Адерин Бран – Антонимы (страница 2)

Конечно, она не питала иллюзий, что сможет переквалифицироваться в бухгалтера или в оператора колл-центра какого-нибудь оператора связи. Но вот в учитель или репетитор по иностранному языку? Это было вполне возможно. Исландский вряд ли будет востребован, но она знает английский, нужно лишь получить диплом педагога.

Эх… Второе высшее всегда платное. И где найти денег, если на сдачу от холодильника и кроссовок в универ никак не поступить? Пат… Как найти денег на то, чтобы выучиться на профессию, которая позволит начать зарабатывать. Замкнутый круг, из которого надо как-то вылезать.

Телефон бзюкнул, сигнализируя о входящем СМС-сообщении. Карина схватила его, как утопающий – спасательный круг. А вдруг Ирина Константиновна из «Гермеса» пишет с предложением поработать?!

«Доча, у нас крыша течёт». Мама.

Карина уставилась на сообщение, будто оно могло само собой исчезнуть, если долго смотреть.

– Опять?! – вырвалось у неё вслух.

Сердце сжалось от осознания неизбежности чего-то пока ещё не совсем ясного. Но неотвратимого. Сколько раз уже было подобное? Карина уже потеряла счёт. Мелкие, казалось бы, проблемы, не стоящие особого внимания, по капле сжирали бюджет. Карина когда-то надеялась, что возможно остановить этот отток средств, но потом уяснила – он неизбежен. Для нормализации финансового положения нужно было не урезать расходы, а увеличивать доходы.

Вздохнув, она откинулась на спинку стула, закусив губу. Ждать с ремонтом было нельзя – шли последние дни декабря, не то, чтобы Карина была за новогодние чудеса, но ледник на чердаке родительского дома – это не то, что может подождать. Наверное, он ещё и подтаивает, когда они топят печь, и начинает капать им на головы. Вряд ли мама стала бы писать, если бы проблема не была острой. Мама всё понимала.

Мысленно Карина перебирала варианты решения проблемы, но в голове крутился только один ответ: денег на крышу нет. Абсолютно. Даже копейки лишней не отложено.

Точнее, была у неё заначка на, так сказать, лебединую песнь. Карина не могла произнести это вслух, даже себе, но давно уже понимала, что перспектива успешной работы переводчиком со скандинавских языков тает, как туман поутру. Как тот ледник под прохудившейся крышей старого домика.

Когда подозрения, что ей придётся оставить столь обожаемую ею профессию, ещё подспудные, начали её одолевать, Карина стала потихоньку откладывать деньги. «На всякий случай», – говорила она себе. И точно знала, что это «всякий случай» наступит примерно в этот самый Новый Год.

У неё была ещё одна мечта. Ей хотелось в Швецию хотя бы раз! Она столько читала об этой стране, столько фильмов смотрела! Смешно сказать – профессиональная переводчица, а на родине основного языка так и не побывала ни разу. Слишком много мечтаний на одну маленькую Карину…

Ей хотелось работать переводчиком, ковыряться в старых записях песен скальдов[3] и с умным видом читать доклады со сцены, где стоит пюпитр с заметками и стаканчик воды. Ей хотелось разбогатеть, починить дом родителям и осыпать их всеми благами, которых они, видят все их боги, заслуживали, выучить брата. Ей хотелось найти мужчину, который будет смотреть на неё так же, как её отец до сих пор смотрит на мать. А ещё ей хотелось домик на берегу фьорда в Норвегии или моря – в Швеции. Ну или хотя бы съездить туда. Хоть раз… Безнадёга всё это…

Идея скататься напоследок появилась в её голове давно. Раньше, она, правда, не думала, что это «напоследок», но пора была посмотреть правде в глаза. Жить за счёт переводческой работы она не сможет. Даже достойно прокормить себя одну. Карина вздохнула и скрепя сердце открыла сберегательный счёт, чтобы оценить, сколько она может оттуда взять. Неужели ей и от этой, не столь грандиозной, мечты придётся отказаться?

Конечно же, она не откажет родителям в помощи… Не имеет права отказать! Да и не хочет! Они заслуживают жить во дворце, а живут, как получилось, и всё равно не ропщут и до безумия любят друг друга и своих детей. Не было ни единого разу, чтобы Карину там не приняли с распростёртыми объятьями, чашкой северного чаю или тарелкой плова, даже если они сделаны из последней щепотки трав и последней горсти риса. Она бывала у родителей охотно и часто. Она, конечно же, даст на ремонт столько, сколько нужно.

Чёрт с ней, с поездкой… Подождёт… На глаза Карины навернулись слёзы. Конечно, поездка подождёт. Уж точно пяток лет, а то и больше. Или всю её жизнь. Она зло смахнула сорвавшуюся с ресниц каплю.

Она нищая, как церковная мышь! А мышам в Швеции не рады. На мышиную зарплату там даже норку не снять! Или нет? «Северный ветер создал викингов», – зло подумала Карина. Их «северный ветер» – это бедность. Её родители под её гнётом не сломались. А она что?

