Адерин Бран – Одушевлённые (страница 8)

– Что?.. – нахмурился Костя.

– Более того, пожар в машине был вызван тем, что второй участник аварии сдвинул машину с места, – продолжила Александра, и голос её зазвенел от сдерживаемой злости. – От трения проскочила искра. Действия того водителя вполне можно квалифицировать, как непреднамеренное нанесение тяжких телесных и создание ситуации, создающей угрозу жизни. Мы Вас еле вытащили. К счастью, огонь добрался только до плеча, которое было слишком близко к разбитому окну. Остальное прикрыл кузов.

Костя только сейчас понял, насколько был близок к черте. До этой секунды ему казалось, что смерть обошла его по широкой дуге, а она, оказывается, клацнула зубами у самого его уха. Опять. Не к добру.

– Сейчас жизни и здоровью ничто не угрожает, – самодовольно сказала Александра. – Есть небольшое сотрясение, но с ним я Вас даже домой завтра отпущу, если пообещаете соблюдать постельный режим две недели.

– Не пообещаю, – честно ответил Костя.

Врать был с детства не приучен. Девушка вздохнула, и Косте послышалось тихое «мужчины». Она ткнула пальцем в его грудь и строго сказала:

– Хотя бы сутки с кровати не вставайте! Это – строгая врачебная рекомендация.

– Не вставать? – спросил Костя, бросив недвусмысленный взгляд на дверь в сортир. Он, признаться, ждал, когда девушка выйдет, чтобы как раз направиться туда.

– Да, судно у Вас под кроватью, – сказала она и перевела вытянутый палец на краешек чего-то белого пластикового и вызывающего у Кости инстинктивное чувство омерзения.

– Что-о-о?! Я не буду гадить под себя! – возопил он.

Врач сначала нахмурилась, и Костя приготовился к бою. Вот сейчас она откроет рот и вывалит на него что-нибудь жутко правильное, соотносящееся со всеми процедурами и регламентами, а он будет до последнего отбиваться. Ну не будет он ссать в судно! Не будет и всё!

Но вместо этого лицо девушки вдруг разгладилось, а потом его и вовсе украсила широкая искренняя улыбка.

– Что, Константин Вадимович? Вас совсем невозможно уложить в кровать добровольно?

И таким тоном это было сказано, что Костя захлопнул рот и уставился на врача во все глаза. Ему точно не показалось? Его воинственный порыв от этой фразы захлебнулся, и вместо заготовленной гневной тирады он выдал:

– Ну, это смотря чем мотивировать.

Александра улыбнулась снова, а потом снова сжала губы и ехидно сказала:

– Хотя бы вставайте медленно, чтобы голова не закружилась. Если Вы потеряете сознание, то пригласить двух бравых санитаров, чтобы они Вас со спущенными штанами снимали с унитаза и вытирали Вам зад – это гораздо более унизительно, чем попросить милую Наталью Ивановну вынести Ваше судно. Она заходит сюда каждые полчаса.

– Я буду в отключке, так что плевать, – заупрямился Костя.

Александра, похоже, отчаялась его убедить и примирительно попросила:

– Вам нужно хорошо питаться в ближайшие дни.

– Так точно, – с улыбкой ответил Костя.

Девушка вздрогнула, будто он гаркнул на неё, а потом тихо спросила:

– Операционная сестра обнаружила несколько ножей у Вас в карманах, передала их мне. Я не стала вносить их наличие в карту и в отправленный в полицию протокол. Что мне с ними делать?

Костя моргнул и недоумённо уставился на доктора. Ножи? Какие ещё?.. А-а-а, те зубочистки, что он клал в карманы брюк. Он это даже ножами назвать не мог. Эта Александра, похоже, считала опасным всё, что можно было заточить. Впрочем, в её руках даже ланцет нёс нешуточную угрозу.

– Это – не холодное оружие, Вы спокойно можете сказать о нём полиции. Или не говорить, это всё равно. Но спасибо, – сказал он хрипло.

Она прикрыла глаза на секунду и побарабанила пальцами по папке с его историей болезни.

– Я правильно понимаю, что Вы попросили начальницу выйти, чтобы она не узнала о тех травмах, что уже зажили? – совсем тихо спросила она.

– Правильно, – глухо ответил Костя.

– Я видела там несколько не очень хороших вещей. Если беспокоят спайки, то я могу подсказать, как попасть к хирургу по ОМС, – продолжила она ровным голосом.

– Не стоит, – Костя едва заметно покачал головой.

Девушка кивнула сама себе и так же тихо продолжила:

– Можете не волноваться. Я не упомяну о тех травмах. Нигде, если Вы этого хотите.

– Спасибо Вам. За всё, – ответил Костя едва слышно.

Упоминания о его раскуроченной тушке никогда не вызывали у него радости. Люда стала предпочитать спать с ним при выключенном свете, когда его первый раз серьёзно порезало. Противно было до чёртиков, но Костя понимал – Аполлоном его эти шрамы не делали. Забавно – обычно бабы просят свет выключить, чтобы прятать собственные растяжки и целлюлит… А тут всё наоборот.

– Пожалуйста, – звонко сказала Александра совсем другим, беззаботным голосом. – Я навещу Вас завтра.

