Адриан Нортвейл – Искусство совпадения. Как находить людей, с которыми хочется жить (страница 1)
Адриан Нортвейл
Искусство совпадения. Как находить людей, с которыми хочется жить
Введение
В начале восьмидесятых одинокий человек в большом британском городе уже не был редкостью, но всё ещё не стал обычной фигурой. Его вроде бы видели везде: в метро с вечерней газетой, в маленькой квартире с электрическим чайником, в очереди в кино, за столиком в пабе, в отделе личных объявлений, среди телефонных звонков в брачные бюро. И всё же с ним не знали, что делать. На него смотрели то как на свободного взрослого, который наконец может жить без опеки семьи и соседей, то как на беднягу, у которого, видимо, что-то не вышло. Свобода и жалость шли рядом. Иногда в одном и том же разговоре.
Эта книга начинается не с любви, а с неловкости вокруг любви. С той неловкости, которая возникает, когда человек вынужден назвать вслух то, что обычно считается делом случая, судьбы, удачного вечера или взгляда через комнату. Можно сказать: я хочу познакомиться. Можно сказать: мне не с кем провести воскресенье. Можно признаться: я развёлся, я переехала, я устал приходить домой один, я больше не встречаю людей через друзей, я не хочу стареть в одиночестве. Но чем честнее такая фраза, тем сильнее она задевает. Общество долго учило людей изображать, будто любовь сама находит того, кто её заслужил.
В Британии второй половины двадцатого века эта старая привычка столкнулась с новой реальностью. Люди чаще разводились. Женщины чаще зарабатывали сами. Молодые люди чаще уезжали от семей и жили отдельно. Секс уже не был так крепко связан с браком, как раньше. Газеты, журналы, телевидение и специалисты по семейной жизни говорили о выборе, совместимости, личном счастье, сексуальной удовлетворённости, эмоциональной зрелости. Казалось бы, одинокому человеку стало легче. Перед ним открылась широкая дорога. На практике дорога оказалась не такой уж прямой.
Свобода часто требует навыков, которым никто не учил. Когда выбор становится шире, появляется новая тревога: а если я выбираю неправильно, если я выгляжу не так, если я хочу слишком много или, наоборот, слишком мало? Когда брак перестаёт быть единственным допустимым финалом взрослой жизни, он не исчезает как мечта. Он остаётся, только теперь к нему прибавляется вопрос о подлинном чувстве, о личном развитии, о хорошем сексе, о психологической совместимости, о равенстве, о деньгах, о бытовой честности. Раньше можно было жаловаться, что семейные и соседские правила давят на человека. Теперь человек нередко давил на себя сам.
Коммерческое знакомство стало одним из мест, где это давление особенно заметно. Не потому, что агентства, клубы и личные объявления создали одиночество. Они его не создали. Они просто дали ему форму, адрес, цену, купон для ответа, анкету, коробку с письмами, телефонный разговор с сотрудницей бюро. Романтическое желание, обычно скрытое за случайностью, оказалось записано на бумаге. Возраст, рост, профессия, отношение к детям, вкус к театру или загородным прогулкам, ожидание брака, нежелание связываться с курящими, страх перед скучными мужчинами, усталость от требовательных женщин. Всё это становилось материалом рынка.
Здесь легко посмеяться. Над одинокими сердцами смеялись всегда. Над чрезмерно серьёзными объявлениями, над мужчинами, обещавшими тонкий юмор и надёжность, над женщинами, требовавшими честности и аккуратности, над агентствами с громкими названиями, над странной смесью надежды и канцелярской процедуры. Но насмешка слишком быстро закрывает тему. За нею не видно главного: люди не просто искали пару. Они пытались понять, как теперь вообще полагается искать пару, когда старые правила уже не выглядят обязательными, а новые ещё не стали привычкой.
Я буду говорить об этом как о рождении нового одиночества. Не одиночества в вечном философском смысле, а вполне земного, социального, оплаченного, обсуждаемого, иногда модного, иногда стыдного. Оно появлялось в маленьких квартирах, в журнальных колонках, в письмах читателей, в телевизионных передачах, в разговорах после развода, в выборе между очередным вечером с друзьями и письмом в рубрику знакомств. Это одиночество было связано не только с отсутствием любимого человека. Оно было связано с изменением того, что люди считали нормальной взрослой жизнью.
