Адриана Чейз – Измена. Я тебя верну (страница 2)

– Я буду на кухне. Оденься, проводи свою гостью, а потом поговорим, – разлепив неслушающиеся губы, проговорила я и, развернувшись, вышла.

Я оперлась на стол и тяжело задышала. Что случилось с двумя девчонками, которых мы поселили сюда три месяца назад? Андрей выпроводил их за моей спиной, чтобы оборудовать здесь любовное гнездышко? Перед глазами так и стояла скачущая на моем муже Эля. Я так и видела, как Коршунов смотрит на нее и лицезреет груди, подпрыгивающие в такт. Они ведь у его бабы весьма внушительные, я успела заметить это краем глаза.

Услышав звук закрывшейся двери, я повернула голову и посмотрела в сторону прихожей, которая отсюда отлично проглядывалась. Нам нужно продать эту квартиру, оскверненную отцом Мики. Продать и забыть, как о страшном сне. Такие мысли бродили в моей голове, пока на пороге кухни не появился сам виновник событий.

– Что это было? – хрипло потребовала я ответа. – Только не говори, что я все не так поняла!

– Лиль… – сказал муж и замолчал.

Он нацепил спортивные штаны. Я отметила про себя, что на работу он уезжал в полной амуниции – деловой костюм, идеально отутюженная рубашка, галстук. А тут вдруг на Коршунове обнаружились простецкие брюки! Значит, он их увез заранее сюда, чтобы ему было удобно ходить после соития с любовницей. Удобно садиться за стол, есть, утоляя голод, который наверняка возникал после таких бурных телесных сплетений. Он все продумал… Он все сделал для своего комфорта.

– Что это было? – повторила я увереннее. – Не станешь же сейчас открещиваться от того, что мне изменяешь?

Фыркнув, я сложила руки на груди. Коршунов прошел к столу и сел на стул. Опустил голову и стал смотреть в пол.

– Не стану, – сказал о наконец. – Ты все видела сама.

– Кто она? Просто девка, или ты с ней давно?

Это, по сути, было неважно, но я все равно задала вопрос. Мне необходимо было понять: насколько важна эта женщина для Андрея?

– Нет, мы с ней не так давно, – ответил он.

– Сколько?

– Месяц от силы. Я просто с ней сплю.

Он так и сказал! Что просто с ней спит. Как будто это могло стать оправданием в том, что сотворил Коршунов с нашей семьей. Как будто ждал, что я отвечу: ах, ну раз просто спишь, то отлично! Спи дальше.

– Мы познакомились на закрытой вечеринке. Меня туда позвал Тихонов. Эля поет.

– Поет, иногда используя вместо микрофона половые органы чужих мужей? – хмыкнула я.

– Нет. Просто поет, – ответил муж.

Я смерила его тяжелым взглядом. Не понимала по лицу Коршунова, что он хочет мне сказать дальше. Что он уходит к ней? Что это все ерунда и Андрей хочет и дальше жить со мной и Микой? Что вообще происходило?

– Я с ней порву, – наконец, изрек муж. – С сегодняшнего дня никаких встреч с Марго.

– С Марго? – приподняла я бровь. – Кажется, ее не так давно звали Эля.

– Это сценический псевдоним. И она позволяет звать себя Элей только мне.

Я не выдержала. Все это было слишком. Схватила со стола первый попавшийся под руку предмет и запустила его в Андрея. Предметом оказался светло-голубой стакан. Я ведь и посуду сюда тоже выбирала по цвету!

Коршунов отклонился, и «снаряд» пролетел мимо него. Врезался в стену позади, разбился на миллион осколков.

– Что с девочками, которые здесь жили? Куда они делись? Когда ты их выселил? – начала я сыпать вопросами, потому что мне экстренно требовалось получить на них ответы. – Ты разорвал договор? Вернул залог в двойном размере? Выплатил неустойку? Что ты еще успел сотворить за моей спиной, Коршунов? Отключить звонок? Перестать содержать квартиру и гасить счета по коммуналке? Что ты сделал, Андрей?!

– Лиля, пощади! – взмолился он. – Все не так, как ты думаешь.

О, как же ужасно звучала сейчас эта фраза! Это не то, что тебе привиделось, все было вообще не так! Ты сама себе все придумала и это пришло в твою жизнь. Газлайтинг как он есть.

– Тогда давай будем обсуждать все по пунктам, – с трудом взяв себя в руки, сказала я. – Куда делись наши арендаторы?

Я задала этот вопрос и увидела, что муж не хочет на него отвечать. Он поморщился и отвернулся к окну.

– Куда делись наши арендаторы? – с нажимом повторила я. – Если помнишь, сюда мы их поселили для того, чтобы оплачивать за счет аренды ипотеку. Так где они сейчас?

