Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 42)

Законник задумался:

— Фаина Андреевна, так ведь по закону.

— Николай Николаевич, так ведь и матушка моя по закону деньги занимала. А что теперь? Отдавать, похоже, не собирается, да и я не стремлюсь.

Головко опустил голову:

— Простите, Фаина Андреевна, не подумал. Ну что ж, давайте готовить бумагу, в которой будет указан этот месяц, чтобы у вас было подтверждение для кредиторов, что документ в суде. Я попробую подать его судье для визирования. Возможно, что нам с вами и удастся получить временную защиту.

На этом и решили.

Потом Алексей уехал на свои встречи, а мы с Верой, у которой, кстати, в гардеробе появилось несколько новых платьев, отправились по делам. А дела у нас были в доме Нуровых. И сегодня нам несказанно повезло, потому что у Раисы Леонтьевны в гостях был «дамский кружок». Это означало, что мы попали на встречу со всем местным обществом в женских лицах.

Мы с Верой немного опоздали, и когда вошли в уютную гостиную, в ней уже все сидели, занимаясь разными вещами: кто вязал, кто вышивал, кто-то сплетничал, а кто-то просто слушал. Объединяло их одно: у всех лица сразу стали заинтересованными, все хотели знать, что я привезла и принесу ли с собой новости. С новостями у меня было не очень, а вот образцы мои очень даже пригодились.

Основную часть баночек я презентовала Раисе Леонтьевне. По баночке досталось и каждой даме. Даже баронессе Сушке. Правда, прежде чем ей давать, я настояла, чтобы она подписала бумагу, что у неё нет аллергий.

— А почему это вы меня заставляете подписывать, а остальных нет? — возмутилась баронесса.

— Спасибо за замечание, баронесса, — ответила я и попросила остальных тоже расписаться.

Раиса Леонтьевна одобрила и, пока никто не видел, показала мне большой палец.

Здесь же была и тихая супруга чиновника Вышинского, Валентина Егоровна, которую мне хотелось пожалеть. Такое у неё всё это время было несчастное выражение лица. Она долго крутила баночку в руках, рассматривала, а потом произнесла почти шёпотом:

— Фаина Андреевна, если хотите... Мы скоро в Москву с мужем поедем, а там и в Петербург. Я могу взять ваши эликсиры с собой. И когда буду во дворце, могу презентовать эликсиры придворным дамам.

Валентина Егоровна смутилась:

— Фаина Андреевна, если что не так, простите. Просто дамы в столицах на такой товар очень падкие. Уверена, вашими эликсирами обязательно заинтересуются.

— Валентина Егоровна, — спросила я, — а чем сейчас пользуются дамы во дворце?

— Сейчас все заказывают из Франции, — ответила Вышинская, — я сама, правда, не пробовала, но остальным нравится.

Потом вдруг поняла, что похвалила чужой товар, и испуганно добавила:

— Но думаю, что если появятся хорошие образцы отечественного производства...

Я улыбнулась, а ещё прямо обрадовалась. Даже и не мечтала о такой рекламе!

Не знаю, какое положение занимает супруг Валентины Егоровны, но, видимо, очень непростой чиновник, раз супруга вхожа во дворец. Хотя по ней и не скажешь. Грустная, скромная.

А мне захотелось поверить, что она так и сделает, как обещала. И жадный хомяк внутри меня потёр лапками.

Глава 36

Алексей Порываев прожил у нас в имении ещё три дня. За это время мы успели обсудить финансовое партнёрство, доделать несколько вариаций шоколада и карамелек, в общем, не теряли времени даром.

И ещё, вчера вечером Алексей с Иваном заговорщически улыбаясь, ушли куда-то сразу после ужина, а когда вернулись, то в руках Алексея была корзинка.

Алексей поставил корзинку на середину гостиной, куда нас всех, включая Полинку попросил собраться, Поля, конечно, не выдержала, вырвала ручку и подбежала к корзине первая и вдруг повернулась, посмотрела на меня хитрыми глазками и, наклонившись, стала тискать сидевшего там довольно крупного большелобого щенка.

Он был белый и лохматый с толстыми лапками.

— Полина, это вам, — сказал Алексей, серьёзным тоном, и, обернувшись ко мне добавил, — это южнорусская овчарка[17], вымахает вам по пояс будет, надо обязательно дрессировать, Фаина Андреевна, лучше охранника потом не найдёте.

