Адиль Гаджиев – Цикл: Игра судьбы (страница 12)
– Лучше бы я не знал, как это – любить тебя так.
…
И в ту же секунду – всё изменилось.
Мир… задрожал.
Всё вокруг словно растянулось, как ткань, натянутая до предела.
Пол подо мной – стал мягче, как будто из под ног исчезла опора.
Воздух вибрировал. Его стало… меньше.
Я вдыхал – но лёгкие не наполнялись.
Я чувствовал, как будто кто-то вытягивает из меня душу медленно, пальцами, сжимая горло изнутри.
Запах крови – исчез.
Шум воды – пропал.
Даже вес её тела… стал другим. Лёгким. Почти воздушным.
Словно она уже уходила – растворялась.
И вместе с ней – я.
Моё собственное тело начало дрожать, сначала незаметно – потом всё сильнее.
Судороги поднимались от ног к груди.
Сознание терялось в вихре воспоминаний и боли.
Я слышал внутри себя, как сердце сжимается… медленно… умирает.
Не физически. Душевно. Я умирал с ней.
Я пытался удержаться. Кричал внутри. Но не было сил даже поднять голову.
Мир исчезал вокруг меня, как старая плёнка, свёрнутая в обратную сторону.
И потом – только тьма.
Не глухая. Не спокойная.
А такая… в которой забываешь, кто ты.
Я открыл глаза.
Комната исчезала.
Стены растворялись, как дым.
Свет мерцал, как старая лампа.
Я открыл глаза.
Медленно.
Сквозь слёзы.
Тёплые капли текли по щекам, по шее, пропитывали подушку.
Перед глазами – потолок.
Серый. Пустой. Без трещин. Без теней.
Я знал его.
Моя комната.
Моя реальность.
Я вернулся.
И был снова один.
Тишина в комнате была не просто тишиной – она была равнодушием.
Всё здесь было таким, каким я оставил.
Телефон на зарядке.
Кружка на столе.
Жалюзи чуть приоткрыты.
Никаких следов.
Ни её голоса.
Ни письма.
Ни крови.
Как будто ничего не было.
И только моя душа знала:
Я лежал, не двигаясь.
Каждый вдох – будто пытка.
Каждая мысль – как гвоздь в сердце.
Сегодня я держал её за руку.
Сегодня я танцевал с ней.
Сегодня я слышал, как она говорит: «Я жду тебя».
А теперь…
Только подушка.
Только я.
Только пустота.
Я не встал. Не мог. Просто лежал, глядя в потолок, словно он мог дать ответы. Этот потолок был мне знаком – до каждой трещины, до каждой тени. Мои стены. Моя кровать. Моя тишина.
Всё моё.
И всё – как прежде.
Но в этом «прежде» что-то изменилось.