Адриана Чейз – Измена. Кто третий лишний? (страница 20)

— Я пойду один, хорошо? — спросил меня Леша, когда мы добрались до двери в палату, где проходил реабилитацию его сын.

Я кивнула. Ко встрече с бывшим мужем была с одной стороны готова, с другой — не представляла, как она пройдет. Испытывала ли я жалость к Никольскому? Нет. Я верила в то, что рано или поздно он встанет на ноги. Но чего мне было действительно жаль — это тех отношений и чувств, что когда-то были между нами. Нет, я не хотела их возвращения! Я просто не могла понять, как все то, что у нас было, переросло в ненависть.

Сидя на металлическом сидении в коридоре, я прислушивалась к себе и пыталась извлечь наружу те слова, которые мне хотелось сказать бывшему мужу. Не знала, что испытаю, когда увижу его в инвалидном кресле. Как отреагирую? Наверное, стоит рассказать ему про Катю и Лизу. Про их успехи и достижения за последние полгода. Младшая, например, теперь бегло читала. А старшая вовсю готовилась к школе. И хоть Сережа иногда созванивался с дочерьми — это было вовсе не то же самое, что видеть их и общаться воочию.

— Он тебя ждет, — сказал Алексей, который вышел из палаты сына через десять минут.

Я кивнула, поднимаясь. По лицу Леши было невозможно что-то понять, но я надеялась, что их разговор прошел в спокойном ключе.

— Я останусь с Сергеем наедине? — задала вопрос и тут же поняла, что прозвучал он глупо.

— Да. Сын просил, чтобы ты пришла одна.

Алексей отошел и занял то место, с которого я поднялась. Я же после некоторого колебания зашла в палату бывшего мужа. И остановилась на пороге. Возглас, который уже готов был сорваться с губ, удалось сдержать. Одно дело представлять себе Сергея вот таким, и совсем другое — видеть его собственными глазами.

— Привет, — поздоровалась я, и Никольский резко обернулся.

Он сидел и смотрел в окно. Здесь подоконники были устроены так, чтобы находящемуся в инвалидном кресле человеку было все видно.

На лице Сергея появилось такое выражение, словно он сейчас, в данную минуту, испытывал боль. Он развернул кресло так, чтобы быть со мной лицом к лицу, и раскинул руки, как бы говоря:

«Смотри, что со мной стало. Я достаточно наказан?»

При этом губы его искривились от горькой, полной безысходности улыбки.

— Привет, Аня, — ответил он мне после паузы. — А у меня вот… дочери родились. Две разом, представляешь?

И снова на лице та горечь, которая отражала его внутреннее состояние.

— Поздравляю, — ответила я с улыбкой. — Как назвали?

— Я не знаю. — Он мотнул головой. — Ими Яся занимается, они родились раньше срока. Я даже фото не смотрел, которые она прислала.

Я стояла, подбирая слова, а когда уже хотела сказать хоть какую-то банальность, Никольский предложил, указав на диван:

— Присядешь?

Это означало, что я хоть немного, но задержусь в палате, что, в целом, никак не противоречило моим планам. И избавляло от ощущения, что я сейчас как бы над Сергеем. Выше его во всем.

Кивнув, я подошла и устроилась на указанном месте. Начать расспрашивать о состоянии или о прогнозах врачей? Эта тема была слишком остра, коснувшись ее, я словно буду ходить по тонкому льду.

— Катя и Лиза тебе привет передавали. Сказали, что как только ты поправишься, они к тебе приедут, — сказала я, почти ничего не приукрасив.

Никольский сжал челюсти и вдруг… отер сбежавшую по щеке слезинку.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — внезапно задал он вопрос. Добавил поспешно: — Не подумай! Я не набиваюсь тебе в мужья снова, — он криво улыбнулся, — но я натворил много дерьма, Аня… И искренне прошу прощения.

