Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 2)

На часах около восьми. Шейла ждет меня в четверть девятого. Магазин в десяти минутах от дома, и я не любитель опаздывать. Но контроль над отцом дело обязательное. Он и при маме не особо следил за питанием, предпочитая домашней еде что-нибудь мучное, на скорую руку. А со мной и вовсе стал относится к своему здоровью попустительски. Его вес достиг ста двадцати семи килограмм. Врач прописал диету и умеренные физические нагрузки. Со вторым справится каждодневный путь туда и обратно до метеостанции, где Анка трудится сменами, а с первым приходится бороться дочери. Усердно и назойливо бороться!

– Руби, иди спокойно, ни о чем не переживай! Главное, чтобы ты позавтракала. А я обед соберу, не маленький.

Седовласый мужчина не оборачивается, очевидно зачитавшись новостями. А я уже одной ногой у двери. Ищу в полутьме сапоги. Давно надо было вкрутить новую лампочку.

Наш арендованный дом небольшой, старенький, но уютный. Комната отца и моя располагаются в разных частях друг напротив друга по длинному коридору. Этот же коридор служит прихожей. А прямо напротив входной двери располагается кухня-столовая. Есть еще подсобка и погреб. Можно даже на чердак попасть, если выставить прямо над входом люк с потолка. Но за пару месяцев я туда ни разу не сунулась. Представляю сколько там хлама и уборки. Лучше оставлю это добро на потом.

– Смотри мне! Увижу, что снова перебиваешься сэндвичем, позвоню твоему доктору. Ты же не хочешь проблем?

– Хорошего дня, Руби!

– Пап!?

– Я поем, не переживай. Иди, дочка.

Я закатываю глаза. Ну точно ребенок. Никакой ответственности.

Надев с трудом найденные под обувной полкой сапоги, и поцеловав отца в щеку, направляюсь в магазин Уильямсов. Он всего в паре кварталов от нас. Пятый по счету в Уткиагвике, продуктовый маркет. Открылся с полгода назад и взбудоражил размеренную жизнь местного населения, точно разорвавшийся старый снаряд. Каких только слухов не ходит! Говорят, владелец магазина очень богат. Что он переехал сюда, скрываясь от долгов в штатах, ведь в здравом уме такого решения не принимают! Его семья ведет закрытый образ жизни на окраине Барроу и все члены большой диаспоры как на подбор хороши собой. Не просто так, а потому что они какие-то особенные.

Но мне пока не довелось встретить никого из семьи Уэйна, как и его самого. А к восхищению внешними данными на Аляске я отношусь скептически. Большая часть тех, с кем я познакомилась, эскимосы. Их могут запросто удивить новые жители с материка просто потому, что они НОВЫЕ.

До работы добираюсь быстрым шагом прямиком по автомобильной дороге. Машин немного, а тротуар по колено завалило снегом. Хоть фонари светят везде и на том спасибо! Те, кто живут во мраке два месяца обеспечили себя искусственным светом.

Я люблю холод, особенно когда одежда соответствует. Пока с этим проблем нет, но в январе такой роскоши, как минус десять днем, не будет. Придется закупаться. Для этого буду усердно работать. Анка на метеостанции получает немного. Этого хватает на продукты. В Барроу они стоят в три раза дороже обычной цены. Все из-за поставок авиатранспортом. Дорог к городу нет.

Я не боюсь труда. Так я буду находиться в социуме, чтобы не сойти с ума дома на заочном обучении университета и в постоянной готовке для отца.

Переезжая в Барроу, мы знали, что будет непросто. Но это лучшее решение. Моя мама грезила полярным городом, отец тоже говорил о своем прошлом с теплом. В двадцать семь Анка совмещал научную работу и древние знания. Он ведь самый настоящий потомственный шаман. Знания мужчины высоко ценятся среди эскимосов. И все пришлось оставить одним днем, как только мне исполнилось четыре.

Помню мама говорила: «Анка гаснет в Иллинойсе». А когда я спрашивала, почему мы уехали, та отвечала: «Чтобы поправить твое здоровье, дочка. Я ни о чем не жалею. Ты вырастешь, и мы вернемся!».

Но маме так и не довелось ступить на землю Уткиагвика. А мы с отцом решили, что в Иллинойсе нас больше ничего не держит.

«Дом» – первое, о чем я подумала, сойдя с трапа самолета в то время, как другой мечтал бы спрятаться на борту и умолял увезти его к солнцу и теплу. Мне же здесь дышится легче. Темнота и мороз не пугают. Да и люди Аляски другие. Будь то эскимос или американец. Все дружелюбны. Чем холоднее город, тем теплее в доме.

– Руби? Привет! – Машет Шейла. Девушка старше меня на семь лет. У нее двое детей и развод. Как говорит она же – успела все в этой жизни! Но при этом оптимизма не занимать.

– Ты снова за старое? – Не терплю дурных привычек, замечая, как напарница тушит ногой окурок. На голове нет шапки, курка застегнута наполовину, в глазах азарт.

– Ой, да это от нервов! Пойдем скорее, поможешь прибрать на полках. Сегодня у нас смотрины.

