Аделаида Котовщикова – Белая стая (страница 17)

Девочки рассмеялись.

— Конечно, не все в избе отогревались, — сказала Таня. — Многие в сараях, которые близко к утятнику. А больше всего просто в загонах. Отогрелись, просохли и ожили!

БЕЛЫЕ ПЕРЬЯ

После урагана прошло несколько дней. Таня и Света возвращались домой с утятника. Вдруг Таня озабоченно посмотрела на Свету:

— А что же мы с тобой забыли про нашу тайну?

— Про какую тайну? — с подчёркнутым удивлением спросила Света.

Таня погрозила ей пальцем:

— Не прикидывайся, Светка! Ведь сразу догадалась, про какую…

— Ну, зачем нам туда идти? — вздохнула Света. — Там, наверно, ливнем всё залило, воды по колено.

— Нет, нет, мы непременно пойдём! Сегодня же! Я фонарь возьму. Налью в «летучую мышь» побольше керосину.

— Почему побольше? Разве там длинное подземелье? Идти долго?

— Не длинное подземелье, а на всякий случай. Мало ли что… Вдруг задержимся, — пусть нам светло будет. А воды туда много затечь не могло. Там кустами закрыто.

Но воды в старом блиндаже хватало. Под ногами у девочек хлюпало. Осторожно продвигались они в полумраке.

На этот раз спустились в «пещеру» без особого труда. Таня впереди, с прижатой к животу «летучей мышью», Света за ней.

Таня зажгла фонарь. Стоят девочки и озираются. Над ними покатая низкая крыша из брёвен. Брёвна кое-где мохом поросли.

— Вот как обвалятся нам на голову! — прошептала Света.

— Трусишка! — укорила её Таня. — Подпорки-то целы. Видишь, какие толстые?

Столбы, что кровлю подпирают, кажется, и в самом деле прочные. Света успокоилась. И вдруг вздрогнула: Таня фонарь повыше подняла да как вскрикнет:

— Ой, что это? — показывает пальцем: — Гляди!

В углу блиндажа, на земле белые птичьи перья валяются.

Таня скорее фонарь на скамью поставила — деревянная скамейка стояла возле дощатого стола.

— Света, ужас какой! Кто-то уток здесь ощипывал. Утиные перья. Сырые от дождя. Коротенькие… Не уток перья — утят!

— Не наших ли? — тихонько вымолвила Света.

Почему-то и Таня понизила голос:

— Конечно, с утятника! Не понесут же сюда из деревни уток щипать. Четыре утёнка у нас не нашлись. Два, которые через дырку — и два из контрольной группы… — Нагнулась Таня, перья рассматривает и чуть не плачет. — Знаешь, это лисицы их сюда заволокли, утяточек!

— Думаешь, всех четырёх, — которые пропали?

— Мало пёрышек для четырёх, — грустно сказала Таня. — Похоже, что одного тут лиса погубила. Только почему остатков никаких нет? Хоть бы лапочка недоеденная валялась…

— Голодная была, наверно, лисица. Все подчистила.

От волнения Света в первую минуту, кроме белых перьев на земле и нагнувшейся над ними Тани, ничего не видела. А теперь стала присматриваться, не мелькнёт ли где лисий хвост? Набрела взглядом на стол и видит: какая-то на нём куча лежит. Фонарь ниже стола стоит, на скамейке, и не разглядеть, что там. Света шагнула к столу. Что-то там лопухами прикрыто. Осторожно сдёрнула она лопухи, — сердце при этом дрогнуло, а ну, как там кто-то живой притаился? — и прямо опешила:

— Та-аня! Тут не лиса живёт! Разве лисицы книги читают? Про космос. Спутник на обложке!

В один миг Таня возле неё очутилась, фонарь на покосившийся стол взгромоздила.

— Правда, книга!

— Смотри, и огарочек прилеплен! — показала Света на торчащий из стола коротенький остаток свечки. — Его зажигали, чтобы читать. Ой, Таня, всё-таки тут какие-то разбойники живут. Зачем они прячутся?

Таня взяла в руки книгу.

— «К другим планетам», — прочла она название. — Значит, разбойники межпланетными полётами интересуются? И ничего удивительного! Полёты в космос всех-всех интересуют… — Она стала листать книгу. На стол выпал лист бумаги. — Это что?

Приглушённым голосом девочки прочли одновременно:

— «Минны! Очень опасно! Замедлиного действия!»

Света охнула. Таня книгу выронила. Шлёпнулась книга на стол, а девочки прямо обмерли — всем известно, что мины от сотрясения взрываются, — на бумагу, как на ядовитую змею, уставились.

Потом Таня прошептала:

— Опять мины с двумя «н»… С ошибками разбойники пишут!

