Адельфина Призрачная – Воровка Дагорских лесов (страница 7)
Хаманов поджимает губы и обхватывает руками мое лицо. Я замираю, безотрывно смотря в прекрасные зеленые глаза. Внутри что-то надрывается. За его спиной стоит его мама и старшая сестра.
– Где Тома и Катя?
Молчит. Почему?
– Дима?
– Дочка, они все побежали к мосту, – чуть не рыдая отвечает мама Дмитрия, – Зверь погнал, а теперь это место оцепили военные. Я не знаю, что там. Не ходите за мост, не ходите… Томочка погибнет, я с трудом переживу, но если все мои дети… Тогда мне не пережить. Не останется никакого смысла.
Эдуарда Николаевна женщина семидесяти лет. Ее старшей дочери тридцать семь. Живница глухая от рождения и плохо говорит. Со мной она никогда не стеснялась пытаться произносить слова, но сейчас как будто бы замкнулась. Очень худая высокая женщина держит под руку невысокую, дрожащую от каждого крика, маму. На правом виске Живницы кровь, а руки перепачканы в саже.
– И Катя… Катя там?
– Да. Ее видели сокурсники с фабрики, где она занимается по вечерам, – подтверждает Хаманов. Он крепко сжимает руки на моих плечах, – Переждем. Если там военные, они обеспечат безопасность.
– Мы оба знаем, что нет. Все, кто попадают в зону поражения, подлежат карантину. А оттуда никто не возвращался.
Он знает, я уйду. Мне страшно, но я не могу оставить Катю.
– Маш, в этот раз все может быть иначе. Они могли спрятаться.
Я оборачиваюсь к Эдуарде Николаевне. Вижу в глазах седовласой хрупкой женщины боль и без слов прошу меня простить. Она понимает.
– Дима останься. Ты не остановишь ее, у Маши сестра.
– Спасибо вам, – шепчу и отнимаю от себя руки жениха, – А ты прости. Знаешь, я не могу иначе.
Он молчит. В глазах решимость и стекло. Перед Хамановым встает выбор. Это рвет его на части, выворачивает душу наизнанку. Но я знаю как помочь принять решение. Облегчаю задачу.
– Я обманула тебя на празднике. Не было никакой опасности, я просто хотела вызвать ревность в одном мужчине. Мне нужно было, чтобы ты поцеловал меня у него на глазах.
– Считаешь так я буду меньше страдать, если ты погибнешь?
Я делаю шаг назад.
– Не думай обо мне лучше, чем я есть, – проклятые слезы. Это все от дыма и страха. Я не сожалею о том, что делаю с Димой. Не сожалею, – Прощай.
Глава 7. Невеста
Город знаю как свои пять пальцев. Каждый дом, куст, поворот, а еще лазейки в стенах, чтобы не отмечаться на выходе. Воровка Дагора. Я промышляю тем, что торгую краденным. Лекарства, запчасти, горючее. Для меня нет преград, пока дом в безопасности и Катя с мамой здоровы. А теперь, преодолевая путь до моста, я будто теряю почву под ногами. Твердая каменная дорога становится мягкой, колени подгибаются, а руки холодеют.
Я вдыхаю холодный воздух полной грудью. Дым становится более едким, но в нем различается и другой запах – гнилостный. Он принадлежит живым трупам, оставленным тварями на смерть. Каждый их них агрессивен и опасен. Достаточно царапины, чтобы стать такой же.
– Ну и вонь! – я закрываю нос рукавом. Гоню прочь мысль о количестве зараженных. Их должно быть много, если я чувствую гнилостность на таком расстоянии. Блуждающих без цели, с пустыми глазницами и слезающей кусками кожей. Они не чувствуют боли, лишены разума, но будто споры чумы, не могут остановиться, напоминая о том, что твари не дремлют. Звери в лесу, вьют гнезда в мертвых лесах и всегда испытывают голод.
От площади к мосту вместе со мной бежит немало горожан. В основном постарше, те, кто понимает, чем грозит оцепление зоны поражения. А еще военные, те, что из местных. Обычные дагорцы, которые поступили на службу к Темному горизонту.
Голоса доносятся со всех сторон, вонзаясь в голову тысячью осколков. Каждый звук наполнен страхом и болью за тех, кто остался на противоположной стороне. Там бушует пламя. Сама стена едва различима из-за дыма и огня. Огнеборцы пытаются потушить возгорание, а Стражи расстреливают тварей и зараженных, сопровождающих своих создателей.
– Проклятый мрак! – ругаюсь вслух, уперевшись в толпу. Люди скучились в десятки рядом, требуя выдать им родственников.
– Пропустите! У меня там сестра.
– Мрак, уйди прочь, – толкает меня мужчина в грудь локтем. Сбоку кто-то кричит на него, а я падаю.
Не пробраться. Как же Катюша? Она не переживет такой ужас. И никто за нее не вступится, если я ничего не сделаю!
Решительно поднимаюсь, поправляю порванное пальто и обтираю слезы рукавом. Смотрю на толпу и повторяю попытку прорваться. Теперь мне плевать, кто станет толкать или биться, я должна пройти.
