Адерин Бран – Антонимы (страница 9)

Карина с некоторым удивлением увидела, что в городе довольно много людей, говорящих по-арабски или на каких-то других языках, хотя знала о миграционной политике страны. Почему-то ей казалось, что этот город должен быть каким-то стерильным что ли? Нет, Стокгольм был настоящим мегаполисом! Несмотря на то, что это была столица государства, по площади Стокгольм был не слишком большим. Вроде нашего Курска или Брянска.

Карина с радостью поскакала исследовать его пешком. Обычно туристы в Стокгольме бросаются в музей Нобеля или в какие-нибудь развлекательные центры, Карину это совершенно не интересовало.

Она прямо из порта отправилась в Гамла-Стан, Старый город, чтобы посмотреть на те виды, которые все себе представляют, когда кто-либо говорит слово «Швеция». Колоритные высокие домики, прилепленные друг к другу боками, раскрашенные в яркие цвета, окружают площади, вымощенные камнем. Сейчас, припорошенные снегом, запруженные гуляющим в предновогодние дни народом, украшенные к празднику, они казались Карине сошедшими с иллюстраций к сказке о Карлсоне или Снежной Королеве. В витринах магазинов виднелись целые пряничные города, тут и там шумели маленькие ярмарки и какие-то фестивали.

Карина побродила по Гамла-Стану несколько часов, не удержалась и купила себе семлу, традиционную пряную булочку, начинённую смесью молока, взбитых сливок и миндальной пасты, и, конечно же, вся перемазалась. Она прошла всю набережную, любуясь невысокими домиками и чистым звёздным[2]небом, которое не закрывали небоскрёбы.

На хмуром море покачивались яхты и лодки, все набережные города были оборудованы крошечными пристанями, к которым швартовались лодки, перевозившие людей и грузы. Лодка здесь до сих пор оставалась вполне полноправным транспортным средством.

Город ещё не сбросил с себя праздничную шелуху и сбросит её нескоро, хотя главный праздник, Рождество, уже отгремел. По городу ходили праздные шведы и туристы. Карину не расстроил даже ранний закат, уже в два часа начало вечереть, а к трём часам солнце скрылось, но от этого город не стал мрачным. Наоборот! Он расцветился яркой и красочной подсветкой, будто здания соревновались друг с другом в иллюминации фасадов

Конечно же, Карина не могла не зайти в музей Васа, и пусть там был выставлен не дреки, всё-таки посмотреть на единственный в мире полностью сохранившийся военный парусный корабль семнадцатого века – это было правильно. Карина с удивлением обходила корабль вокруг и давалась диву, как люди могли додуматься до такой сложной махины, и как в такое огромное сооружение помещается такое бессчётное количество мелких и совершенно необходимых деталей.

Карина немного побаивалась эффекта Парижа, или как его там называли. Того самого, когда ожидаешь в путешествии увидеть нечто прекрасное, а видишь обычный город, после чего тебя накрывает депрессия. Кажется, она слышала это от их переводчицы с японского. Да, вроде бы она говорила, что японцы с их тонко эстетически настроенной душой чаще всех страдают этим недугом и именно после посещения Парижа. Ему, синдрому, даже был присвоен какой-то там номер, делавший его настоящим медицинским диагнозом. Такого с Кариной не случилось.

Стокгольм был именно таким, каким она ожидала его увидеть. Каким хотела! Неспешным, уютным, сказочным, пряничным и на удивление гостеприимным даже к таким нищим путешественникам, как Карина. Естественно, она не смогла попробовать деликатесы, вроде стейка из северного оленя, но вполне сытно поесть на копейки смогла, а площадь города позволяла вовсе не пользоваться общественным транспортом.

После московских минус двадцати пяти Карине даже не было холодно в Стокгольме. Пусть он гораздо севернее Москвы, но тёплые воды Гольфстрима согревают его, и на Рождество там около нуля. Ей в её старой курточке было очень тепло.

Когда она нагулялась по Стокгольму до умопомрачения, до сытости, она решила рвануть в Бирку, городок чуть южнее Стокгольма. Переночевать там будет гораздо дешевле, и она читала, что там есть древний город викингов и реконструкции их быта.

Когда она вошла в район небоскрёбов, чтобы сесть на автобус в сторону Бирки, произошло единственное за весь день неприятное событие, подпортившее, впрочем, впечатление о прекрасных шведах, которое сложилось у неё за время её прогулки. Один огромный, дикого вида швед выскочил на улицу и сшиб её с ног, да так, что она шлёпнулась на попу и треснулась головой о какой-то металлический дрын, торчавший из мостовой.

