Аделаида Котовщикова – История одного сбора (страница 13)
— Пионеры должны путешествовать! — горячо говорит он. — В двух отрядах у нас семь звеньев. Пусть одно звено пойдет на завод, другое — на железную дорогу, третье — в порт, к морякам, четвертое — к летчикам на аэродром…
— Постой, постой, Петя! — останавливает его Ксения Львовна. — Объясни толком, зачем пионерам итти во все эти прекрасные места?
— Как зачем? Чтобы посмотреть, какая там дисциплина. Ведь сбор-то на тему «Что такое дисциплина?». Вот каждое звено и расскажет на сборе о том, что оно видело. Я уверен, что без дисциплины нельзя водить корабли и самолеты, конструировать машины…
— Мы в этом тоже не сомневаемся, представь! — насмешливо заметил Игорь. — А мысль вообще неплохая…
— Пятое звено отправится на какую-нибудь фабрику…
— А почему не в типографию? — спросил Ваня.
— Можно и в типографию, — охотно согласился Петя. — Ах, да, там ведь твоя мать работает. Отлично! К ней и пойдут пионеры. Шестое звено — в научно-исследовательский институт. Седьмое звено… еще не придумал куда. Но профессий так много!..
— А в школе ты никого не хочешь оставить? — спросила Анна Афанасьевна. — Всех разошлешь по городу?
— Разумеется, оставить в школе одно звено необходимо, — сказала Ксения Львовна.
— Но что они станут в школе делать? — удивился Петя.
— Придумаем им работу, — улыбнулась Анна Афанасьевна.
— А газету разве вы не выпустите совместно к сбору? — спросила Валентина Ивановна.
— Гм! — нахмурился Петя. — А ведь верно!
— По-моему, и дома надо оставить одно звено, — заявил Пухов.
— Ну, еще дома — придумал, нечего сказать!
— Напрасно ты, Петя, возмущаешься, — поддержала Игоря Анна Афанасьевна. — Конечно, надо, чтобы ребята поняли, что дисциплина нужна и в домашней обстановке.
— Тогда уж и на улице! — подхватил Петя. — Разве это не важный вопрос — дисциплина на улице?
— Ну, уж с этим я не согласен! — решительно запротестовал Ваня. — Нечего ребятам на улице торчать. Пусть лучше подберут вырезки из «Пионерской правды» и «Ленинских искр» о дисциплине.
Петя покосился на него и с сожалением сказал:
— Неисправимый человек! Это он говорит так, чтобы ребят в комнате удержать.
Все засмеялись, а Ваня покраснел.
— Вырезки может подобрать звено, которое останется в школе, — утешила Ваню Анна Афанасьевна. — А теперь давайте уточним, куда же все-таки пойдут пионеры.
…Через два дня Петя и Ваня собрали председателей советов отрядов, звеньевых, пионеров-активистов обоих отрядов и рассказали им о предстоящем сборе. Они окончательно уточнили, как будет проходить подготовка к нему и план его проведения. Потом Петя написал на бумажках «завод», «типография», «железная дорога», «институт», «школа», «дом» и, свернув их в трубочки, положил в коробку. Звеньевые по очереди, пошарив в коробке, вытаскивали из нее бумажные трубочки. Жребий решено было тянуть, чтобы никому не было обидно: ведь каждому звену, конечно, хотелось пойти на завод, на железную дорогу или в институт, а не оставаться в школе и тем более — дома!
14
На этом небольшом собрании Степы Птицына не было. Поискав его глазами среди ребят, Ваня спросил Вадима:
— А Птицына отчего нет?
— Он не актив, — невозмутимым тоном отозвался председатель совета отряда.
Ване стало обидно за Степку. Ему хотелось сказать Вадиму что-нибудь такое, что бы поубавило у этого не по возрасту солидного и забавного десятилетнего гражданина сознание своего превосходства над другими. Но, так ничего и не придумав, Ваня только вздохнул.
«И потом Вадим, в сущности, прав! — размышлял он. — Степка и верно — не актив!» Ему вспомнились синие озорные глаза Степки, его вздернутый нос, почему-то всегда исцарапанный — с котом, что ли, дерется? — его круглую, коротко остриженную голову, его подвижную, вертлявую фигурку. И вдруг Ване очень захотелось повидать Степку, «разглядеть» его хорошенько. С недавних пор Ваня присматривался к мальчикам своего отряда с неожиданным для него самого любопытством. Вот Анна Афанасьевна тогда на заседании комитета комсомола упрекнула Петю, что он не знает своих пионеров. А он, Ваня, знает своих? Нет! Он и понятия не имел, что Степа такой озорной! Нет, он, конечно, не знал Степу и не задумывался никогда о том, какой он есть!
— Ваня, ты о чем так задумался? — ласково шепнула Белухину Анна Афанасьевна.
— Ни о чем… так… Анна Афанасьевна, вы не скажете мне: что за те дни, что я не был в отряде, ребята получали двойки?
— Вчера Птицыну пришлось поставить двойку за контрольную по арифметике.
Анна Афанасьевна произнесла это с таким огорчением, что Ваня сначала удивился, а потом вдруг отчетливо понял: «А ведь как учителям, наверное, неприятно, если приходится нам двойку ставить!»
