Адриана Белоусова – Цвет крови (страница 7)

– Похоже, все очень плохо, – заключил Вианор и жестом пригласил меня в дом. Мы поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Ищейка жил на втором этаже. Здесь пахло мясом и собачьей шерстью. И так же, как в кабинете Ви всюду были цветы. На подоконниках, стенах, даже на потолке.

Вианор жил в небольшой, по холостяцки обставленной, квартире. Никаких милых безделушек, все только самое необходимое. Ну кроме цветов.

– Ты голодная? – спросил Вианор.

– Да, немного, – снимая пальто, задумчиво проговорила я. Мне было немного неловко находиться здесь. Одно дело если бы мы встретились у него на работе, и совсем другое – находиться на его личной территории.

– Сейчас разогрею, – уходя на кухню, сказал Вианор. И я услышала, как он гремит сковородками.

– Совсем не обязательно, я могу просто ограничиться кофе, – поспешно проговорила я.

– А я – нет, – ответил Вианор. – Днем даже поесть было некогда.

Я помогла ему накрыть на стол, и мы сели ужинать. Вианор разлил по бокалам вино, и я сделал несколько глотков.

– Илай знает, где ты? – неожиданно спросил он.

– Нет, – покачала головой я.

– Плохо. У вас проблемы?

– Я бы так не сказала. Просто… – я запнулась, не в силах придумать, как назвать наше нынешнее положение. – Мы очень заняты своими делами.

– И одно из этих дел привело тебя ко мне, – заключил Вианор, вытерев губы салфеткой. Я кивнула. Достала из сумочки записку, пришедшую вместе с букетом, и протянула его ищейке. Тот внимательно осмотрел ее и прочитал написанное вслух. Хоть я и знала, что там написано, по спине пробежал холодок.

– Я думаю, что слежка и эта записка связаны, – сказала я.

– Возможно, – задумчиво откликнулся Вианор. Он понюхал бумагу и тут же поморщился. – Подстраховались, гады.

– Что, если это кто-то из друзей Альберто? – взволнованно проговорила я и заерзала на стуле. – Узнал, что это я виновата в его смерти, а теперь мстит мне.

– Может быть, и такой вариант, хотя он очень сомнителен, Альберто всегда был больше одиночка, чем тот, у кого много душевных связей с другими.

– Я уже не знаю, что думать, – обхватив голову руками, призналась я. – И мне страшно.

– Где тот букет, что тебе прислали?

– Илай растоптал их, – угрюмо сказала я. – Сказал, в них траурная символика падения вампиров, и та раньше украшали склепы.

– Понятно, – Вианор помрачнел.

– Ты что-то понял?

– Надеюсь. То есть Илай в курсе этого? – Вианор помахал в воздухе запиской. Я покачала головой, и он выругался. – Это может касаться его, ты понимаешь это? Гораздо проще запугать молодую девчонку, чем матерого вампира.

– Я думаю, будет еще одна записка.

– Будет. И, возможно, в ней, они поставят тебя в такие условия, в которых ты уже не сможешь отказать им в их требованиях! – раздраженно проговорил Вианор. Поднялся на ноги и нервно прошелся по кухне. Я почувствовала себя виноватой, а еще – эгоистичной дурой, думающей только о себе.

– Поэтому я пришла к тебе, чтобы остановить это. Ведь у тебя больше возможностей, чем у Илая, – попыталась оправдаться я. – Ты работаешь в полиции.

– Мне нужно официальное заявление, – оборачиваясь, сказал Вианор. – Тогда я смогу действовать быстрее.

– Завтра же оно будет у тебя на столе, – пообещала я.

– Хорошо. Приезжай в десять.

– Есть еще одна просьба… – начала я и осеклась. Вианор выжидающе посмотрел на меня. – Это касается Ромы.

– Я отслеживаю это, не волнуйся. Если с ним что-то произойдет, Илай узнает первым.

– Я должна быть первой, Рома – моя семья.

– Больше нет, Николь Мария. И тебе придется с этим смириться. Рома больше не человек и как бы ты не хотела, он никогда не сможет вернуться к тебе, – жестко проговорил Вианор.

– Мы все еще семья!

– Нет, смирись. Так будет лучше, – категорично проговорил Вианор.

– Думаю, мне пора, – поднимаясь, сказала я.

– Я отвезу тебя.

– Не надо, я вызову такси, – отказалась я. Схватила пальто и выбежала из квартиры ищейки в ночь.

***

Такси почти летело по пустым улицам Астерсити, и мы дольно быстро доехали до моего дома. Я едва дышала от паники, сидя на заднем сидении. Любая проезжая мимо машина, вызывала у меня ужас, так же повороты и светофоры. Я не могла избавиться от ощущения, что мы сейчас разобьемся. И когда мы уже подъезжали, я дрожала от адреналина, как в лихорадке. Хорошо, что водитель ничего не спросил, хотя он видел мое состояние. Выбравшись из салона, я с трудом перевела дыхание и вытер со лба испарину, открыла ворота и пошла по дорожке к крыльцу. Света в окнах не было, и я порадовалась, что все спят.