Коршунов перевел на меня взгляд, но тут же стушевался.

– Я их выселил, ты права. Пару недель назад девочки съехали.

– Всего пару недель? Почему не месяц? – нервно потребовала я ответа. – Именно тогда ты познакомился со своей любовницей, ведь так?

Я ведь уже все услышала, зачем же сейчас ждала ответа на тот вопрос, который уже не нуждался в пояснениях?

– Лиль… я познакомился с Марго, но не сразу стал с ней встречаться!

Удивительное дело! Андрей все еще искал себе оправдание в том, что уже выписало ему путевку на казнь.

– Ты вернул девочкам деньги? В двойном размере, как мы это прописали в договоре? – продолжила я свой допрос.

Представляла, как за моей спиной Андрей приезжал сюда, в эту квартиру, купленную для нашей дочери, как выселял наших постоялиц и рассчитывал на то, что станет возить сюда любовницу и заниматься с ней непотребствами. Я ведь даже кровать сюда купила с расчетом на то, чтобы арендаторам было комфортно на ней спать. Вот и Коршунову эта забота пригодилась…

– Да, я вернул им залог в двойном размере, – кивнул Андрей.

Я заметалась по кухне. У нас с деньгами все было в порядке, но не настолько, чтобы разбрасываться ими направо и налево! Я вела бюджет, учитывала каждую копейку, чтобы пустить ее в дело, но при этом умудрялась откладывать на путешествия и излишества в виде дорогой одежды или развлечений.

– Ты намеренно отключил звонок?

– Он просто перегорел и я не стал его менять.

– Что с коммуналкой? Последний счет не оплачен.

– Я все погашу.

Буквально взвыв, я со злостью откинула в стороны оконные шторы и выглянула на улицу. За что я прохожу через эти испытания? Как мне быть дальше? Я ведь ничем этого не заслужила!

– Лиля, послушай меня… Все то, что случилось, это поправимо, – раздался голос Андрея и мне тут же захотелось схватить еще один стакан и бросить его в мужа.

Но на этот раз так, чтобы он достиг цели и прилетел ему прямо в голову. Я прикусила губы, испытывая острую боль, но даже она была не сравнима с тем, что я чувствовала внутри.

Прожив на этом свете более трех десятков лет, я ни разу не примерила на себя роль той женщины, которую предал самый близкий человек. Я была счастлива рядом с Андреем. Я была счастлива в качестве матери Микаэллы. И что делать сейчас с тем, во что меня погрузил муж, искренне не понимала.

– Все то, что случилось, – это убийство нашей семьи, Коршунов, – прошептала я суровую правду.

Да, все именно так. Он предал меня и нас. Он вогнал кинжал не только в мое сердце, он уничтожил то ценное, что мы создавали годами. Он и дочь нашу не пожалел, а она ведь так сильно его любит!

– Ты утрируешь, Лиля… – выдохнул Андрей. И вдруг добил: – Подумай, пожалуйста, о том, почему именно это произошло.

– Что-о?

В неверии я обернулась к Коршунову. Всмотрелась в черты его лица, такие привычные, родные. Искала в них ответ на вопрос: он шутит? И не находила.

Нет, находила! Но совсем не тот, который хоть отчасти бы оправдал Андрея.

– Ты только что попросил меня… подумать, почему ты лег в постель с бабой, усадил ее на себя и заставил на тебе скакать?

Я зло и растерянно рассмеялась от того, как абсурдно прозвучал этот вопрос.

– Нет, Лиль. Я хочу, чтобы мы вместе подумали о том, почему мне захотелось заняться любовью с другой.

– Пф!

Я фыркнула и закатила глаза, призывая на помощь весь свой артистизм. Коршунову же нравились актриски, вот пусть и наслаждается.

– Дай-ка я подумаю, – почти пропела в ответ и сделала вид, что размышляю. – Может, потому что ближе к сорока ты стал превращаться в похотливого козла?

– Лиля, да господи! Услышь меня! Мне самому от этого нелегко.

– Еще бы… в самый разгар явилась жена и тебе не удалось получить удовольствие и разрядку. Кому бы в такой ситуации было легко?

Я метнулась к выходу из кухни, но Андрей меня перехватил. Потянул на себя, вцепившись в мою руку с силой. Я стала высвобождаться, но это было бесполезно – муж держал крепко.

– Лиля, у нас с тобой уже давно все не так… – прошептал Коршунов, смотря мне в глаза, и во взгляде его я увидела настоящую боль.

Он не врал и не притворялся, считая, что для его постельных приключений есть причина и она заключается в нас обоих.