Адель Хайд – Жена северного князя (страница 12)

Хельга вообще оказалась незаменимым человеком, она где-то раздобыла железную миску, которую можно было нагревать. И мы с ней занялись приготовлением первых в этой реальности свечей из воска.

Форм у меня пока не было, поэтому делали скрутку. Намазали деревянный стол льняным маслом и вылили на него расплавленный воск. Воск был не очень чистый, там попадались какие-то вкрапления, подозреваю, остатки жизнедеятельности пчёл, но запах от него шёл приятный. Воск достаточно быстро застыл. И пока он не стал хрупким, ещё оставаясь тёплым, я осторожно начала скручивать, получившуюся пластину.

Как ни странно, но получилось у меня с первого раза. Я сделала две небольших свечи. И, хотя воска ещё было много, я решила не повторять эксперимент, подумав, что для того, чтобы продемонстрировать боярину Косте, этого будет достаточно.

Одну свечку мы с Хельгой зажгли, и какое-то время смотрели, как она горит.

Горела хорошо, я даже сама удивилась, как это у меня так всё с первого раза получилось.

А Хельга подняла на меня изумлённые глаза и произнесла:

— Дыма нет!

— Вся прелесть этих свечей в том, что они не чадят, — сказала я ей. — Только молчи, это наша тайна.

— А вы собираетесь это рассказать этому боярину? — почему-то с испугом спросила Хельга.

— Да, — ответила я, и, мне стало любопытно, откуда у Хельги такой испуг. — А почему ты так об этом спрашиваешь?

— Не верю я здесь никому. Обманут вас.

— Знаешь, Хельга, иногда приходится рисковать, мне сейчас здесь вообще не на кого опереться.

На следующий день боярин Коста пришёл перед ужином. Это было рано, у меня как раз ещё сидели-посиживали мои боярыни, и выгнать их я не могла, это бы очень странно смотрелось, поэтому пришлось импровизировать.

— Смотри, боярин, — отдала я ему заранее приготовленную, и положенную в мешочек половину свечи. — Эту свечку зажги и подожди некоторое время, ежели останутся у тебя вопросы, то приди и спроси.

Боярин ушёл.

На ужин я пошла в общий зал, я старалась каждый день туда на ужины ходить, несмотря на то что княгиня Ольгерда всё-таки оттеснила меня от главного места за столом, но после нескольких представлений с «выносом» её же бояр, с помощью моих хирдманов, я сидела прямо рядом с ней, пусть и не во главе, потому как совсем рядом с собой она сажала своего боярина Остромира.

Наблюдая за ними, я всё больше уверялась, что у них не просто деловые отношения.

Неожиданно, после того как произошла уже смена нескольких блюд, бояре вдруг начали что-то обсуждать. Мало кто знал, что я уже довольно хорошо понимаю язык. Ещё меньше людей знали, что я на нём неплохо говорю, а я и не старалась всем доказывать, что это не так, потому что мне было удобно, что они не стеснялись меня и в моём присутствии говорили многое.

Так и сейчас. Насколько я поняла, где-то что-то произошло, пришли какие-то новости.

В голове у меня щёлкнуло, откуда она могла получить новости? От сына, или от тех, кто сыну пишет. Оглядела бояр, которые разговаривали исключительно с княгиней Ольгердой, не глядя на меня, и поняла, что, если я сейчас задам вопрос, то окажусь в глупом положении из-за того, что никто не ответит, потому как все будут ждать отмашки княгини. Поэтому и вопрос я задала именно ей:

— Дорогая матушка, что за новости такие ты обсуждаешь с боярами?

Сначала мне показалось, что она даже головы не повернёт, но нет голову она повернула, а вот взглянула на меня так свысока, но ответила вежливо, но от этого ответ не стал менее гадким:

— Ничего такого, чтобы тебе следовало знать, и о чём бы тебе следовало волноваться.

Я бросила взгляд на остальных, сидевших за верхним столом. Лица бояр выражали любопытство и вежливость. А я подумала, а вдруг муж мой написал письмо и мне его просто не передали, поэтому и ответила ей:

—Я сама решу о чём мне волноваться, а, ежели мне муж письмо написал, а вы не передали, то и вам волноваться пора начинать.

А княгиня, как будто специально, паузу выдержала, да и громко произнесла:

—Волноваться тебе надобно, что утренней тошноты нет, может ты и не способная князю наследника родить?

Все, особенно за верхним столом, даже жевать перестали.

Я чуть было не задохнулась от охватившего меня гнева: «Надо же какая гадина, ведь знает, что у нас совсем с князем времени не было, а туда же.»

Хотя что это я, ведь знала же, что Ольгерда не успокоится пока не найдёт за что зацепиться.

Отвечать ей не хотелось, просто, потому что склока сейчас мне была не к чему. Посмотрела ниже, и наткнулась на серьёзный взгляд боярина Косты, и подумала, что вот надо бы с ним поговорить. Коста не показался мне таким человеком, который будет выполнять приказы княгини Ольгерды, касающиеся моей травли, и может расскажет, что там за новости.

