Адриан Чайковски – Псы войны (страница 13)

Очень скоро послышались крики – по краю городка что-то кралось. К тому времени большинство жителей Реторны укрылись за крепкими стенами церкви и в особняке, за которым присматривал Бланко. Сам Бланко собрал в деревне все винтовки и дробовики, зарядил их и раздал тем, кто умеет стрелять. Почти из каждого окна торчал ствол.

Де Сехос находилась в особняке, всячески пытаясь всех успокоить. Она услышала, как выругался Бланко.

– Матерь божья, это еще что?

Она бросилась к окну посмотреть. Она ожидала увидеть что-то среднее между человеком и собакой, наверное, как волки-оборотни из фильмов. Но это было нечто другое. Во-первых, крупнее. Существо двигалось по окраине Реторны на четырех лапах, но потом встало на две и оказалось выше почти всех домов в деревне. Какое-то время де Сехос видела лишь неясный темный силуэт, почти бесформенный. Это уж точно не собака.

– Это медведь, – прошептала она.

– Это не медведь, – выдохнул Бланко.

Ведь кто такие медведи? Детские игрушки и печальные, понурые обитатели зоопарков. Де Сехос считала, что знает, как выглядят медведи, их форму и размер. Но это существо было колоссом из мускулов, когтей и зубов. И оружия. Оружие прикреплялось к боку чудовища чем-то вроде сбруи, и если переплавить все винтовки Реторны и отлить из них одну, она все равно будет меньше.

– Не стрелять. Если начнем стрелять, то объявим войну. Не стреляйте, пока у нас не останется другого выхода, – прошептала де Сехос.

– Совсем идиотом меня считаешь? – огрызнулся Бланко, но беззлобно.

В его широко открытых глазах читался испуг, сжимающие дробовик пальцы побелели.

Медведь поднял морду и почесался, зарыв когти под сбрую.

– Здравствуйте, жители деревни!

Голос был громким и раздался так внезапно, что люди отшатнулись от окон, как от атаки. Де Сехос услышала выстрел откуда-то из церкви, кого-то подвел дрожащий палец. На миг все задержали дыхание, но пуля явно не побеспокоила медведя.

– Хорошего вам дня! – прогромыхал медведь. Громко, но сам голос явно не подходил этому существу – женский и нежный, из уст любого другого он звучал бы приятно. Таким голосом может говорить диктор в новостях, пресс-секретарь правительства или продавец. Испанский звучал слишком формально, как из учебника.

– Никто не рассказывал, что они умеют говорить, – проворчал Бланко.

– Видимо, умеют, чтобы докладывать…

Но это совсем другое. Де Сехос смотрела, как играют мускулы медведя.

– Оно собирается… приказать нам уйти, как думаешь?

Де Сехос бросила на него взгляд.

– Считаешь, оно собирается нас изгнать, типа как домовладелец?

– Да хрен его знает, чего оно хочет.

– Мы не хотим с вами драться! – успокаивающе прогрохотало чудовище, как будто в ответ.

Оно раскинуло когтистые лапы, но если этим жестом хотело заверить в мирных намерениях, то это ему не удалось.

– И где же другой? – спросил Бланко. – Или другие? – Он резко отпрыгнул от окна и пробормотал: – Смотрите в оба, это может быть отвлекающий маневр.

Огромный медведь на двух ногах и с оружием в качестве отвлекающего маневра – лучше не придумаешь, подумалось де Сехос. В других обстоятельствах она готова была бы заплатить за такое зрелище.

После раскатов медвежьего голоса в деревне стало совсем тихо, и звук открывающейся двери церкви показался ужасающе громким. Де Сехос подбежала к другому окну – отец Эстебан закрывал дверь за своей спиной. Он был в черной сутане, священник до кончиков пальцев, он перекрестился и посмотрел в небо.

– Вернись обратно! – рявкнул Бланко.

И тут медведь сменил позу, одна лапа метнулась к огромному орудию и тут же отдернулась. Хосе побледнел, а Эстебан раскинул руки, как перед этим медведь, вот разве что тот мог раскрошить священнику все кости одним движением лапы.

– Да что за хрень он задумал? – Бланко вместе с де Сехос двигался от окна к окну, наблюдая за священником. – Он что, будет изгонять дьявола? – А потом, взглянув на нее, добавил: – А что? В Библии же изгоняли бесов из свиней, так почему бы не из этого монстра?

– Думаешь, «Редмарк» ведет войну с помощью медведей, в которых вселился дьявол? – спросила де Сехос.

– Ты видишь перед собой говорящее животное и еще чему-то удивляешься? – покосился на нее он.

Де Сехос подняла телефон и включила камеру, увеличивая изображение, пока не смогла четко рассмотреть Эстебана. Его руки дрожали. И это вполне понятно, учитывая, что он стоял в длинной тени медведя.

