Адельфина Призрачная – Иллюзия Реальности (страница 4)

– Черт побери, – ругнулся он, поднимаясь. Я следом, обняла блондина руками со спины, когда тот ответил на запрос через устройство, похожее на круглую ручку с голубым огоньком. Новые технологии, о которых мне пока не было известно. Пустошь вообще предстала для меня другой. Андарион часто упоминал об этом месте, как об отсталом. Но реальность оказалась другой.

– Да, прибыл. Расположился, спасибо! Буду через семь минут. Принято!

Теперь устройство загорелось красным, Адам обхватил мои руки ладонями.

– Прости, Эмбер, мне пора.

– Как мне быть? Что делать?

Военный обернулся ко мне и криво улыбнулся.

– Обживайся и отдыхай. В боксе разберешься?

– Конечно, – ответила я, осмотревшись, – Думаю это мне по силам.

В спальне мебель, стены, и элементы декора были подобраны в светлом, почти белом оттенке. Огромная двуспальная кровать стояла в центре, за ней фронтальная стена с потолка до пола остеклена в два ряда: окно бокса и внешняя обшивка здания. Слева от двери возвышался белый шкаф на рельсах, больше похожий на стену с едва различимыми серебряными струнами-ручками. На полу лежал жесткий тканный коврик, а напротив кровати на стене висело полотно неактивного экрана и маленькая полочка с выстроенными в ряд странными приборами. Для чего они и какими пользоваться – придется разбираться.

– На кухне найдешь стандартный набор пайка. Его предоставляют всем семейным. Приготовь себе обед и обязательно поешь. Для меня ничего не делай.

– Хорошо, я справлюсь.

– И вот еще! Наши сумки должны быть на базе к вечеру. Если получится, запрошу, чтобы их доставили со склада посылок к боксу. Если тебе потребуется что-то еще, воспользуйся приборными панелями и информационным табло у Витрума. Слева, ты видела.

– Видела, – повторила, как робот.

– Используй код на руке для активации. Он твой ключ для всех дверей Пустоши.

– Адам, все будет хорошо, – ответила я как можно уверенней, а сама прокручивала в голове, в какую сторону нужно повернуть от лифта, чтобы найти дверь бокса. И стоит еще раз посмотреть на номер.

– Я в тебе не сомневаюсь.

Адам нехотя поднялся с кровати, отложил в сторону связное устройство и направился в ванную комнату. Пара минут на умывание, и мы прощаемся, так и не побыв вместе.

– Эмбер, если что-то вспоминаешь, не делись этим ни с кем, хорошо?

– Адам, я не стану…

– От этого зависит твоя безопасность, – настаивал военный, – Это место военный объект и люди вокруг поступают в соответствии с законом. Не распространяйся о прошлом и о Черных топях. Ни о чем, кроме ранения.

– Я никому ничего не скажу.

Супруг наклонился ко мне и поцеловал в лоб.

– Надеюсь увидимся вечером. Ты не жди, ложись спать вовремя.

– Я буду ждать!

В ответ на возражение Адам мучительно улыбнулся. На его щеках проступили ямочки. Сейчас я видела в нем простого, доброго и очень светлого мужчину. Однако шрамы говорили об обратном. Я не знала каков он в бою, там, где приходится убивать.

Мы простились, я осталась одна в пустом и абсолютно белом боксе. Нужно было обустраиваться и я погрузилась в быт. Обследовала все шкафчики, нашла пару комплектов постельного белья, полотенца, набор стандартной домашней одежды с соответствующими нам размерами. А еще для меня была подготовлена роба, чтобы было в чем выйти, пока не подвезут личные вещи. Она была сшита из бежевого очень плотного материала. Надевать такое мне не хотелось, и я закинула вещь на дальнюю полку.

В ванной комнате я обнаружила упакованные в деревянные короба, скрепленные подобием смолы, предметы личной гигиены, вроде зубной щетки, ваты, пилочки. А еще набор косметики: шампунь, мыло, масла. Все строго по списку на маленькой голубой панели. Активные экраны с данным по боксу располагались в каждой комнате для удобства. Так новые жители могли точно знать, что здесь есть и чего не найти.

Кухня оказалась чуть меньше спальни. Верхних шкафов нет, только нижние – абсолютно белые, с посеребренными ручками. А морозильная камера хранения удивила – она выдвигалась из нижнего яруса шкафов.

Чуть дальше у панорамного окна стоял небольшой столик и два одинаковых стула на стальных одинарных ножках.

– Гостей в таком месте не примешь, – озадаченно прошептала я, вспоминая дом Анны и гарнизон. Квартира там была крохотной, но стульев хватало, а еще веяло уютом, пусть и в небольшом цветовом хаосе. Здесь же холод и чистота. А еще вечная ночь за стеклами гиганта.

Несмотря на страх высоты, я решила подойти к окнам ближе. Огромные, от пола до потолка, они не внушали доверия. Мозг обманывался, представляя себе хрупкость конструкции, а еще это ощущение полета, будто стоишь у края и вот-вот сорвешься вниз.