Слепая от гнева, я сбиваю плечи в синяки, дорываю рукав пальто окончательно и не слышу оскорблений. Обезумевшие от горя и гнева лица проносятся фоном, меня пытаются хватать и толкать, но просвет уже близко. Как только добираюсь до металлической решетки, громко кричу, – Катерина! Катя!
Ограждение высотой в полтора метра. Можно перелезть, но за ним в ряд стоят военные.
– Стойте! Дальше нельзя!
– Мне надо!
– Девушка, стойте!
Страж грубо хватает меня за плечи и толкает назад от оцепления из военных Темного горизонта. Из-за широких плеч я не вижу задержанных, но знаю, Катя там. Я чувствую это. Скорее всего девочка побежала к Диане, ведь я сама просила побыть у нее. А это сразу за мостом…
Задержанных десятки. И становится все больше. Военные ведут людей с противоположной стороны моста. Каждого промаркируют и транспортируют в Мрачный удел на карантин. Говорят, так проводят выборку реально зараженных. Тот, кто здоров, может после вернуться домой, в родной Дагор. Однако, сколько себя помню, никто из тех мест никогда не возвращался.
– Пожалуйста, пропустите меня! Пропустите, я должна попасть к сестре!
Бородатый военный лет сорока, сильный и пахнущий табаком снова отпихивает меня к остальным, назвав "идиоткой".
– Вы не понимаете! Она мэрок! Неприкасаемая.
– Ничего не знаю. Стой, где стоишь!
– Мрак, – цежу сквозь зубы.
Пройти здесь не получится. Тогда я продвигаюсь чуть левее, уступив место другим буйствующим горожанам, и снова пробую перебраться через забор. Сзади кто-то помогает, но второй военный повторяет действия первого, затем третий и тогда я теряю терпение. Ни мне, ни другим родственникам задержанных не удастся пройти через оцепление силой. Время уходит и, если я ничего не придумаю, Катя погибнет.
– Я требую, чтобы вы немедленно пропустили меня! – Хватаюсь двумя руками за металлический столб и толкаю вперед, раскачивая.
– Стой, дура, куда ты лезешь? Там заражённые, – передо мной страж помоложе предыдущих, – Мы не можем допустить распространения инфекции.
– Не все присутствующие в зоне заражены. Вы же знаете, без повреждений человек здоров!
Маска военного сдвинута на лоб. Он очень юн. Глаза полны ужаса, губы дрожат. Он на службе недавно и еще способен к состраданию. А может быть он из Дагора, потому так взволнованно рассматривает лица в толпе.
– Вы не имеете права препятствовать супруге военного из Темного горизонта пройти в зону маркировки задержанных.
– Что? Ваш муж воин Темного горизонта?
Есть! Сама не знала, что есть такое правило. Рядом стоящие люди с интересом замолкают.
– Да! Мой муж лейтенант Веслав, Страж Темного горизонта, – громко чеканю я. Чувствую, как губы дрожат и руки тоже. Но я все же поднимаю их, демонстрируя серебряную повязку. Ту, что повязал Дмитрий, – Возможно вам будет проще вспомнить, если я скажу, что он Бион!
– Веслав, – повторяет коротко стриженный широкоплечий парень с винтовкой. На мгновение он смотрит под ноги, а затем оборачивается к своим за спиной, – Сержант! Тут супруга лейтенанта Веслава Истрова. Требует, чтобы пустили.
– Дочка, разве ты замужем за Стражем? – Причитает старушка рядом со мной, – Ты внучка моего посмотри, пожалуйста? Его Ванечкой зовут. Двенадцать лет, он мэрок.
– Посмотрю, – шепчу, не сводя глаз с военного, а затем касаюсь рукой ладони женщины на моем плече, – Обязательно.
Время тянется вечность, даже если это несколько минут. Секунда за секундой утекают, отнимая надежду найти Катерину.
Не так быстро, как бы хотелось, но план срабатывает. Молодой военный получает сообщение в наушник и обращается ко мне.
– Пропускаю! Но только одну. Подтягивайся, помогу перелезть.
Рев толпы усиливается. Кто-то ликует, а кто-то проклинает. Я хватаюсь руками за перила, и сильный парень перетягивает меня на себя, убрав винтовку за спину. Я чувствую, как дорывают мое пальто, остаюсь только в платье за ограждением.
Мне удалось! Я увижу Катю!
Благодарю стража, захожу за оцепление и столбенею. Всего в двадцати метрах впереди стоит ОН. Веслав держит винтовку, перекинутую ремнем через плечо, и пристально смотрит мне в глаза. За спиной Биона колонна. Людей по одному маркируют и усаживают в тентованный кузов грузовых машин. Никто из задержанных не сопротивляется вооруженным стражам. Крики родственников за чертой остаются всего лишь гулом, ничего не значащим для зачистки.
По телу бегут мурашки. Как будто от морозного ветра подступающей Стужи, но это не так. Пронзительный взгляд Веслава сжигает изнутри. Он знает – я соврала. Никакая я не жена. Не была и никогда не буду…
Я решаюсь выйти навстречу. Ноги онемели, едва слушаются. А еще ужасно холодно наступать босиком на каменные плиты. Только сейчас понимаю, что потеряла обувь в борьбе. И пальто утрачено. А платье, то самое, белое – порвано и перепачкано. Я больше не похожа на ту девушку, которую мужчина желал получить в проклятом лесу.