Он начал говорить, жестикулируя. Неужели пытается отогнать зверя одним праведным христианским пылом? Такое поведение явно не в стиле отца Эстебана. Может, предлагает выпить кофе?

Мысль о вооруженном и говорящем медведе, пьющем кофе, настолько ее потрясла, что она захлебнулась в похожем на всхлип смехе.

Медведь пригнулся и ответил, раскаты его голоса были по-прежнему слышны, хотя громкость снизилась до уровня обычного разговора. Де Сехос размышляла об этом голосе – явно успокаивающем и немного искусственном, уж точно не созданным для военных действий. Разве что медведь – сконструированный биоинженерами дипломат, первый специалист из нового мира фауны по налаживанию контактов. Может, «Редмарк» будет делать все заявления от имени корпорации устами этих животных.

Под конец Эстебан кивнул, и огромный зверь грузно сел.

– Господи Иисусе, – воскликнул Бланко, – да он его приручил!

Де Сехос покачала головой, но между священником и чудовищем явно что-то произошло, и Эстебан зашагал обратно, помахав укрывшимся в особняке.

– Чего оно хочет? – крикнул Бланко из окна.

– Оно хочет… – Эстебан остановился и на мгновение закрыл глаза, и только тогда де Сехос поняла, насколько он испуган и как борется со страхом. – Оно хочет воспользоваться нашим интернет-соединением.

Бланко и де Сехос ошарашенно переглянулись.

– И еще хочет поесть. Его друзья хотят есть, – продолжил Эстебан. – Нужно закатить им пир.

14. Рекс

И вот мы идем к человеческому поселению. Не вражескому. Патока называет их гражданскими. Я запрашиваю базу данных: я понимаю само слово, но не могу решить, как отличить – гражданский это или нет. Это делал Хозяин. Почему Патока лучше меня в этом разбирается? Долго мне еще нужно следовать советам Патоки?

У этих гражданских много оружия. В основном плохое, которым очень сложно нас ранить, даже Дракона. База данных сверяет оружие за несколько секунд: производитель, модель, боеприпасы, скорость выстрела. У двух человек оружие мощнее, база данных опознает его как военное. Это противоположность гражданскому.

Канал Патоки: «Они могли забрать оружие у солдат. В этом районе было много боев».

Канал Дракона: «Цель определена».

Он выбрал одного из гражданских с военным оружием.

Патока говорит, что мы не должны драться. Дракон говорит, это не бой, он просто получил цель. Дракон говорит, что должен быть готовым.

Канал Дракона: «Мы можем полагаться только на себя. Нельзя доверять людям».

Канал Рой: «Окружение завершено».

Рой окружила деревню неплотным кольцом. Пчелы незаметно расселись на стенах, изгородях и крышах и наблюдают за всем происходящим.

Канал Патоки: «Скажи „привет“».

Я говорю «привет». Воздух густо пахнет страхом. Некоторые мелкие гражданские постоянно шумят, я слышу их даже внутри зданий. Шум меня раздражает, и я хочу, чтобы они замолчали. Запах страха – это запах врага. Я дергаюсь, а вместе со мной и Большие Псы. Из моей груди доносится низкий рык. Я хочу его остановить, но не могу.

Уже давно никто не называет меня Хорошим Псом. Чип обратной связи молчит. Я в полной растерянности.

Дракон не может сказать «привет». У него нет голосового блока, как у меня и у Патоки. Гражданские боятся меня и Патоку, но Дракона они боятся гораздо больше. Они сохраняют от него значительно бóльшую дистанцию, чем от нас. И еще как-то странно подносят руки к груди и горлу. Мне это кажется забавным. Разве они не знают, что Дракон самый неопасный из нас? Разве они не знают, что Дракона надо бояться, когда он невидим? Наверное, не знают. Мне кажется странным, что кто-то не может знать очевидного.

Канал Патоки: «Они тащат корову».

Канал Рой: изображение мертвой коровы, изображение мертвой птицы, изображение мертвых врагов.

Иногда я не понимаю Рой.

Шесть гражданских тащат из деревни мертвую корову. Самый крупный – их командир. Сужу по тому, как все ведут себя с ним. Он приказывает им бросить корову перед нами, и они быстро отходят, командир последним. В нем и остальных появляется какой-то новый страх. Он смотрит то на меня, то на корову, то опять на меня. Его руки дрожат, и он сжимает их в кулаки.

Дракон скользит на брюхе вперед, и гражданские синхронно отскакивают, словно могут пораниться, находясь рядом с ним. Он смотрит на них подвижными глазами и открывает пасть, демонстрируя зубы. Вообще-то зубы не очень хорошие, не такие крепкие, как у меня, но очень острые.

Мой канал: «Стойте».

Дракон зависает над коровой и раздраженно шипит, требуя свою долю.

Но я чувствую запах: резкий запах в коровьем мясе, и база данных идентифицирует его как производное от 4-гидроксикумарина.

Мой канал: «Это плохая корова. От нее мы заболеем».