Я прикусила губу. В душе все перевернулось. Я чувствовала, что Сергей не лжет.

— Смогу, — кивнула. — Но позже. Пока я… скажем так, не все еще переварила. Но можно дам тебе совет бывшей жены? — спросила Никольского.

Он помолчал некоторое время, потом все же медленно кивнул в ответ.

— Исправь то, с чего все началось. А именно… Перестань делить детей по сортам.

Я вскинула руку, когда он пожелал протестовать.

— Ты именно этим и занимался, Сережа. И вот, к чему это привело. Сейчас у тебя четверо дочерей. И двое из них особенно нуждаются в том, чтобы папа был рядом. Хотя бы посмотри их фото. Придумай им имена. Они почувствуют, что нужны не только маме, но и тебе и скорее окрепнут.

Сказав это, я поднялась с дивана. Ответа от Сергея мне не требовалось. Да и говорить было больше не о чем. По крайней мере, на данный момент. А как все повернется дальше — покажет время.

— Уже уходишь? — спросил он, и в голосе бывшего мужа засквозило что-то схожее с разочарованием.

— Да. Мне нужно идти. Всего хорошего, Сережа.

Я подошла и взяла его за руку, чуть сжала и, выпустив ладонь, направилась к выходу.

— До встречи, Аня, — раздалось мне в спину.

И в этих словах не было ни угрозы, ни того тона, которым Никольский регулярно пользовался еще полгода назад.

Я была искренне этому рада.

— Я не буду ужинать, — сказал Алексей, когда мы добрались до отеля.

Леша был хмурым и даже каким-то рассерженным. Но я не лезла к нему с расспросами, просто ответила:

— Окей.

Номера у нас располагались друг напротив друга, и когда мы дошли до них по коридору, Алексей добавила коротко:

— Спокойной ночи.

И просто скрылся в своей берлоге, как злой, невыспавшийся зимой медведь! Ну, так дело не пойдет! — решила я, подойдя к двери и с силой в нее постучав.

Она открылась почти сразу, на пороге возник еще более сердитый Алексей.

— Что случилось? — поинтересовался он.

И я снова решилась. Подошла к нему и поцеловала! А он стоял истуканом и даже мне не отвечал. Когда я все же отступила и посмотрела на Лешу из-под полуопущенных ресниц, не зная, что сказать и чувствуя себя ужасно глупой, он спросил:

— А как же: никогда так больше не делай?

Я снова шагнула к нему, когда увидела, что он поджимает губы, чтобы не улыбаться, а в глазах его разливается привычное тепло.

— Делай! — решительно сказала я, снова целуя Лешу, и охнула от удовольствия, когда он тесно прижал меня к себе и с силой захлопнул за моей спиной дверь в номер…

Эпилог

Три месяца спустя

— Таня! Я в ужасе! Что мне делать?

Ворвавшись в квартиру сестры ураганом, я за мгновение превратилась в торнадо. Кружила по небольшой кухне, пока Таня ходила за мной по пятам.

— Боже мой, Анют! Ты меня в могилу сведешь! Что стряслось? Что-то с девочками? Кому звонить?

Я остановилась и с ужасом посмотрела на сестру.

— Если не ответишь в течение двух секунд — я набираю Алексея! — пригрозила Таня.

Подойдя к столу, я оперлась на него руками и, уронив голову на грудь, прошептала:

— Я беременна… Таня, я беременна! Как так вышло? Мы же предохранялись!

Это был самый настоящий кошмар! Я залетела от Леши, с которым мы настолько часто оказывались в постели за последние недели, что возникало ощущение, будто у нас секса не было никогда в жизни.

— О, черт! — ругнулась Таня.

Подвела меня к стулу и на него усадила.

— Что говорит Алексей? — потребовала она ответа.

Я замотала головой.

— Я ему еще не говорила и вряд ли скажу.

— Как это? — удивилась Таня, встав напротив. — Он имеет право знать!