграничить. То есть сделать так, чтобы в углу была кромешная тьма, и сова не было видно.

Напрягаюсь так, что в груди начинает гореть, но свет действительно начинает отходить от угла, а вокруг меня появляется концентрированное яркое пятно. Кто бы мог подумать, что знания по физике я буду использовать ТАК.

– Что ты здесь делаешь? – раздается недовольный голос Клоти.

– Меня… Меня Улька попросила посмотреть, может, где еще завалялись свечи… – говорю я.

Надеюсь, она не побежит сейчас к горничной уточнять, правда ли это. Или Улька догадается меня прикрыть. Хотя вот это вряд ли – ей сообразительности и хитрости на это не хватит.

– Нечего здесь шастать, – произносит Клотя, не глядя на меня.

Она усиленно сканирует взглядом помещение и вглядывается в темноту за мной. Ничего там не видно, и это радует. Не радует то, что в груди печет все больше.

Судя по воспоминаниям Марика, именно там находится главный, базовый центр магии. Еще один есть в горле и в животе, но у тех, кто посильнее, чем я. А у драконов их вообще пять. Меня бы зависть заела, если бы я была из этого мира, наверное. Но учитывая, что по мне магия – это вообще роскошь, я довольна и тем, что есть.

– А если хочешь этой бездельнице помочь, иди, вон, с ней в город сходи, – распоряжается экономка, понимая, что ничего она тут не увидит больше. – Да не стой ты столбом! Шевелись уже!

Мысленно показываю Клоте язык и поспешно выхожу из чулана, потому что горячо в груди настолько, что аж дышать тяжело становится. К моему счастью, Клотильда тоже не задерживается и идет за мной. Наверное, чтобы проверить, действительно ли я пойду к Ульке или решу “откосить”.

Горничная находится в кухне, но туда Клотильда уже не спускается. Похоже, с Мартой у них есть взаимная неприязнь, однако влияние экономки не особо на нее распространяется. И это радует.

– Я с тобой в город, – говорю я Ульке, присаживаясь на краешек скамьи и пытаясь отдышаться.

– Ой, а тебе туда можно? – в глазах девушки появляется надежда: похоже, ей не особо хотелось одной туда идти.

– А почему нельзя? Это же не так уж и далеко от дракона, чтобы метка сработала. Ездил же он вчера на мануфактуру без меня. А ходить он мне никуда не запрещал, даже, наоборот, сказал на глаза не попадаться, – рассуждаю я.

– И то правда. Он-то сам как заперся с утра в кабинете, так и не выходит, – произносит Улька, а потом восторженно добавляет: – Как здорово! Вместе хоть не скучно!

– Есть только одна проблема: у меня ж одежды совсем нет, – я вспоминаю, что сюда-то я почти голышом пришла.

– Это ничего! Сейчас что-нибудь придумаю, – девушка тут же вскакивает с лавки. – Я тут недалече живу!

Улька словно испаряется из кухни.

– Вот уж как ей в город-то одной не хочется, – качает головой Марта, которая все это время только молча слушала нас.

– А что там? – тут же напрягаюсь я.

– Да ничего. Говорят, сын мясника, тот, который кривой, очень уж Ульку замуж за себя хочет, – делится сплетнями Марта. – А что бы нет: девка ладная, работящая, семья не совсем побирается. И не удивительно.

– Улька не хочет?

– Она все по конюху мэра вздыхает, – отмахивается кухарка. – Только тот по осени женился, да и рад.

Уф… Ну почти Санта-Барбара. Хотя это, наверное, нормально для небольшого городка, где все друг друга знают.

– Слушай, Марика, а купи мне еще кориандра и гвоздики в лавке старого Петруса, – просит Марта. – Кончились совсем. Только посмотри, чтоб в них жуков не было. А то в последний раз Улька мне такого там принесла…

Спустя полчаса мы с горничной уже идем по центральной улице городка к площади, на которой располагаются лавки разных торговцев. Считается, что именно там самые лучшие, отборные товары, а именно такие и надо покупать для дракона, а как же иначе?

– Смотри, зелень мы купим в самую последнюю очередь, а то на морозе она подпортится, а значит, сначала идем за мясом, потом за молочными продуктами, а потом за овощами…

Я ловлю на ладонь огромные пушистые хлопья снега, слушаю ее щебет и присматриваюсь к городку. Узкая улочка вымощена неровным камнем и петляет между двух- и трехэтажными домиками, которые жмутся друг к другу, будто могут так согреться. Из труб вверх ровным столбом поднимается дым, а кое-где между домами натянуты веревки, с которых свешивается задубевшее белье.

На площади действительно шумит рынок, несмотря на холод. Торговцы кутаются в меховые накидки, потирают замерзшие руки. От рыбных рядов тянет солью и копченостями, пахнет свежим хлебом из пекарни. Возле колодца в центре площади судачат женщины, набирающие воду.

– Идем, – Улька тянет меня к мясной лавке и внимательно смотрит, чтобы я никуда от нее не ушла.

Она ловко выторговывает красивый кусок мяса, постоянно поглядывая внутрь лавки, но в последний момент оттуда все же выходит тот, о ком говорила Марта. Действительно кривой – похоже, из-за пораженного лицевого нерва, – высокий, но очень нескладный.

– Только за полную цену, – говорит он так, что молодая торговка, похоже, не знавшая про “высокие” отношения хозяина с Улькой, подпрыгивает. – Иди в лавку, там надо мясо отсортировать.

– С какой это стати? – хмурится Улька.

– А с такой, что всяким недалеким девкам…

– Погодите, – вступаюсь я. – Кто вам позволил так разговаривать с девушкой?