Но этого ему показалось мало! Мало того, что ей отшибли афедрон и голову, так этот мужлан начал ещё и орать на неё, будто бы это она сама бросилась ему под ноги и вероломно упала пред его царственной персоной.

Карина никогда не лезла за словом в карман и говорила всё, что думала. И ему она тоже рассказала всё, что о нём думала, после чего отряхнула пятую точку, смахнула снег с шапочки и гордо пошла дальше, заставляя себя забыть об этом происшествии. Она никому не позволит привнести в её путешествие ни капельки грусти! Даже такому колоритному представителю местного населения.

Мужик и правда здорово смахивал на викинга, какими их рисовали в сериалах, даром что был бритый и коротко стриженный. Здоровый, мощный, беловолосый, с тяжёлым костистым, грубым лицом, на котором так и пылала бегущая строка «дайте мне топор и шлем с рогами[3]». Даже жалко, что такой представительный персонаж был таким lura[4].

До Бирки она добралась очень быстро, а международный сервис позволил быстро найти копеечную койку в каком-то хостеле, до которого она смогла дойти от станции пешком. Она впервые ложилась в кровать с тем ощущением, что ей жаль спать, потому что она теряет драгоценное время. Ей хотелось постоянно, непрерывно что-нибудь исследовать, что-нибудь искать и куда-нибудь смотреть. Она закрыла глаза и постаралась быстрее уснуть, чтобы быстрее проснуться.

Утром она вскочила в шесть утра, на улице было ещё темно. День в Швеции в это время года короток, но Карина не собиралась делать это препятствием. Она выскочила из хостела и едва не на пузе облазила всю Бирку. Она видела камни с рунами викингов, реконструкции их деревянного города с крытыми дёрном длинными домами[5], музей с их металлическими изделиями местных кузнецов, где рядом с ними лежали арабские украшения, персидские клинки и прочие невозможное здесь вещи, добытые в походах или привезённые купцами. Товары приходили сюда, воистину, со всей Земли.

Она облазила весь крошечный город пешком и, совершенно обессиленная, вернулась в Стокгольм только для того, чтобы сесть на автобус в Упсалу. Ночлег в самом Стокгольме она позволит себе не могла, поэтому подремала в автобусе, но тот пришёл в пункт назначения слишком быстро.

Переночевав в Упсале, она рванулась смотреть его кафедральный собор, циклопическое сооружение, но потом с гораздо большим интересом она осматривала древний круглый храм викингов и королевские курганы, засыпанные снегом пологие холмы на продуваемой всеми ветрами равнине.

Это были они. Следы древней культуры, о которой она грезила. Викинги жили здесь, их следы она находила. Их древние храмы, капища, города. Викинги долго оставались язычниками, и это почему-то завораживало Карину. Она видела, как её отец отправляет языческие ритуалы, и они казались ей захватывающими. Примерно то же самое делали и люди, жившие на этой земле почти тысячу лет назад.

Карина не могла остановиться в своих изысканиях, не могла насытиться. Она разговаривала с местными жителями, с экскурсоводами, знакомилась со случайными людьми и расспрашивала, расспрашивала.

Она без стыда рассказывала о своём материальном положении, и её несколько раз угощали бутербродами на улице и подбрасывали на машине, когда узнавали, что сумасшедшая русская туристка поехала на каникулы в зимнюю Швецию без денег. И вовсе не для того, чтобы погулять по Стокгольму или Гётеборгу, а для того, чтобы искать древние руны викингов, ползать по старинным стылым камням и рассматривать драккары.

В Евле она лишь мельком посмотрела на старую крепость, её тянуло всё дальше и дальше. Наверное, сейчас она начала понимать, что же значили эти слова «северный ветер создал викингов». Суровый ветер, идущий с севера, будто срывал её с места. Через несколько дней она перестала обращать внимание на холод, тесноту хостелов, скудность рациона, всё стало неважным и преодолимым. Наверное, в этой стране не могли родиться другие люди, только те, что путешествовали за край света. Только бесстрашные.

Мало-помалу в своём путешествии она начала влюбляться не только в историю и культуру, но и в природу Швеции. До этого момента она хотела искать что-то материальное, груду камней. Знаете? Как археологи. Они всегда любят найти большую груду камней с письменами на них. Вот и Карине казалось, что в Швеции должны быть какие-то замки, дома…

Но вдруг её пронзило осознание, что викингов создали не только дома, не замки и не столько замки, сколько это суровая красота, что окружала её. Она путешествовала по берегу Ботнического залива Балтийского моря, который раньше русские поэтично называли Каяно-море. Берег, изрезанный движением ледника, был потрясающе, просто фантастически красив.