И обиду эту я пока «проглотила».

Глава 17

Глава 17

А вечером ко мне пришёл боярин Коста. Я сначала переживала, но он сам мне сказал, что мне вообще-то пора начинать свои приёмы устраивать, иначе так и буду ходить за старшей княгинею. Оказалось, что, по сути, власть в тереме принадлежит мне, как супруге князя, но по факту, княгиню все знают, а я только прикатила, да из чужой страны, вот и не воспринимает никто.

Но Коста, достав из кармана огарок свечи, дал мне слово, что станем мы с ним партнёрами, и что он обязуется хранить этот секрет, пока князь не возвратится.

По прибыли мы с ним договорились по-честному. Я его сразу спросила:

— Если бы ты чем-то торговал, сколько бы ты в казну отдавал?

Из его объяснений я поняла, что примерно двадцать процентов. Верить на слово не хотелось, но пришлось, потому как обманывать меня боярину было чревато, всё же про князя я непросто так сказала.

Я предложила боярину тридцать процентов, и он… не согласился. После торговли мы сошлись на сумме пятьдесят пять, сорок пять после вычета налогов.

Звучало это так: прибыток поведем пополам, да с придачей. Тебе, княженка долг, мне корысть. Рядиться так, ты возьмешь половину, да еще малую толику, а я — половину, той толики не достаючи, чтобы тебе с верхом было, а мне без обиды.

В общем, ударили по рукам. Боярин организует производство, я рассказываю, как делать свечи, и контрольный пакет остаётся у меня.

Рассказал мне боярин и то, о чём Ольгерда не стала меня «тревожить». Это и вправду было письмо от князя, который писал, что выслал обозы с данью, сам ещё задержится, жене своей просил передать поклон, и интересовался не в положении ли я, оттого княгиня и злорадствовала.

Я пока решила явной войны не вести, а попробовать дождаться князя по-тихому, и по совету боярина начала потихоньку свой двор собирать, и свою казну. Ужины приказывала накрывать у себя в княжеской половине, и музыкантов приглашала, несколько бояр, из тех, кто не был сильно приближен, перебежали.

Конечно, я понимала, что это ещё не победа, что как только Ольгерда прикажет, половина назад понесутся.

Следующие пару недель я занималась именно тем, что обучала тех, кого Коста набрал, чтобы делать свечи. Я так поняла, что он из своих дворовых выбрал наиболее толковых, четверых, у которых руки из нужного места росли.

Плотник по моим рисункам, сделал требуемые формы. Там же, у Косты, мы их и испытали. В процессе обучения других я и сама училась, поэтому, когда мы сделали первую товарную партию свечей, эти свечки уже были похожи на настоящие.

Как я и предполагала, свечи произвели фурор.

Именно ко мне на ужины приходили послы иноземные, а днём могли прийти и купцы с товарами. И у себя я впервые свечи и презентовала. Приказала свечи на столы поставить, мне, конечно, сразу же высказали, что еда попортится, но я только улыбнулась, и, вскоре, все жевать забыли, только и смотрели на волшебные свечи, которые красивой витой красотой, (плотник оказался талантливый и в форме желобки сделал) постепенно сгорали на красивых подсвечниках, которые спешным образом сделали специально для моего терема.

А на следующий день Ольгерда за мной прислала, теремную девку. На этот раз не чернавка, но всё равно, уж если кого и должна была она прислать, то не меньше боярина. Девушку я приказала отправить обратно, и, как мне одна из моих боярынь сказала, что быть девке битой. Девушку было жаль, но это был вопрос принципиальный. И к вечеру на ужин ко мне пришла Ольгерда сама, вместе с боярином Остромиром.

Зашла, по-хозяйски осмотрелась. А я во главе стола сидела, вставать не стала, так спросила:

—Матушка, не желаете ли вечерять с нами?

— Желаю, — ответила Ольгерда и направилась ко мне, а за ней её Остромир со стулом.

А я подумала: «Вот и поменялись мы местами».

Но только, мне тяжело было так раскорячиться, чтобы княгиня не поместилась, поэтому села она рядом со мной. Еды ей положили, но есть она не стала, да я и не ждала, что она голодная придёт.

И княгиня устроила мне настоящий допрос:

— Говорят свечи у тебя волшебные? Не чадят и не воняют.

— Не волшебные, а получше, чем простые будут, сами посмотрите, — и я показала на те, что на моём столе стояли.

— Откуда же такая красота? Княжеские деньги тратишь? Кто из купцов привез?

— А вы, матушка, пошто столько вопросов задаёте, здесь нет ничего такого, чтобы вам следовало знать, и о чём бы следовало волноваться, — ответила я Ольгерде её же словами.

Она губы сжала, и, наклонившись близко ко мне, сказала: