Адель Хайд – Жена северного князя (страница 27)

И даже сразу не поняла, что произошло.

Сначала тихо стало, а потом будто прорвало боярыню... Голос у неё стал изменившийся, из подобострастного превратился в злобное шипение. Ну чисто змея!

— Туда тебе и дорога, девка иноземная! Не бывать тому, чтобы князь наш на иноземке женился! Чтобы правили Северным княжеством дети от иноземной жены!

Я глаза приоткрыла, а она стоит, лицо злое, на ведьму из сказок похожа, нервы у меня не выдержали, потому что ну сколько можно -то.

— Взять её! — крикнула я, отдавая команду своему охраннику.

Доля секунды, и вот боярыня уже лежит на полу, прижатая мощными лапами.

А я встала. Кликнула Хельгу, которая подбежала ко мне с тёплой водой. Платочек туда окунула, белую пудру с лица вытерла.

— Что, боярыня, не ожидала? — сказала я, глядя на неё сверху вниз. — Я тоже играть в эти игры умею. Зря вы так с Ольгердой. Я, конечно, клин между матерью и сыном вбивать не стану, но просто так ей это не спущу. И да, — решила я добавить, просто из вредности, —мои дети будут править Северным княжеством!

И выдохнула, а Буря мне под руку встал, голову лобастую подставил, мохнатый, тёплый, словно говоря: «Держись, хозяйка, со мной не пропадёшь!»

— Хельга, позови охрану. В темницу боярыню, и остальных Морозовых пусть допросят.

Велеть арестовать и допросить — это, наверное, было самым тяжёлым.

Не верилось мне, что боярин Фёдор Морозов, племянник этой «дворцовой» боярыни, знал о том, что она делает. Но, к сожалению, исключать и другие варианты было нельзя. Ну да допросят, в этом времени слабой быть нельзя. Иначе очень быстро закончится мой прекрасный второй шанс, а мне уже понравилось. Я уже обратно не хочу.

К моей радости, боярин Фёдор Морозов оказался не причастен к заговору. За тётку, конечно, переживал, и даже пришёл просить.

— А скажи мне, боярин, — спросила я его, — если бы твою жену отравили, что бы ты сделал?

Боярин замолчал, и голову опустил.

— Ну? — сказала я громче, и даже голос мой сорвался, потому что каждый раз, когда я вспоминала, как близко прошла мимо меня смерть, всё моё человеколюбие испарялось.

— Говори! — злилась на боярина, понятно, что за родню переживает, да только та родня на смертную казнь наговорила.

И боярин сказал, голос его был тих и страшен:

— Огнём бы выжег, разорвал бы, и рвал бы, пока не осталось ни куска.

И схлынула моя злость, потому что не услышал я ни слова неправды, от души борин сказал.

— Ну вот, — выдохнула я, —и благодарен будь, боярин, что тётка твоя пока в темнице сидит, моего князя дожидается. А то, что вам всем Морозовым заново придётся моё доверие заслужит, за то уже тётку свою благодари.

— Я не отступлю, княгиня Инга! Верой и правдой служить буду! Докажу, что честь для нашего рода не пустой звук!

— Ступай, боярин Фёдор, и не серчай за то, что злюсь, мне надо тоже в себя прийти.

Все эти заговоры сильно меня из колеи выбивали.

Хорошо, что Ругенвальд остался при мне. Будая-то я князю на выручку отправила, а Ругенвальд ему свой хирд под командование отдал.

И по моим расчётам, войско, что мы собрали, было по размеру сопоставимо с тем, что сейчас у князя. А ещё оно было сборным, часть войска состояла из старой дружины Будая, из альдейборгской дружины.

Узнав про альдейборгскую дружину, я удивилась, но Ругенвальд сказал, что при желании и больше набрать можно. Да и так из местных несколько десятков набрали.

Да и хирд, который со мной прибыл, почти целиком в войско вошёл. Его хирдманы уже и язык знали, и князя видели, и князю спокойнее будет. А новый хирд, отцом присланный, с Ругенвальдом посовещавшись я решила всё же оставить при себе.

Князь Яромир

Князь сегодня прошёл по лагерю, картина была удручающая, каждый день поминальные костры жгли.

«Это ж печенеги скоро прознают, что княжьи войска ослабли, да вырежут всех» — мысли князя были тревожные, уже двух гонцов отправил, а всё без толку. Из Вышгорода никаких известий не приходило.

Князь посчитал дни, и подумал, что уже пора бы. Даже если долго войско собирали, то оно уже на подходе должно быть, а высланные вперёд разведчики, который день возвращались ни с чем. Князь успокаивал себя, что весна, погода плохая, дороги развезло ... распутица.

