Адриана Дари – Бывший. Ты только моя (страница 15)
Он берет меня под руку и, дождавшись, когда я натяну свои ботинки, и тащит в замок.
Только в своей комнате я вспоминаю о бутоне, который держала в руке, и понимаю, что просто-напросто где-то его обронила. Но где? На берегу? Где-то по пути?
За окном небо становится все светлее, и я решаю отказаться от поисков бутона, чтобы успеть хотя бы недолго поспать. Мало ли что мне день и Ник приготовили. А цветок мне и не нужен: я уже замужем. Разве я могу даже думать о том, чтобы боги выбрали для меня другого мужчину?
Хотя сердце глупое надеется… Ждет хотя бы какого-то намека на то, что это возможно. И это не кто-то иной, а…
Силком буквально заставляю себя заснуть.
Я просыпаюсь вся в слезах, сердце бешено колотится, а я, кажется, сбила всю постель. Боги! За что вы так со мной? Отчего вы заставляете меня вспоминать то, что я старательно прятала в глубинах своей памяти, чтобы хотя бы как-то облегчить свою боль?
Солнечные лучи падают на пол, оставляя желтоватые полосы на полу — уже не очень раннее утро. Опоздала ли я на завтрак? Вскакиваю и наспех собираюсь. Не хватало еще, чтобы Ник посчитал, что я специально его пропустила.
Но, когда я спускаюсь, я понимаю, что вовсе не опоздала, однако дракона нет. Мне компанию составляют Рэгвальд и Айлин, которые обсуждают праздник и то, что в этом году на нем уже образовались как минимум четыре пары.
— Я всегда обожала этот праздник, — мечтательно рассказывает Айлин. — Еще девчонкой была, сбегала на него. Ой, а я рассказывала, что именно на таком празднике отец Ника встретил мою маму? Ее цветок неожиданно для всех распустился. Никто не верил, что даже после смерти супругов можно обрести свое счастье.
Рэгвальд переводит взгляд с аппетитного омлета на Айлин.
— Неужели способ надежнее, чем сверкание амулетов? — прожевав, спрашивает он.
— Намного! — улыбается сестра Ника. — Это же благословение богов.
Она подмигивает мне:
— А ты, Тина, нашла кого-то?
— Увы, — пожимаю плечами. — Господин Сайланд разогнал всех еще до того, как цветок решил распуститься. А, кстати, где сам хозяин?
Мне, наверное, было положено это знать, но… Мне он не отчитывается.
— В кабинете, — отвечает Рэгвальд. — Он даже отложил мой вопрос, чтобы разобраться с отчетами по вчерашнему нападению. Кстати, Ник просил тебе передать, что его распоряжение в силе, и он ждет тебя в кабинете.
После этого кусок в горло не лезет. Ждет он меня… Зажмуриваюсь, успокаиваю свое внезапно вспыхнувшее раздражение и отодвигаюсь от стола.
Дорогу к кабинету Ника, кажется, я скоро с закрытыми глазами находить буду. Дохожу быстро, стучусь, сразу же открываю дверь и понимаю, что стоило дождаться разрешения.
Посреди кабинета стоит Ник без рубашки. Его практически совершенное тело туго перевязано, но сбоку сквозь все слои бинта просачивается кровь. Присматриваюсь к дракону: лоб покрыт испариной, а руки, которыми он пытается выпустить плетение, дрожат.
Он едва заметно покачивается, и я чисто интуитивно подбегаю к нему, чтобы удержать. Глупо, конечно, разве я смогла бы удержать такую махину от падения? Скорее, сама бы вместе с ним завалилась.
Вижу, что пятно с каждой секундой становится все больше. Ник, сцепив зубы и бросив на меня очень недовольный взгляд, тянется к бинтам, оставленным на столе. Решаю ему помочь и застываю. На столе стоит вчерашний распустившийся цветок.
Глава 22. Наказ лекаря
Я застываю, пристально глядя на сияющие белые лепестки и теряя способность дышать. Это же не может быть… мой цветок? Или может? Я точно помню, как все девушки прятали свои цветы. Могла ли одна из них потерять так же, как я по дороге?
— Выйди, — рычит сквозь зубы дракон и тяжело наваливается на стол. — Тиолла…
Цветок кажется такой мелочью на фоне того, насколько Ник бледный и слабый. В груди черным, противным пятном растекается тревога. Хватаю бинт раньше него, отчего он снова на меня раздраженно смотрит:
— Ты плохо слышишь?
Просто уйти и оставить его в таком состоянии? Ник за кого мне принимает? В голове молниеносно проносятся мысли о том, что можно и нужно сделать, чтобы хоть чем-то облегчить состояние Ника. А когда я понимаю, что он не собирается позволять мне оставаться, иду в лоб…
— Господин Сайланд, я ваша помощница? — спрашиваю я.