– Надеюсь, со временем, я привыкну.

Всматриваясь в горизонт, я заметила свет вдалеке. Это в десятках километров от Витрума. Как будто город. В остальном на территории красной пустыни были заметны лишь единицы одиноких одноэтажных построек за границами военной базы. Возможно, они заброшены, либо это домики местных жителей.

Через пару часов одинокого пребывания в боксе, я решила выйти за его пределы и познакомиться с жизнью Витрума. Посмотрела на дверь, запомнила номер, проговорив вслух, – Пятьсот тридцать три. Не забудь, Эмбер.

И в этот раз подходить к перилам на этаже я не стала, а в лифте со мной спускались двое мужчин, оба военные. Зашли на десятом этаже, не поздоровались в ответ и странно косились в мою сторону. Стало как-то не по себе. Только на выходе один из них с усмешкой отметил вслух, – Порядочные жены командующих с незнакомыми мужчинами в лифтах не катаются.

Я одарила военных недобрым взглядом. Вот еще! С какой стати мне выбирать с кем спуститься на одном лифте? Они вошли в кабину, а я должна была выйти? Мне хотелось ответить им колкостью, но от растерянности, слов не нашлось.

– Пропуска сдаем и отмечайтесь, – громко обратился к двум наглецам высокий охранник у дверей Витрума.

– Посмотри, какая секретность, – рассмеялся тот, что помоложе, – Из этого саркофага без снимка сетчатки не выйдешь.

– Быстрее, молодые люди, вы находитесь на особо охраняемом объекте!

Они засуетились по карманам, а я прошла мимо, приложив руку к устройству. Оба смерили меня недовольным взглядом, оставаясь позади. Так случилось мое первое знакомство с солдатами, о которых Андарион говорил правду. И за короткое мгновение, на уровне молчания, я почувствовала себя не только отомщенной, но и особенной.

– Эмбер?

Знакомый голос окликнул меня. Я обернулась, увидев Анну с дочкой на руках.

– Поверить не могу? Разве так бывает?

– Вот уж точно! Повезло, что ты тут! – женщина подошла ко мне вплотную и крепко обняла одной рукой. Затем отвела глаза, отстранившись, – Пройдемся?

– А где второй малыш?

– Милая, идем в сторонку. Не будем болтать на проходе. Я тебе все расскажу, – Анна выглядела тревожной, – Я рада тебя видеть, Эмбер.

Случилось что-то плохое. Темные круги под глазами и уставший вид женщины плохо маскировали попытки быть дружелюбной.

Мы повернули направо, в сторону зоны отдыха и детских площадок. На улице было очень шумно. Со стороны базы доносились звуки машин и голоса солдат на построении. Я то и дело косилась в сторону прозрачного ограждения, но искаженное стекло мешало рассмотреть, что происходит за пределами элитной жилой зоны.

Детская площадка тоже сильно гудела. Детки радостно носились, катались на горке и качелях, а мамочки обсуждали друг с другом насущные проблемы. Похоже я вышла в час пик. Всем хочется немного отдохнуть вне боксов, особенно после тяжелого переезда.

И в этой суете на меня и Анну никто не обращал внимания. В шуме мы могли «спрятаться».

– Иди поиграй, – подруга отпустила Диану и та побежала с синим ведерком к песочнице. На девочке было надето яркое желтое платье. Она успела его запачкать, упав на попу, но нисколько не расстроилась.

– Присядем в сторонке? – предложила подруга, – Знаю, всем плевать, но лучше быть осторожными.

В сторонке это ближе к ограждению. В самый угол к двум деревьям неизвестного мне сорта, растущим в больших горшках при искусственном освещении.

– Что случилось? – я опустилась на стеклянную поверхность лавочки. Оказалось очень удобно. Изгиб к спинке анатомически подходил под тело человека. Будто форма до миллиметра высчитана лучшим мебельщиком Пустоши.

– Да сущий ад творится с первого дня, как мы сюда приехали! – Анна потерла нос, справляясь с эмоциями, – У Томаса второй день лихорадка. Он весь в крапивнице. Слабеет день ото дня. Я понятия не имею, что это за болезнь. Уже все перепробовала, ничего не помогает. В Пустоши мы впервые, Эмбер. Это может быть реакция на воздух или местную воду. Я вся извелась от страха за его жизнь.

– Сочувствую. Это ужасно, – я коснулась руки подруги, – Ты была у лекарей?

– Да. Томаса забрали в местный медицинский блок. Чтоб его! – Анна ругнулась в кулак, – Он общий, не ориентирован на детей. Это формальная клиника. Знаешь, чисто прививки поставить, горлышко посмотреть. Там всего пять палат, одна из которых занята роженицами. А оборудования ноль. Так что хоть он и под присмотром лекарей, но они мало чем могут помочь мальчику…

– Что говорят?

– Да ничего не говорят. Пока разрешают приходить к Томми дважды в день. Вот навещаю, кашки приношу. Он у меня тепличный мальчик.

– И как его состояние?