Кареглазая брюнетка морщиться, ее улыбка от уха до уха прячет под щеками глаза. Она хватает меня под руку и тянет за стеклянную дверь с надписью «ЗАКРЫТО». Я поскальзываюсь, едва не упав. Из мороза попадаю в тепло, где яркий холодный свет слепит глаза.

– Скажи уже, что за смотрины?

– Да я места себе не нахожу. Руфь позвонила и говорит, Уэйн прилетел с поставкой продуктов. Он и его сын сегодня будут устанавливать новую вывеску, а заодно проведут с нами вторичные собеседования. Ну я-то точно остаюсь, а ты должна произвести впечатление. Сама знаешь, на стажеров тут никто не рассчитывал. Могут срезать тебе зарплату или того самого, – она проводит большим пальцем перед шеей, – Уволить тебя.

Меня нисколько не трогает шанс потерять работу, тем более, я понимаю к чему ведет Шейла. Спокойно снимаю куртку, иду к ящичкам, а на губах глупая улыбка. Да мне и самой интересно!

– А раньше их здесь не было?

– Я не застала. Они возвращаются к полярной ночи. Странные.

– Может дела на материке.

– Может быть. А теперь будут здесь! Как говорит Руфь, надолго!

– Шейла, признавайся, ты ведь не из-за собеседований так встревожена? – Оборачиваюсь к девушке, которая вовсю поправляет себе каре, и подкрашивает губы, – Хочешь посмотреть на Уэйна? Говорят, он красавчик, как и его родственники.

– Ему сорок семь, – Довольно цитирует напарница, – А я люблю мужчин постарше. Двадцать лет не большая разница? Нет. Моему бывшему тридцать семь.

– Шейла, которому из?

– Марку. Ой, Руби, ты тоска малолетняя. Лучше подумай, он ведь не один. С ним сын, – Шейла толкает меня в плечо, подмигивая, – Взрослый уже.

– Мне все равно.

Вру. Надеваю передник поверх джинс и направляюсь в зал. Ну конечно же мне не все равно. Иначе я бы не смотрела в отражение стекол. Хорошо ли я выгляжу? Может пойти переодеться? Нет уж. Мне не до игр с богатенькими сыновьями предпринимателей. Важно только одно – не потерять работу.

Глава 3. Встреча

К девяти утра в магазин пришла Руфь. Женщина полностью замещает Уэйна во время его командировок, ведет отчетность, набирает сотрудников и следит за порядком. Меня она взяла только потому, что училась с отцом в одной школе. Анка однажды упомянул, что я ищу подработку и та позвала в продуктовый. Она пообещала, что сможет выделить бюджет на подменного продавца. В тот момент я была уверена, что достаточно пройти стажировку, а теперь нужно понравиться владельцу продуктового. Нравиться нарочно я не умею.

– Девочки, пока не трогайте коробки со снэками. У нас будет еще пара стеллажей, они пойдут туда, – Руфь указывает в сторону правой части магазина. Она еще не выглядела презентабельно и использовалась как стихийный склад. Коробки, упаковка, ветошь. Шейла постоянно говорила, что однажды все это придется разбирать.

– Я на кассе, Руфь. Пусть Руби этим займется.

– Я не против.

– Ох, не думаю, – Полноватая невысокая женщина с короткой мужской стрижкой, поправляет свитер. Он новогодний с оленями и явно ей не по размеру. Но управляющая никогда не пыталась выглядеть дорого. Ее работа и занятость определяет внешний вид.

– Что?

Руфь морщится и смотрит на меня оценивающе. В ее раскосом взгляде вижу сомнение.

– Я справлюсь. Они не тяжелые.

– Ну конечно… Нет уж. Я попрошу Ника, грузчика. Пусть выйдет в смену, перетаскает.

– Не выйдет он! – Подмигивает Шейла из-за кассы, – Я видела его вчера у ларька. В ноль. И как только до дому дотащил свой зад.

– Снова?

– Вроде с женой поругался. Она с детьми у матери.

– И все то ты знаешь. Мдааа, – сопит Руфь, потирая подбородок, – Тогда займемся этим вдвоем. Не стану я нагружать тяжелой работой юную девочку.

Я не юная девочка, а почти двадцатилетняя женщина. И мне не привыкать к тяжелой работе. По дому я помогаю отцу как сын, а не дочь. Но спорить с Руфь не стала.

Мы закатываем рукава и принимаемся фасовать коробки. По замыслу нужно было освободить достаточно пространства для презентационного новогоднего товара. Уж чем-чем, а подобным в Барроу никто не занимался. Самой известной инновацией был маркетинговый ход с кофе. Один местный владелец крохотного кафе повесил вывеску «Всем туристам бесплатная чашка кофе!». И это сработало. Туристами пожелали быть все. Только местные. И одной чашкой не обошлось, к кофе он продавал местную выпечку и десерты.

Время за работой пролетело незаметно. Мы расчистили большую часть стены. Я увлеклась, а внутренний перфекционист наслаждался свободным пространством в маленьком помещении. Даже дышать стало полегче.