Мужчина сжимает челюсти и выдыхает. Это считать согласием?
— Вы вчера распорядились, чтобы я стала вашей тенью и не отходила ни на шаг? — продолжаю я.
Он прищуривается, кажется, понимая, к чему я клоню, но рычать перестает. Волнение чуть-чуть отпускает…
— Отлично. А теперь, будьте добры, присядьте на диван, а то весь пол кровью обляпаете. — Я накидываю на себя его руку и помогаю дойти и сесть.
Интересно, что было бы, если бы я не пришла? И почему он до сих пор не залечил рану? Ведь у драконов прекрасная регенерация, да и магическое плетение решило бы вопрос быстро.
Закатываю рукава и накладываю еще один слой бинтов, туже притягивая их к ране, чтобы замедлить кровотечение. Меня лекарь в нашем замке научил, когда однажды на моих ногах плеть оставила рассеченные раны.
Содрогаюсь от воспоминаний, концентрируюсь на настоящем и на ране Ника.
Он, вытянув ноги, полусидит на диване и пристально рассматривает меня. Я буквально чувствую на себе его сосредоточенный взгляд. От этого я сильнее внутренне напрягаюсь, хмурюсь и закусываю губу, стараясь не сводить с бинтов глаз.
Ник касается моего подбородка и заставляет меня поднять голову, чтобы я все же посмотрела на него. Его большой палец касается моей нижней губы, высвобождая ее из захвата зубов, и слегка надавливает.
Жар приливает к щекам не только потому, что его взгляд темнеет, как небо перед летней грозой, но и от тех мыслей, что проносятся в моей голове.
— Эт-то временная мера, господин Сайланд, — бормочу я, отстраняясь и вставая на ноги. — Если не остановить кровь, может быть совсем плохо. Я пошлю за лекарем и принесу воды.
— Моя тень меня покидает? — ухмыляется он и запрокидывает голову.
— Считайте, что на короткий миг наступил полдень, и тень исчезла, чтобы вскоре вернуться, — отговариваюсь я.
Боги! Что за бред я несу… Будто я… Флиртую? Снова бросаю взгляд на сияющий цветок. Это все из-за него. Надо вести себя скромнее, я тут не в гостях и вообще на правах прислуги.
Возвращаюсь в кабинет и понимаю, что Ник пересел за стол и уже изучает какие-то бумаги. Ставлю перед ним стакан воды:
— Дело дороже собственной жизни? — отпускаю я едкий комментарий, а сама поражаюсь своей наглости.
— Вчера в стычке с нечистью на границе с владениями твоего мужа… — Ник облокачивается на стол рукой со стороны здорового бока. — Погибли несколько патрульных и довольно неплохо обученных солдат. Ничего не хочешь рассказать?
Эта новость ошарашивает меня и в то же время пугает. Мертвые — это по части моего мужа. Краем уха из разговоров я слышала сплетни о том, что клан одарен самим проклятым богом. Но ведь это же просто сплетни, так?
Качаю головой — про нечисть я точно ничего не знаю. Как и про планы своего мужа. Поджимаю губы и комкаю в руках юбку: вот так раз, и вся уверенность как будто исчезла. Стоило только Нику напомнить мне, что он все еще подозревает меня. Хотя я до сих пор не понимаю, чем удостоена столь нечестных обвинений.
Уже открываю рот, чтобы спросить, как в дверь стучат, и на пороге появляется лекарь. Только мазнув по Нику своим пронзительным старческим взглядом, он хмурится и тут же начинает распаковывать свой саквояж.
— Выйди, — твердо говорит Ник.
Но сейчас я замечаю, насколько белой стала его кожа. Это вызывает новый всплеск паники и страха. Надо же срочно что-то делать!
— Не думаю, что моего терпения достаточно, чтобы спорить сейчас с тобой, — Ник чуть наклоняет подбородок и смотрит исподлобья.
Готова кинуться сама менять все бинты, но лекарь кивает мне, подтверждая просьбу выйти. Сжимаю челюсти и на ватных ногах выхожу из кабинета.
Голова полностью занята мыслями о том, что с Ником. А что, если… Если с ним что-то случится? И дело даже не в том, что, как бы я ни страдала от предательства Ника, мое сердце разобьется на мелкие осколки.
Вопрос в том, что будет с моим сыном? Что произойдет в случае раннего оборота?
Меряю шагами коридор перед дверью кабинета. Кажется, я даже успела выучить все выбоинки на мраморном полу и подсчитать точное количество плиток от одного окна коридора до другого. Движущийся, зудящий ком тревоги в груди не дает спокойно стоять и ждать.