Адриана Белоусова – Игра проклятий-3. В паутине предательств (страница 16)

– Кажется, тебе нужна помощь, – сказал Мариан, и в один миг его ладонь оказалась возле уха Кордии, и боль утихла.

– Спасибо, – поблагодарила Кордия, глядя чародею в глаза. Левый был самой тьмой, а правый налился майской зеленью. Ворон слетел с плеча Мариана и перебрался к ней, вцепившись когтями в плечо.

– Оставь нас, – обратился к Оскару Мариан. Барон кивнул и тут же скрылся за дверью. У Кордии закралась мысль, что он может подслушивать, и она поставила защиту.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила она Мариана.

– Я хочу, чтобы ты сняла с меня чары, которыми опутала меня Талика, – помолчав, сказал чародей. – Я бы с радостью сделал это сам, но не могу. К тому же, отвороты – это твое направление.

До слуха Кордии донесся серебристый смех, и она увидела тень призрака Талики.

– Сомневаюсь, что это поможет, – сказала Кордия.

Мариан вынул из кармана красное яблоко и протянул его королеве.

– Это моя последняя надежда.

Кордия вздохнула и приняла яблоко от чародея.

Глава 8. Рассеянные чары

– Делора одна, кто, будучи ведьмой, не заболела! – сказал Бальтазар, упираясь руками в стол. – И, как ты понимаешь, это наводит на определенные мысли!

Мариан пожал плечами и тут же закашлялся. Он все еще был слаб, хотя жар отступил и опасность умереть миновала.

– Нельзя обвинять человека в предательстве, только потому что у него хорошее здоровье, – возразил чародея, вспоминая, как Делора ухаживала за ним. Бальтазар что-то пробормотал себя под нос и отвернулся. Нервно прошелся по комнате, сжимая рукоять меча.

– Я понимаю, что она дочка твоей подруги и у тебя к ней какие-то чувства, – обернувшись к Мариану, сказал он. – Но мы сейчас не в том положении, чтобы наслаждаться эмоциями, забыв про мозги!

– Даже отбросив чувства, я не верю, что Делора как-то связана с драммарскими чародеями, – сказал Мариан.

– Она сама наполовину драммарка. К слову, единственная в крепости, кто имеет связь с этой землей, – сказал Бальтазар. Мариан понял, что он не успокоится, пока не докажет свою правоту. – Почему ты думаешь, что она не может встать на сторону своего народа?

– У тебя есть доказательства? – спросил Мариан, заставляя себя сесть.

– Грета видела магическую надпись на стене, ключ, который помог драммарской силе сюда просочиться и пробить защиту, – помолчав, сказал Бальтазар и нахмурился. – Ты можешь посмотреть отпечаток в пространстве?

– Все, что я сейчас в состоянии смотреть, – это сны, – вздохнул Мариан.

– Да вы с Саболой сговорились! – с досадой произнес бывший разбойник.

– Как он?

– Еще хуже, чем ты. Помрет, наверное, – устало ответил Бальтазар.

– Это он зря, – откликнулся Мариан. Ворон спрыгнул со спинки кровати и забрался ему на плечо. Чародей ласково провел пальцами по его черным, словно восковым, крыльям. Он вдруг вспомнил, как Сабола говорил с ним, когда он заболел, и его внезапно озарило – тот забрал часть его боли себе. По телу тут же разлился жар, и сомнений в том, что его догадка верна, не осталось.

– Я буду следить за Делорой, – сказал Бальтазар. – И, если я прав, пощады этой девчонке не будет. Просто имей это ввиду. Пока ты тут отдыхал, нам пришлось стольких бросить в костер…

Бальтазар оборвал себя на полуслове и потер руками щеки, покрытые красными полосками, похожими на шрамы. Мариан заметил вокруг него черный дым, похожий на змей. Он кружил вокруг его головы, иногда касаясь его черными щупальцами, но тот этого, конечно, не замечал.

– Был бы ты поосторожней со своими планами, – сказал Мариан. Бальтазар бросил на него взгляд исподлобья. Что-то сильно тревожило его, от чего он хотел бы отмахнуться, но у не получалось.

– Выздоравливай, – сухо сказал Бальтазар и покинул комнату чародея.

***

Мариан даже не догадывался, что натянуть на себя рубашку и набросить на плечи плащ может быть настолько энергозатраным делом. Он вспотел и чуть не потерял сознание от головокружения. Ворон кружил над ним, нервно каркая – то ли ругал, то ли подбадривал, а может быть, знал, что если Мариан умрет, то и ему не жить. Ведь тот, кого вернули с того света, всегда был привязан к жизни своего хозяина.

Отдышавшись, Мариан вышел в коридор. Скорпионы, сбиваясь в кучу, чуть не поставили ему подножку. Он тихо выругался. В воздухе стоял запах горелого мяса, и чародей вспомнил слова Бальтазара о сожженных телах. Его замутило. Как королевский чародей, он должен был стоять возле этого погребального костра и делать все, чтобы путь ушедших в другой мир был легким, а те, кто остался в живых, не взяли бы на себя всю их боль. Его укололо чувство вины.

