Аделаида Форрест – Простительные грехи (страница 20)

— Ты оденешься. Мы поедем к Маттео, где нас ждет священник, и когда мы придем туда, ты наденешь это чертово платье, Самара.

— Или что? — Выдавила я. Что-то внутри меня хотело взбунтоваться, хотело знать, как далеко он зайдет. Я не знала, была ли это та часть меня, которую он сломал, признав, что свадьба будет ради моей безопасности, или это просто разожигало пламя того, что создал Коннор, когда предал меня.

— Ты не покинешь этот дом. Ты не вернешься к работе. Я буду держать тебя взаперти в позолоченной клетке, где только я смогу услышать, как ты поешь, Голубка. Я не буду рисковать тобой, даже если для этого придётся заставить тебя ненавидеть меня, чтобы сохранить твою безопасность.

Я удивленно выдохнула, глядя на него в шоке, моя нижняя губа задрожала, когда слезы обожгли горло. Его большой палец погладил мою скулу, как будто он почувствовал, как трещина внутри меня стала еще больше.

Как линия разлома, разрывающая мой мир на две части.

Две стороны линии боролись во мне, одна умоляла меня принять ее такой, какая она есть. Лино будет моим, моим мужем.

Но другая сторона цеплялась за реальность. Что этого не было реальностью и никогда не будет.

— Тогда ты ничем не лучше его! — прошипела я. — Заманиваешь меня в ловушку брака, которого я не хочу во так.

Его лицо исказилось от боли, и я тут же пожалела о своих словах. Я знала, что он другой до глубины души, но я не позволю другому мужчине сделать меня пленницей в моей собственной жизни.

Его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его челюсть сжалась от гнева.

— Я совсем не такой, как он. Все, что я делаю, — это для того, чтобы ты была в безопасности. Все. Даже это.

— Ты не поступишь так со мной, — прошептала я, но слеза, упавшая на большом палец Лино, говорила об обратном. Он сделал бы это. Я знала, что Лино имеет в виду каждое слово, которое он когда-либо говорил мне. Оказалось, что он имел в виду именно это, когда сказал, что однажды женится на мне, хотя в то время он не мог этого знать.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы я говорил, что сделаю что-то и не доводил дело до конца? — Его голос стал грустным, печальным, как будто он чувствовал, как я близка к критической точке. — Позволь мне защитить тебя, vita mia.

Перевод: Жизнь моя.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как мои ноздри раздуваются, когда я пыталась найти слова для того, что мне нужно было сказать.

— Если я это сделаю, ты позволишь мне уйти? Пойти на работу?

Будучи самым честным человеком, которого я знала, он дал мне ответ, который, как он понимал, мне не понравится.

— У тебя будет собственная охрана, но да. Тебе будет разрешено приходить и уходить по мере необходимости.

Я сглотнула, прежде чем кивнуть. Я знала, что после того, что случилось с Айвори, Лино не станет рисковать моей безопасностью. Жена Белланди — ценный товар, даже если она не настоящая жена. Ни один Белланди не потерпит оскорбления, если у него отнимут что-либо принадлежащее им.

— Я никогда не прощу тебе этого, — прошептала я. Я знала, что эти слова были правдой. Меня пронзило чувство предательства: он заставляет меня делать то, чего я не хочу. То, что, как я думала, он никогда не сделает со мной, даже если это будет ради моей же безопасности.

Я доверяла ему, а он это нарушил.

— Ты простишь. Это может занять время, но для Белланди развода не существует. У нас есть целая жизнь вместе. — Его губы ненадолго коснулись моего лба, прежде чем он отстранился. Он схватил платье с кровати, взял из шкафа один из своих костюмов и направился к двери.

— Лино! — запротестовала я, следуя за ним в порыве движений. — Так приставь ко мне охрану. Мне не обязательно быть твоей женой, чтобы быть защищенной. Я сделаю все, что ты скажешь, чтобы оставаться в безопасности. Обещаю. Только, пожалуйста, не заставляй меня делать это, — рыдала я.

Он повернулся и посмотрел на меня, дикий взгляд его глаз заставил меня отступить на шаг.

— Одевайся, — прорычал он, выходя за дверь. — Мы уезжаем через десять минут. Когда мы доберемся, Айвори поможет тебе с макияжем.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня смотреть на платье со слезами на щеках. С последним беззвучным рыданием я пошла в ванную, чтобы высморкаться.

Чтобы скрыть покраснение вокруг моего носа, им потребуется какой-нибудь креативный макияж, но я знала, что они это сделают.

Если мне придётся выйти замуж, я не буду выглядеть как благотворительная акция.

Даже если это было правдой.

✽✽✽

Я оделась, но не с намерением идти с Лино.

Чем бы он ни угрожал, я не могла смириться с мыслью о том, что выйду замуж за другого мужчину, который меня не любит. С мыслью о страданиях на протяжении всей жизни в браке, где я буду любить своего мужа больше, чем он когда-либо будет любить меня.

