Адельфина Призрачная – Иллюзия Реальности (страница 11)

– Эмбер, нет, я не…

– Подлец! – прошипела я, замахнувшись и отвесив лекарю пощечину с такой силой, что ладонь загорелась огнем. Но я забыла о том, что он волк и этот удар всего лишь поцелуй ветра. Эбен не сдвинулся с места, пристально смотря в глаза, – Ты соврал мне дважды! Дважды, Эбен! А говорил, что больше нечего скрывать!

– Стой, – брюнет схватил меня, скользнувшую под его рукой к выходу, но я попыталась вырваться. Не вышло, – Постой, теперь нельзя уйти.

– Можно! Уйду и не стану говорить. Не хочу слушать очередную ложь.

– Я не стал говорить, чтобы не навредить тебе, глупая. Если бы Андарион знал правду, тебе не жить.

Глава 4. Эбен

Истина, как вода, рано или поздно просочиться сквозь пальцы. Мое прошлое не исчезло, оно спряталось где-то на задворках памяти и постепенно вспыхивает бессвязными обрывками. Если Эбен пытался меня спасти, то должен был в определенный момент все объяснить. Но даже исчезая из моей жизни, он ничего не сказал.

Я не ушла. Стояла и молчала, пытаясь успокоить внутреннюю бурю. Эбен терпеливо ждал. И когда мои плечи опустились, а взгляд стал спокойным, мужчина заговорил.

– Эмбер, если ты действительно готова узнать прошлое, я все расскажу. НО ты должна понимать, что таким образом потеряешь ту безопасность, к которой пришла. Ты должна выбрать: знать и все изменить или забыть и спокойно жить дальше.

– Выбора нет. Я уже вспоминаю. Думаю, это не остановить.

– Процесс восстановления памяти долгий. Если ты не будешь на этом фокусироваться, прошлое не вернется.

– Это странно, Эбен, жить так, будто ничего не было. Не помнить детства, юности, не помнить нас.

– Ничего особенного. Есть только настоящее, все остальное либо еще не случилось, либо давно завершилось. Ты переехала в новое место, у тебя есть муж и перспективы. Фокусируйся на этом и создавай новое прошлое.

Лекарь был так спокоен. Он смотрел на меня с теплом и заботой и это после того, как я залепила ему пощечину. Об этом я успела пожалеть, особенно когда лучше рассмотрела лицо Эбена. Мужчина будто скитающийся зверь, потерянный, уставший, без блеска в глазах. Совсем не такой, каким был в Андарионе.

– Я хочу помнить родных. Родителей. Они ведь лежат в Черных топях?

– Район массовых захоронений? Ты вспомнила их?

Я припала спиной к каменной стене и коснулась рукой виска. Нажала на него, чтобы подавить пульсирующую боль. Она пришла ко мне, как только попыталась вспомнить.

– Это место называют скорбным в Пустоши. Теперь я знаю. А воспоминания… Все случилось на пути к Витруму. Наша машина остановилась. Вроде проблемы на дороге, я точно не знаю. Все остались в кузове, а я нет. В том месте много могил, они взбудоражили память.

– Что ты сделала? – Спросил Эбен.

– Сошла вниз и побежала вперед по болотам. Адам ринулся следом, пытался меня остановить, а потом… Он чуть было не погиб из-за меня.

– Об этом слышал. Его подстрелили повстанцы. Твоей вины в этом нет.

– Конечно есть. Если бы я не сбежала…

– Возможно его бы убили у машины. Поэтому вы встали на дороге, это диверсия.

– И все же я не могу избавиться от чувства вины. Гадать что было и чего бы не было, все равно, что оправдывать глупый поступок. Но, Эбен, в тот момент я не могла мыслить адекватно. Сбегать не собиралась, однако отчетливо помню, как на короткий миг возненавидела Андарион и военных. Мне кажется, я презирала даже Адама.

– Ты любишь его? – Эбен произнес это шепотом и без надежды. Он будто хотел убедиться в том, что, итак, понятно.

– Люблю. А раньше…

– Любила другого человека, – закончил за меня Эбен. Он сдержанно улыбнулся, зажав уголки губ.

– Я этого не помню. Но ты должен знать, в Андарионе все было по-настоящему. Может я полюбила тебя, потому что помнила это чувство?

– Мне было восемь, когда тебя привели к старушке Нэн, – без моего согласия, Эбен начал рассказывать. Я не противилась, – Решение приняли родители, если не ошибаюсь, твоя мама. Я помню, как она выглядела – молодая, красивая и глаза большие, добрые. Вы очень похожи.

– Не помню ее лицо.