Не спуская с бумаги испуганных глаз, Света пробормотала:

— И «замедлиного» неверно написано. По-моему, там после «л» должно быть «е», а «н» два… Но хоть и с ошибками, а всё-таки где-нибудь тут есть мины! Уйдём отсюда, Танечка! Ведь замедленного действия! Убежим, пока не взорвались! Ну, пожалуйста!

— Закладка в книге… — Упрямая, бесстрашная Таня снова взялась за книгу, вытянула лоскуток, засунутый между страницами, стала его разглядывать. — Клетчатый. Красные были клетки. И коричневые. Полиняли сильно. Что-то какая знакомая тряпочка?

— Ну, потому что у Сеньки такая рубашка есть! — выпалила Света. — Уйдёшь ты, нако… Ой! Постой, Таня! — От внезапной догадки она даже про взрыв забыла.

— Что? Что ты ещё увидела?

— Ой, Танечка, милая! Не лиса съела утят! Нет, нет, не лиса! Их Дыдык съел!

Сбивчиво, кое-как Света обо всём Тане рассказала. Как сидела она в сумерках на пригорке, и подумалось ей, что вот были бы утята зайчиками, а два утёнка и в самом деле скакнули через загородку. И как она подумала на Сеньку, потому что он там возле ходил, но даже верить такому не хотела. А потом Сенька стал «следы заметать»… И, как видно, Сенька утят не на базар отнёс, а сюда притащил…

Ужасно бестолково Света рассказывала. Но Таня всё поняла.

— Садись на лавку! — сказала она решительно. — И никаких мин не бойся! У Сеньки нет мин — где он их возьмёт? Это он нарочно, верно милиционер говорил! Чтобы испугались и ничего не трогали. Если кто наткнётся на книгу и что ещё у него, у Сеньки, тут есть… — Таня опустилась на скамейку. — Света, Света, как ты могла молчать? Почему сразу мне обо всём не рассказала?

Света тоже присела.

— А о чём бы я рассказала? Я сама ни в чём не уверена. Мне показалось, что утят тащут, но так плохо было видно: неизвестно, — правда ли это? Когда утят не хватило, номера 29 и номера 85, я уже не сомневалась: стянул кто-то утят. Но что это именно Сенька, — как я могла сказать? А потом я про всё это и забыла. Ливень всё у меня из головы вытряс…

Таня сидела растерянная и грустная.

— Теперь я всё понимаю, — проговорила она задумчиво. — Сенька здесь устроил себе такое…

— Убежище, — подсказала Света.

— Ну да. Жильё своё собственное устроил… Книга это Сенькина. Он взял её в школьной библиотеке. Я теперь вспоминаю, что он перед каникулами даже на арифметике её один раз читал. И получил двойку, потому что его как раз вызвали. Как это Сенька не сдал книгу в библиотеку, когда велели сдать до каникул?.. — Таня оглянулась со вздохом. — Неужели Сенька так сырьём и съел утят? Печки никакой здесь нет. И следов костра не видно. Да тут костёр если зажечь, от дыма задохнешься.

— Таня, а как же тут военные варили, в блиндаже? Ведь и на войне обедать надо.

— Они здесь навряд ли варили. В военных частях есть полевые кухни, оттуда обед развозят по траншеям, по окопам. Наверно, и по блиндажам. А может, тут и стояла когда-то печка, маленькая, железная. И труба куда-нибудь высовывалась наружу, чтобы дым вытягивало. Ведь это когда было. Печку после войны жители отсюда сто раз могли забрать… Это просто ужасно, если Дыдык уворовал утят! Никогда бы не поверила, что он на такую подлость способен! Яблоки из чужого сада он ещё стащит, из частного — в совхозный сад у нас теперь ребята не лазят… А уж утят… Он утят спасал!

— Мне тоже не верится! Но… перья-то откуда?

— Вот то-то и дело, что перья… Утята тут находились. «Против факта не попрёшь», — как папа мой говорит… Знаешь что, Света, теперь уж всё это надо выяснить. Пусть Сенька признается! Я заставлю его признаться! Ведь он же пионер!

Так долго девочки просидели в заброшенном блиндаже, что совсем продрогли. Были бы мины, хоть и замедленного действия, непременно успели бы взорваться. Вылезли девочки из блиндажа и, расстроенные, разошлись по домам.

А наутро в утятнике случилось новое происшествие.

Перед работой Глаша всех собрала на лужайке под берёзами. Лицо у Глаши нахмуренное и недоумевающее.

— Ребята, что за опыт особенный ставит ваше звено? Почему я о нём не знаю? В чём дело? Признавайтесь немедленно!

Все очень удивились. Загалдели разом:

— Какой опыт?