Адель Огнева – Его Каприз или замуж за Дьявола (страница 44)
Выражение Полины сменилось. Сейчас она волновалась, и Титов дал мне следующие указания:
— Переходи в наступление, Марго. Но громко, и четко!
Немедля больше ни секунды, я выкрикнула:
— Тебе лучше самой признаться! На кого ты работаешь?! — мой голос на неё не сработал, поэтому я решила сменить стратегию.
Быстро подойдя к Полине, я выхватила бутылку из её руки, и откинула в сторону. Воспользовавшись её замешательством, я схватила Полину за волосы, сильно дернув в сторону:
— Ты знаешь, что бывает за ложные показания?! Или думаешь, раз Паша сейчас в тюрьме, он не сможет добраться до тебя?
— Ты сама во всем виновата! — Полина начала хныкать и вырываться, но я лишь сильнее дернула её волосы вниз. — Я любила его! Хотела выйти за него замуж, но ты все испортила!
— Я испортила?!
Полина несколько раз пыталась достать до меня рукой, но из-за ей состояния она не смогла. В итоге она не выдержала, и расплакалась:
— Я не знала, что все так выйдет! Я хотела только устранить тебя! Я не хотела, чтобы Пашу посадили!
— Что? — я не совсем понимала смысл её слов, но вот Титов кажется понял.
Он быстро произнес:
— Марго, уходите оттуда, сейчас же! Это ловушка!
Не успела я отпустить Полину, как за моей спиной послышались громкие аплодисменты.
Отпрыгнув от Полины, которая тут же упала на колени, я встретилась взглядом с незнакомым мне мужчиной. Но мне не нужно было угадывать, кто это. Я итак знала.
— Виктор… — сорвалось с моих уст.
Титов кричал в наушник, но я словно к полу приросла.
— Какой смелый цветочек у нашего Огарёва. Не побоялась прийти, и для чего? Чтобы заставить Полину отказаться от своих слов?
Виктор представлял из себя худого, не сильно высокого мужчину. Острые скулы, первая седина в волосах. Он не был похож на бизнесмена, скорее, на наркомана. Об этом еще говорило то, что он постоянно подтирал нос рукой, словно только что принял порцию кокаина. Его глаза опасно блестели, а Полина и вовсе забилась в угол, при виде его.
— Девчонка работает на меня. — захихикал Виктор, словно сумасшедший, и кивнул на Полину. — Это я заставил её соврать прессе.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — мой голос не дрожал, я знала, что в сотнях метрах от дома стоит целый фургон с вооруженными операми.
— А разве ты не это спрашивала у неё?
Виктор усмехнулся, и начал медленно подходить ко мне:
— Вторая девушка тоже работает на меня. Симпатичная горничная.
— Не подходи! — я поправила наушник, но больше не слышала голос Титова.
Вдруг, что-то произошло? Вот теперь мне стало и правда страшно.
— Паша и правда думал, что будет постоянно рядом, возле тебя? — спросил он, подходя еще ближе. — Думал, что сможет защитить тебя. Как самонадеянно.
Он хлопнул в ладони, и вздохнул, словно был расстроен.
— Что тебе нужно? — голос начинал дрожать, я не понимала, почему в дом не врываются опера и Глеб.
— Месть. — прошипел Виктор, доставая пистолет из кобуры. — Паша отчаянно пытался меня посадить, я посадил его. Он хотел обмануть меня, подставить, и поплатиться за это.
В следующий момент дверь дома распахивается, и сюда врываются вооруженные полицейские.
Но не успеваю я обрадоваться, так как Виктор успевает наставить на меня дуло пистолета.
Раздается громкий выстрел, и мое тело пронзает жгучая, раздирающая изнутри боль. Я смотрю на живот, наблюдая, как ткань одежды намокает, окрашиваясь в алый цвет.
Уходя в себя, я даже не чувствую звука следующих выстрелов и криков оперов.
Прежде чем я упала на пол, я увидела лицо Глеба. Бледное, и испуганное. Он изо всех сил бежит ко мне.
Не смотря на пелену слез, что застилает мне глаза, я вижу перед глазами не Глеба, а того человека, который не раз спасал меня, который стал для меня всем. Я улыбнулась, пусть и понимала, что это всего лишь иллюзия, которую показывает мне мозг перед скорой смертью.
В какой-то момент все пропало, погрузилось в черную пелену, и боль ушла. Я получила спокойствие, о котором так мечтала.