— Надо бы мать Степы вызвать, — продолжала Анна Афанасьевна. — Но не хочется по некоторым соображениям… Самой, конечно, следует к Степе домой зайти, поговорить с ним…
— А если я зайду? — вырвалось у Вани, и краска смущения залила его щеки.
Анна Афанасьевна, словно не видя вспыхнувших Ваниных щек, обрадованно сказала:
— Это было бы превосходно! Поговори с ним по душам. По арифметике Степа шел неплохо. Что случилось? Я буду тебе очень благодарна, если ты его навестишь…
15
— Я охотно бы с тобой поменялся, — заявил Петя Ване. — Повел бы твое звено в железнодорожное депо. А ты бы с моим звеном остался в школе.
Ваня отрицательно замотал головой.
— Даже и не заикайся! Меняться не буду!
— Да шучу, шучу, — расхохотался Петя. — А ты уж испугался!
Ваня тщательно подготавливал посещение пионерами железнодорожного депо. Он побывал у начальника депо. Волнуясь, изложил он суть дела седоватому хмурому человеку в погонах с молоточками и получил от него разрешение на посещение депо. Повидался и с машинистом. Молодой белозубый парень, перемазанный мазутом, пришел в кабинет начальника, вызванный телефонным звонком. Сначала он удивился Ваниной просьбе поговорить с пионерами о дисциплине, а потом засмеялся и сказал:
— Ладно уж! Правильное вы, ребята, дело затеяли! А ты меня здорово поймал! Послезавтра отправляюсь в рейс!
В красный уголок депо Ваня и привел после трех часов свое звено. Все прошло как нельзя более удачно. Ребята были от экскурсии в восторге. Комсомолец-машинист не только рассказал им много интересного, но и показал стоявшие на ремонте паровозы разных марок и даже позволил слазить в паровозную будку. И только одно обстоятельство испортило настроение вожатого: к звену самовольно присоединился Вадим.
В раздевалке Ваня услышал, как один из мальчиков сказал Вадиму:
— И ты с нами? Ты ведь не в нашем звене!
— Мне можно в какое я хочу звено! Я председатель, — последовал спокойный ответ.
Ваня возмутился: «Что за нахальный мальчишка! Но как поступить? Сказать Вадиму: «Ты с нами не пойдешь»? Он будет спорить, а затевать с ним разговор некогда! Да и ронять авторитет председателя совета отряда перед пионерами не следует».
Да и чего греха таить! Главное, что удержало Ваню от разговора с Вадимом, было одно простое соображение: он был не уверен, что Вадим послушается его приказания и останется.
И все же, когда звено подходило к депо, Ваня подошел к Вадиму и тихо сказал ему укоризненно:
— Не дело, что ты пошел с нами! Всем бы хотелось на железную дорогу. Надо соблюдать дисциплину.
Вадим и ухом не повел, точно не слышал. Он преспокойно осматривал паровоз и задавал больше всех вопросов.
Опять он спасовал перед этим самоуверенным мальчуганом! От недовольства собой Ваня даже плохо спал в эту ночь.
16
«Здравствуй, дорогой папа!
Давно тебе не писал, потому что было очень некогда. Но мне известно, что тебе каждые 4–5 дней пишет мама, поэтому у тебя нет оснований для беспокойства о твоем сильно соскучившемся семействе, в том числе и о сыне, с которым происходят сейчас очень интересные события.
Дело в том, что у нас будет совместный сбор двух отрядов, моего и Ваниного. Сбор будет о дисциплине. Мы-то с Ваней давно понимаем, что такое дисциплина, а вот четвероклассники — нет. Знаешь, папа, я теперь всегда стараюсь и их глазами взглянуть на то, что делается в отряде, а не только своими. Мы теперь бываем во всяких замечательных местах. На-днях ходили в типографию. Здорово получилось, что ребята видели, как печатаются детские книги и учебники — для них же. А про учебники им Евдокия Степановна — Ванина мать — сказала:
«Представьте себе, что мы выпустили бы «Грамматику» с ошибками, например, такую, где напутали бы про имя существительное. Сколько тысяч детей выучили бы правило неверно? Ну-ка, сообразите, что значит в нашей профессии внимание и четкость!» А на прощанье она подарила нам две металлические пластинки, те, что вылезают из линотипа. На пластинках было набрано:
Работай, учись: и живи для народа,
Советской страны пионер!
Пластинки были горячие, и мальчики удивлялись. Им очень нравилось, что они горячие. А один мальчишка сказал: «Вот не думал, что каждая страница книги сначала бывает такая горячая, как из печки!»
А вчера я с одним из моих звеньев ходил в научно-исследовательский институт, и мы там увидели много ценного. Одна сотрудница показала нам эксперименты, с помощью которых исследуют, различают или нет животные цвета. Мы вошли в комнату и сидели очень тихо, в сторонке. Ребята старались даже не шевелиться и совсем не болтали. Вот молодцы! В этой комнате на полу стоит длинный ящик и в нем пять круглых отверстий. Над отверстиями висят на гвоздиках фанерные диски, покрашенные в разные цвета. Собаки и хорек получают еду — печенье и кусочки мяса — только тогда, когда входят в отверстие с зеленым клапаном и выходят из него обратно. Цветные диски каждый раз перевешиваются научными сотрудниками на новые места.