Какое-то буйство, раж нашёл на неё. Вкладки с уценкой, трёхзначные цифры на карте, подержанное – всё это смотрело на неё с монитора старого едва живого компьютера и с разбитого экрана старого смартфона. Неужели эти цифры её победят? Или она их всё-таки одолеет?

«Сколько нужно, мам?» – написала она.

Чтобы браузер совсем уж не сошёл с ума, нужно было закрыть пару вкладок, комп и так пыхтел из последних сил. Карина недрогнувшей рукой закрыла маркетплейс, фрилансерские платформы и биржи. И открыла калькулятор. Викинги на дреки[4]роскошную утварь не брали. Только в качестве добычи.

Так… А если не лететь, а поехать на поезде, а потом на пароме? Самым дешёвым классом! Она вполне может в спальнике спать в трюме! Если жить не в дорогом Стокгольме, а только погулять там вечерок, а потом рвануть в глубинку? Хоть пешком… Хм-м-м…

[1]Происхождение слова не ясно, но, скорее всего, оно означало «человек из залива».

[2] Один из девяти миров скандинавской мифологии, населённый ётунами-великанами.

[3]Древнескандинавский поэт-певец, описывавший в стихах события, которым сам был свидетелем. Быть воспетым в саге считалось чем-то сродни бессмертию, слова песни считались магическими, способными влиять на реальность. Влияние скальдов в обществе того времени было колоссальным. Например, исторический факт: норвежец Харальд Харфагре (Прекрасноволосый) собирался идти в военный поход, но знаменитый скальд Торбьёрн Хорнклови (Разрубающий рога) пригрозил написать такую хулительную песнь, что Харальд навсегда потеряет свою репутацию. И Харальд от похода отказался.

[4] Так изначально назывался корабль викингов на древнескандинавском языке.

Глава 2

– Lars! Jag berättar inte två gånger[1]! – отчеканил Дагер.

– Far[2]! Я туда не хочу! – вскрикнул мальчик.

– Я не спрашивал тебя, чего ты хочешь! – прогремел Дагер. – Du är Ingerman[3], ты будущий владелец всего, что я имею! Ты обязан там быть!

Мальчик лет девяти метался по богато и лаконично обставленной гостиной не в силах ни уйти, ни победить. В его глазах стояли слёзы, и это бесило Дагера вдвойне. Слабость!

– Зачем ты меня туда тащишь?! Я не хочу! – чуть визгливо вскричал Ларс.

Дагер усилие воли заставил себя воздержаться от крика и прорычал сквозь крепко сжатые зубы:

– Там будут такие люди, знакомство с которыми тебе необходимы!

Ларс был высок, но Дагер возвышался над ним, как башня. Мальчик заметно трусил.

– Отец! Я не хочу! Я хочу друзей! У всех нормальных людей есть друзья! – заныл Ларс.

– Вот и найдёшь себе друзей! – парировал Дагер.

Ларс всплеснул руками и чуть подпрыгнул на месте.

– Там? Там будут одни твои старые бизнесмены!

– Лучшие кандидаты в друзья! – рявкнул Дагер, ткнув пальцем в лицо сыну.

– Откуда тебе знать?! У тебя нет друзей! Ты не умеешь дружить! – выпалил Ларс и испуганно замолчал.

Дагер дёрнулся, как от удара, повисла пауза. Ларс задел то, чем Дагер гордился, и знал это. Связи. Их у Дагера была такая тьма, и были они такого уровня, что он даже мог бы влиять на политическую обстановку в стране, если бы захотел. Не все особы королевских кровей могли похвастаться такими знакомствами.

Дагер был вхож в любой сколько-нибудь значимый дом Швеции и Норвегии. И не они решали, пригласить ли его на торжество, это он мог позволить себе выбирать свой круг общения. И он выбирал только лучших.

Сейчас это наследие, эта репутация потихоньку начинает задевать и Ларса. Он больше не несмышлёныш под присмотром нянек, он вступает во взрослую жизнь. Очень скоро к нему начнут относиться, как к представителю Дагера. А мальчишка упорно пытается пустить всё псу под хвост.

Дагер в очередной раз взял себя в руки. Он не был сторонником силовых методов ведения переговоров с собственным сыном, но уже начинал отчаиваться. Похоже, скоро придётся прибегнуть к методу, некогда популярному в СССР: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим».

– Ингерман – уважаемая фамилия, – подчёркнуто спокойно начал Дагер.

– Уважаемая? Тебя просто боятся! – взорвался в ответ Ларс.

Гнев мгновенно захлестнул Дагера. Он едва не затряс кулаками и сорвался на крик:

– Думай прежде, чем что-нибудь сказать!

Но Ларс, кажется, совершенно лишился рассудка. Слёзы уже явно светились в его глазах, голос слабо дрожал и то и дело давал петуха, нижняя губа позорно тряслась.

– Я говорю правду! Единственный в этой семье! – он шмыгнул носом и продолжил орать отцу в лицо: – Тебя не уважают, а боятся! И меня все боятся! – он ткнул себя пальцем в грудь, будто Дагер и без этого не понял, о ком идёт речь. – Со мной дружить никто не хочет! У меня даже одноклассников нет, которые бы меня задирали в школе!