И Яромир решил, что можно ещё несколько дней подождать. И, если войско не придёт, то он будет отступать. Людей сейчас сохранить важнее, чем территории.

И нехорошее предчувствие князя накрыло, что там происходит у них? Не случилось бы беды, с матушкой или с супругой. Думать об этом, находясь далеко, было тяжело, и князь это предчувствие от себя прогнал.

Вышгород. Терем Ольгерды

— Есть ли новости какие у нас, Остромир?

— О каких новостях спрашивает княгиня моя?

—Сам знаешь.

Князь по тону женщины почувствовал, что Ольгерда злится, и поспешил ответить: — Новостей пока нет, но дня на день ждём, — сказал Остромир, — Феодосия писала, что приняли её хорошо, и вхожа она везде.

Ольгерда вздохнула, и на душе томление разлилось: «Скорее бы».

А вслух спросила:

— А что-то, давно сын мой, князь Яромир, ничего не писал, не могли мы гонца пропустить? Как у него там дела? Скоро ли возвращаться собирается?

— Не было писем, княгиня, — поспешил ответить Остромир, и тут же добавил, как будто бы это он был виноват, и оттого оправдывается, что писем нет, — весна, дороги сейчас развезло, везде распутица. Даже если князь гонца послал, так, может, он в пути, где задержался.

Ольгерда кивнула.

— Да, может, и хорошо, что князь пока не возвращается. Нам бы дело с иноземкой решить, а там, глядишь, вернётся, и, как ты правильно говоришь, — весна. И невест помимо Любавы надо бы ещё подобрать, показалось мне, что не зацепила она князя.

Остромир нахмурился:

— Такого уговора не было.

— Ну ты сразу-то не злись, — сказала Ольгерда, увидев, как у Остромира выражение лица поменялось. — Нам же главное, чтобы князь наш счастлив был.

— Да, Олюшка, — кивнул Остромир. — Это сейчас самое главное.

А сам подумал о том, что гонцов надо бы потихоньку придушить. Не дай бог известно станет, что уже два гонца прибыло от князя Яромира, и оба у него в тёмной сидят.

Он бы и Феодосию Морозову придушил, да как туда дотянуться? О таком надо было сразу думать, да Ольгерда поспешила и боярыню в Приладожье без ведома Остромира отправила.

Глава 35

Глава 35

А весна в Приладожье теснила зиму каждый день, и на удивление было очень солнечно. Будто бы весна очень торопилась, чтобы поскорее растаял снег и льды, и ей было бы удобно бегать босыми ногами по проснувшейся земле.

И вскоре лёд на реке затрещал, вздыбился, да рассыпался льдинами с неровными краями. Да и на озере сквозь лёд стала просвечивать чёрная вода. Правда, люди сказали, что летом она синяя, и я очень надеялась до лета этого дожить и сама это увидеть.

Зильбер начеканил мне пять сундуков новых денег. И когда эти сундуки мне в малую сокровищницу принесли, я вдруг поняла, что министра финансов у меня нет, и придётся пока самой всё рассчитывать. И размер денежной базы, чтобы деньга вес имела и не считалась простой безделушкой, и ценность относительно какой «валюты» мерить.

Собрала самых ближних бояр, посадника Павла тоже позвала. Он хотя и отличался хитростью, но в некоторых, а особенно денежных делах хорошо соображал, сказывался опыт. Ещё пригласила глав купеческих и мастеровых гильдий. И объявила следующее:

— Как лёд сойдёт, начнётся ярмарка, и я открою несколько контор в городе по обмену денег, потому что с этого дня все расчёты, в Приладожье, а затем и в Северном княжестве, будут делаться не в дирхемах и не в динариях, а в наших местных деньгах.

Если бояре в силу какой-то странной веры в меня просто кивали, то на лицах глав гильдий я увидела большие сомнения.

Пожилой глава купеческой гильдии встал, поклонился:

— Княгиня, могу ли я вопрос задать? В дирхемах, в динариях нам понятно, что сколько стоит. А как эту новую деньгу менять будешь?

Ну, на этот вопрос у меня ответы были.

— Менять буду пока один к одному к дирхемам, — сказала я. — По динариям — один к двум. Но жду, что вы меня должны поддержать, чтобы ничего нельзя было купить, не заплатив нашей деньгой.

Я кивнула Зильберу, который стоял здесь же, чтобы распахнул сундучки, пусть посмотрят, а я погляжу на их реакцию на те деньги, которые я сделала.

— Это златник, золотая монета, — вытащила я три монетки и передала посаднку, чтобы он передал остальным, и монетки пошли передаваться из рук в руки.