Девушка развернулась и покинула палату, а Костя почему-то смотрел ей вслед, следя, как волнистый русый конский хвост на её голове раскачивается при ходьбе туда-сюда. Его охватило странное чувство: почему-то, по совершенно непонятной для него причине Косте вдруг захотелось отмотать время назад и вести себя более мужественно при этой девушке, чтобы стереть с её лица эту жалость, что так его мучила.

Не успела дверь за доктором закрыться, как в палату вернулась Ирина Константиновна.

– О! Ожил, Бобик, – хохотнула она.

– Чего? – спросил Костя, мотнув головой, и снова скривился от боли.

– Чего-чего, глаза хоть заблестели, – скалилась Ирина Константиновна.

Костя упрямо сделал вид, что не понял намёка.

– Ты ей хоть спасибо сказал? – уже серьёзнее спросила начальница.

– Конечно, – буркнул Костя.

– Эта девчушка вообще-то тебе жизнь спасла, – тон начальницы стал предельно серьёзным.

– В каком смысле?

Костя исподлобья глянул на Ирину Константиновну. Александра была его лечащим врачом, и до Кости как-то не сразу дошло, что это и значило, что она его латала. Своими руками.

– Это она мне помогла тебя из горящей машины вытащить, она в огонь полезла, она хлещущую кровь остановила. А потом зашивала тебя, когда выяснила, что все операционные и врачи заняты, – Ирина Константиновна понизила голос, будто боялась, что её подслушают.

– Серьёзно?

Больше всего Костю интересовала первая часть, с его спасением от пожара.

– Да. Вышла от тебя, в смысле, с операции, и в обморок от усталости грохнулась прямо мне в руки, – покивала начальница, – Когда её санитар нёс в сестринскую, я услышала, что она несколько ночей подряд отработала.

– Ничего себе… – Костя нахмурился.

– Вам бы всем такое рвение на работе, – чуть обиженно сказала Ирина Константиновна.

Костя едва не расхохотался. Он улыбался начальнице, отвечал на её вопросы, но в голове его на все лады прокручивалась фраза: «Эта девчушка спасла тебе жизнь».

Глава 5

Саша повесила ключи на крохотный крючок у двери и с долгим выдохом привалилась плечом к стене в собственной тесной прихожей. Наконец-то этот бесконечный день закончился. Она прикрыла глаза и откинула голову, упершись затылком в косяк.

Её вдруг посетило странное чувство, будто для неё больница – родной дом, а эта квартира – место, куда нужно приходить по расписанию. Странное ощущение. И ведь абсолютно оправданное. В больнице она проводила больше времени, чем дома.

Саша отпустила рюкзак, и тот гулко грохнулся на голый пол, застеленный линолеумом. В квартире было тихо. Никто не заливался задорным лаем при виде хозяйки, никто не топал встречать её в прихожей, не разговаривал по телефону. Молчал телевизор, нигде не лилась вода. Только холодильник вдруг вежливо заурчал, и этот звук в тишине разнёсся и громом отразился от голых стен.

А ещё здесь ничем не пахло. Обычно хозяев в прихожей, а иногда и на лестнице, встречает запах жареного лука, свежеснятых ботинок, дорогих духов, чистящего средства, цветов, ну или на худой конец – неубранного кошачьего лотка. У Саши дома не пахло абсолютно ничем.

Она скинула кроссовки и поплелась в свою спартанскую ванную. В ней – лишь два полотенца разных размеров, единственная зубная щётка, минимальный набор бутылочек на бортике ванны, никакой косметики. На зеркале остались застарелые следы от капель. Плевать.

Саша поплескала себе в лицо тёплой водой и в зеркало взглянула на собственное лицо, по которому стекали крупные капли. Та пара часов, что она провела в отключке в сестринской, не стёрла до конца следы усталости с него. Она по-прежнему была похожа на восставшего зомби. Сама себе доктор Франкенштейн, даром что током себя не бьёт для бодрости, но какие её годы, всё к тому идёт. Саша хмыкнула и отвернулась от зеркала.

Вся квартира была ей под стать. Никаких плюшевых медведей, картин, ковриков на полу, никакой скатерти и любовно выбранных светильников. В Сашином жилище всё было предельно функционально и практично.

Плоские лаконичные поверхности, которые было легко убирать, немаркие цвета, вместительная мебель, голый пол, по которому так легко бегал робот-пылесос. Отдохновение для глаз и натруженных в операционной рук.

Саша сбросила мешковатые спортивные штаны и кофту, вынула медицинскую форму и сунула их к таким же кофтам, штанам и формам в корзину с грязным бельём. Прелесть её гардероба состояла в том, что его абсолютно не нужно было сортировать по цветам и типам ткани. Просто сунул в машинку, и всё.

Саша с сомнением посмотрела в сторону кухни, где в проёме был виден холодильник, но плюнула и пошла в единственную комнату. Еда подождёт. Как и уборка, которую Саша откладывала уже несколько раз. И корзина с бельём подождёт до утра. А может, и подольше. Всё равно на устроенный ею бардак смотреть некому, а Саше состояние её дома было безразлично.