Поднимаясь по ступенькам, я заметила на крыльце две корзины с траурными цветами. Я замерла, оглянулась по сторонам. Среди черных лепестков торчал уголок конверта – очередное послание.

Осторожно, словно конверт мог меня ужалить, я вытащила его из цветов. Освещения вполне хватало, чтобы прочитать послание.

– Малышка совершила ошибку и теперь заплатишь за нее. Никакой полиции, тсс… Это наш секрет, – пробежав глазами по буквам, прошептала я. Кто ты такой, забери тебя ад? Что тебе нужно от меня? Я еле сдерживалась, чтобы не выкрикнуть это в ночную темноту. Мое сердце билось так часто, что его стук оглушал меня.

Непослушными пальцами я открыла дверь и вошла в дом. В гостиной тут же загорелся свет, и я увидела Илая. Он сидел в кресле – темные волосы растрепаны, ворот белой рубашки небрежно расстегнут. На журнальном столе стояли три пустые бутылки из-под крови. Его взгляд холодный, пронзительный был устремлен на меня. Я с трудом сглотнула, чувствуя себя под ним приговоренной к каторге.

– Где ты была, Николь Мария? – вставая, сурово проговорил Илай.

Глава 4

Я смотрела на Илая, в его бледное лицо и карие, словно сама тьма глаза, и мне не хотелось ему ничего объяснять. Такой желанный, он был сейчас для меня как никогда далек и стал почти чужим. Иллюзия близости, что была на шоу, разлетелась на осколки.

– Тебе должно быть все равно, – сказала я и направилась к лестнице. Илай в один миг оказался рядом и взяв меня за локоть, притянул к себе.

– Раз я спрашиваю, значит, мне не все равно.

– Правда? – я попыталась вырваться, но Илай не отпустил меня. – Может, это приступ ревности?

Мне хотелось, чтобы он ревновал, чтобы эта была сцена, как в фильме, когда герой понимает, как сильно любит свою девушку. Его равнодушие убивало меня, делало мертвой мою душу.

– К дьяволу ревность! – резко ответил Илай. – Ты ее не заслужила!

– Тогда сладких снов, дорогой!

– Ты хоть понимаешь, как сейчас опасно ночью в городе? – строго произнес он.

– Не строй из себя заботливого дедушку, – бросила я, глядя Илаю в глаза. Мне хотелось задеть его, чтобы он понял, все, что чувствую я. – Я здесь, со мной все в порядке. Что тебе еще надо?

– Хотя бы немного здравого смысла с твоей стороны, – сказал Илай, и его губы брезгливо скривились. – Ты ведешь себя, как ребенок.

– Пусти! – потребовала я. Он продолжил удерживать меня, не сводя глаз с моего лица. На шоу мне казалось, что я узнала его, поняла, какой Илай на самом деле и это было ошибкой. – Ты делаешь мне больно, Илай. И если уж ты считаешь себя взрослым, тебе должно быть понятно, почему все это происходит!

Я дернулась, и Илай отпустил меня. Не удержавшись на ногах, упала на ступеньку. Лодыжку пронзила острая боль, и я глухо охнула. Вамп даже не шевельнулся, чтобы помочь, продолжая смотреть на меня пустым взглядом. Ухватившись на перила, я поднялась и хромая, стала подниматься по лестнице. Мне хотелось бежать, лишь бы не чувствовать, как он смотрит мне в спину, и кожа на ней начинает гореть.

Влетев в комнату, я закрыла за собой дверь и швырнула сумку на кровать. Записка от шантажиста упала на ковер. Я со злостью подняла ее, желая одного – уничтожить. Передумала лишь в последний момент, когда надорвала верхний край. Если я загоню себе еще глубже в эту ловушку, то увязну. Мне придется играть по чужим правилам, которые, скорее всего, приведут меня к гибели. Ну что за судьба у меня такая?

Сбросив туфли и. приложив к лодыжке, уже начавшей опухать, грелку с холодной водой, я еще раз перечитала записку. Обращение «Малышка» насторожило меня. Было в этом что-то личное и мы были знакомы. Я начала перебирать в памяти последние знакомства, чтобы хотя бы предположить, кто мог так ко мне обратиться. Но за последний месяц у меня было такое количество встреч, что большую часть людей я не смогла вспомнить ни внешне, ни по имени.

Я понимала, что должна разобраться сама, ведь обратиться мне больше не к кому. Даже сказать Илаю об этом значит, спровоцировать новые неприятности. А в том, что меня накажут за разговор с Вианором, я не сомневалась, и это вызывало еще большую панику. Впрочем, в записке упоминалась только полиция… Про Илая там не было ни слова. Стоит ли рискнуть? Мне хотелось, чтобы он вышел сейчас на крыльцо и сам увидел эти проклятые букеты! Как они вообще там оказались, учитывая, что дом охраняется как изумрудный запас Астерсити.

Встав, я похромала вниз, чтобы проверить записи с видеокамер. Судя по всему, цветы на пороге появились в течение двух прошедших часов. Илая в гостиной не было, и я с облегчением вздохнула. Держась за перила, медленно спустилась и прошла в комнату, где, находилась охрана.

– Мне нужно просмотреть записи за последние три часа, – сказала я, обращаясь к седому мужчине в синей форме охранника.