– Ты видишь ее в зеркале, – усмехнулся Эбен, – С появлением маленькой шестилетней Эмбер моя жизнь изменилась. Я влюбился, представляешь? Держал тебя за руку, дарил свои игрушки, защищал.

– Прям влюбился?

– Сложно было не влюбиться в наивные глаза голубого цвета. И ты не была испугана, как другие дети. Ты всегда спорила с другими, отстаивала свое и умела дружить.

Лекарь улыбался, вспоминая прошлое.

– А Нэн?

– Нэн ты любила. Она была хорошей, доброй женщиной.

В памяти не было образов, но ее голос я помнила даже сейчас.

– Дом Нэн не был домом няни. Туда попадали особенные дети и некоторое время оставались для обучения. Так жители Пустоши пытались нас защитить, – Эбен опустил глаза, как будто вспомнил что-то важное, а затем сухо добавил, – И не только Пустоши. Были некоторые потомки из семей Андариона, чьи родители сообразили отправить своих сыновей подальше от Хельги.

– Адам?

– Нет. Адам не был среди детей. Ему не посчастливилось иметь связи в Пустоши. Чтобы спрятать особенного ребенка в городе, где система отслеживания граждан на высоком уровне, его матери пришлось выбирать меду будущим в проекте Рыцарей и военным делом.

– А я? – до меня дошло то, о чем пытался сказать Эбен, – Ты сказал, в дом Нэн попадали особенные дети. Я тоже особенная?

Стало тяжело дышать. Нутро протестовало тому, чтобы я вспоминала. Эбен не замечал борьбы, я старалась маскировать панику, чтобы он не остановился, не передумал говорить.

– У тебя есть способность, – подтвердил брюнет, – И я был очень удивлен, когда ты не распознала код после амнезии. Ты даже не поняла, что это.

– Так в чем моя особенность?

– В коде, – развел руками Эбен, – Ты обладаешь способностью не просто запоминать сложные числа и разбираться в кодах и шифрах системы Андарион. Ты можешь писать их, выстраивать сложнейшие логические цепочки и менять под нужные комбинации. И пока опытные программисты будут разбирать язык и кодировку, ты справишься с поставленной задачей, не погружаясь в процесс.

– Нет, я так не умею.

– Умеешь, – настаивал брюнет, – Ты гений кода.

– Меня этому обучали?

– Достаточно с тебя того, что ты знаешь почему была у Нэн. С кодом история сложная и, прости, но рассказать могу только о нас. Я не буду рассказывать о твоем обучении и потенциале.

– Нет, нет! – я заметила, что лекарь занервничал и схватила его за рукав куртки, – Почему?

– Твои умения причина всех бед. Станешь вспоминать, разорвешь все связи с Андарионом, – Эбен взял меня за руки и убрал их от себя. Где-то рядом зазвучали голоса. Лекарь осмотрелся и заговорил тише, – Так ты точно потеряешь Адама.

– Эбен, – я проигнорировала его предостережения, – Меня ведь нашли в комендантский час?

– Да, верно.

– Я помню, смутно.

– Эмбер… Я предупреждаю тебя, не копайся в прошлом.

Этот умоляющий взгляд. Но на меня он не действовал. Мотор внутри заработал, и я не могла избавиться от интереса к прошлой Эмбер. Воспоминания рвано пробирались в сознание. Я вспомнила, как по огромному мосту к рычагу. У меня была задача, я волновалась. Кто-то пытался отговорить меня. Это был мужчина, но не Эбен. Над мостом стояла стена звукового воздействия. После я вспоминаю сильный ветер, удар, темноту и голос Розмари на дороге.

– Архитектор говорил, что я готова…

Этого человека я тоже вспомнила, но только внешне. Ему около сорока пяти. Волосы с проседью, очки, и приятный бархатный голос. Архитектор относился ко мне с теплотой и даже уважением. Как будто отец. Он восхищался мной.

Воспоминания о мужчине четкие, но образные. Никакой конкретики и даже имени. У него нет имени. Только странное прозвище или это мог быть позывной?

Из раздумий меня вытащил Эбен. Мужчина прикоснулся ладонью к щеке и наклонился, обеспокоенно рассматривая мое лицо.

– Эй, ты побледнела. Все в порядке?

– Не знаю. Голова сильно кружится.

– Так, хватит. Для человека, пережившего амнезию, подобные разговоры могут быть травмирующими. Идем, – Эбен крепко взял меня за руку повел за собой, – Тебе нужно прилечь. В моей комнате.

– Я не могу.

– Не паникуй, я тебя не трону. Знаю, ты замужем и любишь блондина. Но я ведь лекарь! Моя обязанность заботиться о больных.