Глава 34
Словно под гипнозом смотрю, как тонкое, хрупкое тело падает на холодный, каменный пол гостиной Соколовых. Не могу пошевелиться, мое тело будто обледенело. Кровь в жилах стынет.
Но не смотря на все это я срываюсь с места, вопреки крикам Титова и его команды.
Даже не смотрю в ту сторону, где оперы крутят Виктора, но я слышу его смех. Безумный, словно он считает себя победителем в этой больной игре.
В памяти всплывает картина, как когда-то я так же падал на колени перед своей мертвой девушкой. Словно дежавю. Я снова сижу, придерживая голову возлюбленной, хватаясь за последние остатки разума.
— Марго, посмотри на меня! — её лицо бледное, а кровь продолжает хлестать из раны. — Пожалуйста…
Второй раз в жизни я не знаю, что мне делать. Скорая не успеет, я понимаю, пусть и продолжаю надеяться. Я не могу остаться один, не тогда, когда нашел свой смысл жизни в этой девчонке.
Я чувствую, как начинаю умирать изнутри.
Из последних сил прижимаю руку к её животу, в попытке хоть как-то остановить кровь.
— Где эта гребанная скорая?! — не слышу своего крика, но продолжаю кричать.
Я не чувствую её дыхания, проводя рукой по щеке. Оно слишком слабое, слишком медленное.
— Все будет хорошо. — успокаиваю сам себя, замечая, как собственное тело дрожит.
Как же тяжело, и нереально больно. Лучше бы на её месте был я. Марго не заслужила такой участи. Она ведь хотела совершенно другого будущего. Счастливого, спокойного, без проблем и перестрелок. Она мечтала о детях, и сейчас я готов на все, чтобы дать ей это.
Она не может умереть.
— Я люблю тебя, Марго.
Никогда не говорил подобных слов, ведь считал это сентиментальной глупостью. Такие слова никогда у меня ничего не вызывали, но только не сейчас. Не знаю, но в груди что-то ёкнуло, захотелось говорить ей это каждый день.
Слышу звук сирены, и уже через мгновение к нам подбегают врачи с носилками. Все происходит как в замедленной съемке. Марго перекладывают на носилки, отпихивая меня в сторону, чтобы не мешал. А я продолжаю всматриваться в её бледное, бездыханное лицо.
Сложно сказать, сколько часов прошло с того момента, как все закончилось. Я не могу есть, не могу пить. Я хочу отдохнуть от самого себя. От своих постоянных страхов, сомнений, чертовых мыслей, и воспоминаний. Уже на повторе прокручиваю все моменты с Марго. Её улыбку, смех, нежный голос.
Стоит мне закрыть глаза, как её обворожительный, ангельский взгляд пленяет меня.
Я хочу выйти из свое больной головы, хочу перестать существовать, хотя бы пока врачи не вынесут свой вердикт.
В коридоре, где я сижу, стоит мертвая тишина, которая еще больше давит на мозги.
Ни один человек еще не вышел из операционной.
Я отослал Глеба и Нину, которые пытались меня поддержать. Они не понимают, все что мне нужно, это живая Марго.
Со слов друга я знаю, что Виктора передали в полицию, и на этот раз он не сбежит. Он сумел задурить головы многим, но только не Титову. Не зря он командир, потому что понял, кто стоит за всеми убийствами.
Как только меня забрали в отделение, Титов долго и нудно опрашивал меня, но вскоре к нам ворвался полицейский, под руку с Юлей, моей, уже бывшей горничной. Она была вся в слезах, и рассказала Титову занимательную историю. О том, как помогала Виктору, но исключительно из-за того, что он её шантажировал. Я не верил её слезам, и был уверен, что никакого шантажа не было, и в полицию она пришла чисто из-за того, что знала, что Виктора рано или поздно посадят, а её вместе с ним. Боялась за свою шкуру, вот и перестраховалась.
С Полиной было все куда сложнее, она так отчаянно хотела меня вернуть, что была готова сама убить Марго. Но что еще интересней, как оказалось, она и правда беременна. Не от меня, конечно, Полина призналась, что ребенок от другого мужчины. Она до последнего надеялась, что я поверю в её сказку, и вернусь, чтобы сохранить семью.
Из собственных мыслей меня вытащил голос Николая Соколова, который только что подошел, держа в руках два стаканчика с кофе.