Слово, которым называли людей без пары, тоже менялось. Старые ярлыки звучали как приговор или насмешка. Новое слово «одинокий» могло быть мягче, а английское single и вовсе обещало современность, самостоятельность, почти стиль жизни. Но новое имя не отменяло старого взгляда. Женщина могла быть образованной, работающей, независимой, и всё равно слышать, что ей пора устроиться. Мужчина мог говорить о свободе после развода, но в воскресенье вечером обнаруживать, что свобода не отвечает на телефонные звонки.
Публичный разговор тех десятилетий часто показывал одиночество как задачу для самоуправления. Если тебе плохо, стань активнее. Запишись в клуб. Подай объявление. Не сиди дома. Работай над собой. Учись общаться. Не предъявляй слишком много. Будь реалистом. Относись к свиданиям как к опыту. В этих советах была практическая польза, но была и новая жестокость. Человек, которому не повезло в любви, всё чаще слышал, что дело не только в обстоятельствах, а в нём самом.
В коммерческом знакомстве эта логика становилась почти видимой. Анкета требовала ясности. Какой вы? Кого хотите? Что предлагаете? Что готовы принять? На обычном свидании можно уклониться, пошутить, спрятаться за разговором о погоде или работе. В агентстве и в объявлении уклониться труднее. Там приходится назвать себя. И тут начинается неприятная часть. Не потому, что человек не знает, кто он. Напротив, он слишком хорошо знает несколько фактов, которые боится выложить на стол: возраст, развод, дети, небольшой доход, усталость, застенчивость, привычку к независимости.
Эта книга не о том, как люди нашли или не нашли любовь. Такие истории важны, но они не исчерпывают предмет. Меня больше интересует другое: как люди учились говорить о себе в мире, где романтика уже не могла полностью прятаться за случайностью. Как женщины, получив больше прав и самостоятельности, всё равно сталкивались с ожиданием мягкости, молодости, уступчивости, готовности к заботе. Как мужчины, всё ещё привыкшие к идее ведущей роли, вдруг оказывались перед женщинами, которые имели работу, опыт брака, сексуальную память, собственную квартиру и собственные требования.
Рынок не любит туман. Он просит категорию. Возрастную группу. Район. Социальный круг. Образование. Рост. Увлечения. Цель знакомства. Но любовь, даже когда люди притворяются прагматиками, не полностью соглашается жить по категориям. Отсюда смешение тонов, такое характерное для разговоров о знакомствах. В одном объявлении человек мог быть деловым и уязвимым, ироничным и отчаянным, современным и старомодным. Женщина могла писать, что она независима, но ищет надёжного мужчину. Мужчина мог объявлять себя либеральным, но ждать от женщины красоты, молодости и домашней мягкости.
В этом противоречии нет лицемерия. Есть историческая перемена, пережитая не в парламентских дебатах и не в статистических таблицах, а дома, перед зеркалом, перед чистым листом бумаги, перед телефонной трубкой. Законы о разводе, доступ к контрацепции, разговор о равной оплате, новая видимость женской независимости, распространение психологии и советов о сексуальности, рост городского быта без семьи рядом, всё это спустилось в повседневность. Человек мог не знать названий законов, но он ощущал их последствия, когда пытался понять, чего теперь вправе ждать от мужчины или женщины.
Особенно остро это касалось женщин. Им одновременно говорили: будь самостоятельной, будь желанной, будь сексуально грамотной, не цепляйся за первого встречного, не теряй годы, не выгляди отчаянной, не пугай мужчин силой, не соглашайся на плохой брак, но помни, что одиночество опасно. Журналы то праздновали свободную жизнь, то возвращали читательницу к старому вопросу: есть ли у тебя мужчина? Под свободой часто имелась в виду возможность лучше подготовиться к правильной паре.
Мужчины тоже не просто пользовались переменами. Развод, женская экономическая самостоятельность, новые разговоры о сексуальном равенстве и эмоциональной открытости не всегда делали их сильнее. Иногда они лишали привычной почвы. Мужчина мог хотеть современную женщину, но раздражаться, когда она вела себя современно. Мог радоваться доступности секса и одновременно презирать женщину за ту же свободу, которой сам пользовался. Мог искать заботу, не называя её зависимостью. Мог бояться брака и бояться старости без брака.
Личные объявления и брачные агентства удобны для изучения именно потому, что они заставляют такие противоречия проявляться. Там мало высокой риторики и много мелких требований. Бездетный или любящий детей. Образованный. С чувством юмора. Материально независимый. Не пьющий. Не занудный. Домашний, но не скучный. Серьёзный, но не тяжёлый. Привлекательная, но не требовательная. Умная, но не подавляющая. Надёжный, но не старик. Такие формулы смешны только на первый взгляд. На деле в них сжата целая культура ожиданий.