Я прокралась в коридор так тихо, как только могла, спустившись по лестнице в гостиную. Если я доберусь до своего телефона, я могу позвонить Явину, чтобы он забрал меня. Возможно, он не такой могущественный, как Лино, но, по крайней мере, поможет мне.

Спустившись по лестнице, я поспешила в гостиную. Я все еще была босиком, если не считать носков, которые больше помогали красться по дому. Я вздохнула с облегчением, когда добралась до комнаты незамеченной, но в замешательстве огляделась, не обнаружив телефона на столе, где он должен был лежать.

— Ищешь это? — спросил Лино, и я обернулась, чтобы посмотреть на него в дверях холла. Он уже оделся в свой костюм, а платья нигде не было, но мой фиолетовый телефон оказался в его руке на мгновение, прежде чем он сунул его в карман брюк.

— Это второй раз, когда я ловлю тебя со своим телефоном, — обвинила я. — Если бы он не был защищен паролем, я бы подумала, не просматривал ли ты его.

В ухмылке, появившейся на его лице, не было той теплоты, которую я привыкла видеть, это был язвительный взгляде, в котором не было ни капли веселья от моих попыток отвлечь его от идеи свадьбы.

Свадьбы не будет.

— Мой день рождения не самый креативный из кодов доступа, Голубка. — Его лицо дернулось от высокомерия, и я подавила румянец стыда, заливший мои щеки. — Знаешь, как я догадался, что он твой?

Я покачала головой, сглотнув, когда он медленно подошел ко мне.

— Потому что твое — это мое. — Он заправил прядь волос мне за ухо, его напряжённые черты лица смягчились в тот момент, когда он коснулся меня. — Иди за обувью.

— Нет. Я никуда с тобой не пойду. — Я оттолкнула его руку, и то, как его глаза снова расплавились, заставило меня с тревогой сглотнуть. Что-то изменилось в этот момент, как будто щелкнул переключатель, и он вернулся к той стороне, с которой мне никогда не приходилось иметь дело. С рычанием он наклонился вперед и поднял меня на свое плечо. Я взвизгнула, ударив его в его чрезмерно накачанную задницу.

— Опусти меня, бабуин-переросток! — Я закричала, когда он повернулся и направился к входной двери. — Лино!

— Тихо, Самара. Так не должно было быть, но ты слишком чертовски упряма, чтобы просто слушать меня. Так что мы пойдем по трудному пути.

— Ты мудак!

Когда он распахнул дверь и шагнул наружу, холодный воздух ударил по моим бёдрам, отчего по коже побежали мурашки. Я прижалась к его плечу, пока он торопливо спускался вниз по лестнице к машине, ожидавшей на подъездной дорожке. Я подняла голову, чтобы посмотреть через его плечо, куда мы пошли, и увидела знакомую фигуру, выпрыгивающую из машины. Он схватился за ручку задней двери, и на этот раз Лино, не возражал против того, что кто-то другой открыл дверь для меня.

— Джорджио, не смей!

— Простите, мисс Махони, — пробормотал он, и его лицо покраснело от вида моей ярости.

Лино сбросил меня с плеча, каким-то образом поймал в свои объятия и затащил в машину прежде, чем я успела высвободиться из его хватки. Я немедленно ринулась к другой двери, яростно дергая ее, но она не открывалась. Они включили чертову блокировку от детей.

— Лино, да помоги мне Боже, выпусти меня из этой машины прямо сейчас! — потребовала я, когда он забрался в машину рядом со мной, сел на сиденье и поправил галстук, пока я злилась на него. — Это не смешно.

— Разве я похож на того, кто шутит? — спросил он, и машина дернулась, когда Джорджио съехал с подъездной дорожки. До дома Маттео было недалеко, и у меня не оставалось времени, чтобы убедить его, насколько это плохая идея. Но логика ускользала от меня, и я чувствовала себя не более чем загнанным в угол животным. Я вздрогнула, когда он попытался дотянуться до меня, мое тело напряглось, чтобы отбиться от него.

— Черт возьми, Самара! Это для твоего же блага.

— Есть способы получше. Это неправильно, — возразила я, и он протянул руки и обхватил меня. Притянув меня на колени, он прижимал меня к себе, пока я извивалась.

— Шшш. Нет ничего более правильного, чем это, Голубка, — смягчился он, и я с всхлипом рухнула на него. — Это всегда были ты и я. Это всегда будем ты и я, Самара. Ты должна позволить мне позаботиться о тебе.

Казалось, что вся борьба исчезла с этими словами, как будто они задели что-то внутри меня. Мы всегда были вдвоем, вот почему было так больно, что он рисковал тем, что у нас было, ради чего-то столь ненужного.

Его куртка промокла от моих слез, когда мы добрались до дома Маттео.

Он был достаточно мил, чтобы сделать вид, что ничего не заметил.