Дойдя до комнаты Саболы, Мариан замер напротив двери. Его охватили сомнения. Зачем он пришел сюда? Неужели то, что Сабола однажды выказал заботу о нем, может перечеркнуть всю ту боль, что он причинил ему в прошлом? Поняв, что чем больше он думает, тем меньше остается решимости, Мариан заставил себя постучать. На стук никто не ответил. Тогда он решил войти без разрешения.

Он не успел переступить порог, как ему в лицо ударил холодный воздух. Окна в комнате чародея были настежь распахнуты. Сабола лежал на полу в одних штанах, белокурые волосы прилипли к восковому лицу. Он был худым, даже высохшим, словно кто-то выкачал из него всю жизненную энергию. Рядом с ним, вытянувшись, лежал котенок и казался таким же мертвым, как и его хозяин. Ворон слетел с плеча Мариана и начал толкать кота клювом, что-то ворча.

Мариан склонился над своим врагом и, коснувшись пальцами его шеи, нащупал слабый пульс. Раньше он был бы счастлив увидеть Саболу поверженным, умирающим, он мечтал об этом, но сейчас ему почему-то стало его жаль. Необъяснимое беспокойство заставило сердце Мариана биться чаще. Он посмотрел на Саболу, по лицу того пробежала странная тень. Скатилась по его туловищу и рассеялась дымом у ног.

Мариан быстро прочитал заклинание очищения и по помещению пронеслось приглушенное шипение. Вокруг головы Саболы затанцевали разноцветные искры.

– Эй, очнись! – встревоженно проговорил Мариан и встряхнул Саболу за плечи. Реакции не последовало.

Вспомнить заклинание защиты оказалось внезапно сложно. Мариан с досадой понял, что сочинить новое, гораздо проще, чем вынуть из памяти старое. Он торопливо создал его, чувствуя, как силы уходят из него. По комнате пронесся вихрь темной энергии и выскользнул в окно. Мариану показалось что в его очертаниях он увидел силуэт Талики. Котенок изогнулся и издал мучительный вой, будто из него живого вынули сердце.

– Сабола, тьма тебя дери! Открой глаза! – прокричал Мариан. Схватил графин, в котором воды осталось на донышке, и вылил ее на лицо Саболы.

Ресницы чародея дрогнули, и он пустым взглядом уставился в потолок. Он словно все еще был не здесь, и то место, из которого он вернулся, его еще не отпустило. Котенок поднялся на лапы и потянулся. Потерся головой о бок Саболы и чихнул.

– Ты… – выдохнул Сабола, глядя на Мариана.

– Вроде бы я, – устало ответил Мариан и подумал: как было бы здорово, приди сюда кто-то из слуг. Цепляясь за край кровати, он попытался подняться на ноги. – Что здесь произошло?

– Кто-то хотел подчинить меня своей воле, – слабо проговорил Сабола. Мариан протянул ему руку, помогая подняться. – Я не смог противостоять…

– Все обошлось, – холодно сказал Мариан, усаживая Саболу на постель. Тот дрожал, и он укрыл его плечи одеялом.

– Это был кто-то очень сильный, – стуча зубами, проговорил Сабола. Мариан кивнул, а сам снова подумал о Талике. Однажды она уже провернула трюк с захватыванием тела, что мешает ей сделать это сейчас, когда брат ослаблен болезнью и не может сопротивляться? Этим она бы исполнила свою мечту – стерла личность Саболы и захватила его магию, а потом убила бы Кордию и тогда… Мариан даже думать не хотел, что было бы тогда.

– Драммарский маг? – спросил он Саболу. Тот пожал плечами.

– Я не смог понять, – виновато сказал он, кутаясь в одеяло. – Похоже, я обязан тебе жизнью.

– Только этого мне не хватало, – пробормотал Мариан. Он закрыл окно и сел на стул. Его лихорадило и хотелось пить. – За тобой тут что, совсем не присматривают?

– Делора вроде пару раз приходила, – неуверенно проговорил Сабола. – Я не помню, если честно. Да и неважно.

Мариан сидел, сгорбившись под тяжестью плаща и смотрел на Саболу. Ему хотелось понять, что он за человек на самом деле. Прежде он испытывал к нему только ненависть, а сейчас к этому чувству начало прибавляться любопытство и внезапно – сочувствие.

– Что, если это была Талика? – тихо спросил Мариан. Сабола вздрогнул, отводя взгляд от котенка и ворона, которые затеяли игру.

– Я знал, что ты это скажешь.

– И что тогда? – подаваясь вперед, с тревогой спросил Мариан.

– Ты знаешь, – глядя ему в глаза, сказал Сабола. – Другого выхода нет.

Мариан кивнул и отвернулся. Любовь к Талике снова затопила все его существо, смешалась с тоской, причинив физическую боль. Ему хватило мужества отрешенно посмотреть на это со стороны и, стиснув зубы, осознать, что в этих чувствах нет ничего, кроме магии.

***

Кордия выглядела жалко. Исцеление Джулиана отняло у нее много сил, мочка уха, которую она принесла в жертву, кровоточила. Мариану стало жаль ее. Если королева и дальше будет исцелять в таком духе, то скоро от нее ничего не останется, она просто умрет от истощения. Он хотел бы ей помочь, но знал, что его советы мало что изменят: это должна преодолеть сама Кордия. Все, что он мог для нее сделать, – снять боль и заживить ухо.