И Полинка, как будто взрослая барышня, присела в книксене. Так забавно это смотрелось, что все поневоле заулыбались, но Алексей остался серьёзен. А я подумала, что Алексей вроде бы мельком сказал о собаке, а всё же не забыл, и подарок сделал. На душе стало тепло.

Вечером третьего дня мы сидели с Алексеем на террасе. Это уже стало почти традицией, когда все укладывались спать, я выходила на воздух, и там всегда был он. Мы разговаривали.

Сегодня обсуждали то, что в имении наконец-то навели порядок в учёте. Я даже порадовалась, что Алексей Порываев был здесь сам, по крайней мере, он с Киреевым сразу всё обсудил, посмотрел, куда расходовались деньги, и, надо сказать, был удивлён, что ни одного лишнего рубля впустую не израсходовали. И, кстати, тот самый процент, о котором мы с ним договаривались, действительно регулярно перечислялся на мой счёт.

— Благодарю вас за это, — сказала я, — эти деньги мне очень пригодились.

— Не нужно ли вам ещё? — тут же спросил он.

Но я была осторожна. Конечно, с Алексеем Порываевым мы как будто были на одной волне, и, признаться, он мне даже нравился как мужчина, но я всё ещё плохо понимала, как здесь, в этом времени, всё устроено, все эти условности, сословности... Поэтому решила пока не спешить и отказалась.

Тем не менее, у меня возник вопрос:

— Алексей, а откуда вы берёте капиталы на строительство фабрик?

— Это рабочий капитал, — ответил он, похоже, что, не удивившись этому вопросу, — скапливается из прибыли. Я же, Фаина Андреевна, всю прибыль пускаю на развитие.

— А акционерное общество? — спросила я, совершенно не подумав о том, что такой формы собственности здесь ещё могло и не быть.

По округлившимся глазам Порываева поняла свою ошибку, в этой реальности о таком ещё не слышали. Но Алексей всё-таки был прогрессивным предпринимателем и поэтому я выдохнула, когда он чуть нахмурился, и потом посмотрев на меня, воскликнул:

— Ну Фаина Андреевна, не ожидал! Я как-то слышал, — задумчиво добавил он, — в Нью-Йорке была попытка собрать деньги на открытие бизнеса.

— Вот, — оживилась я, — именно это я и имела в виду. Я тоже об этом где-то читала. Почему бы не сделать такое здесь?

Он посмотрел на меня внимательно:

— А как?

Я кратко описала механизм выпуска бумажных облигаций. Сама в этом не особо хорошо разбиралась, но знала, что бывают акции привилегированные и простые, поэтому объяснила то, что знала.

Порываев задумался:

— Надо обмозговать... Фаина Андреевна, а если понадобится поговорить с кем-то ещё, скажем, с руководителем банка, вы сможете?

— Почему нет? Только не просто так, — добавила я, — у меня хозяйство, я идеи просто так не раздаю.

Он вздохнул, но понимающе улыбнулся:

— Да, конечно, я понимаю. Вижу, хозяйство…

Почему-то мне стало неловко за свою меркантильность, и я добавила:

— Я, Алексей Сергеевич, такими вопросами просто так заниматься не могу, потому как это ведь деньги, и не малые.

Потом разговор плавно перешёл на шоколад, и мы обсудили патент на «Тоблерон», который Алексей хотел назвать "Улыбка Золотой Принцессы". Я посоветовала сократить название до «Золотая улыбка» или просто «Улыбка», но мне показалось, что ему очень хотелось, чтобы в названии непременно было слово принцесса.

В заявке на патент предполагалось указать меня, как основного держателя, а Алексей Сергеевич Порываев получал от меня исключительное право на использование, сначала на два года, но с возможностью продления до пяти. Я подумала, что этого срока ему точно хватит.

И только в самом конце разговора, когда глаза уже слипались от усталости, Алексей вдруг сказал:

— Ехать мне пора, Фаина Андреевна. Дела ждут.

Я замолчала. Мы оба понимали, что многое осталось недосказанным, между нами. Но никто не говорил о чувствах, мы обсуждали исключительно дела. Даже молчание между нами не было неловким. Просто... как будто немой разговор.

Неожиданно Алексей заговорил снова, на этот раз — о деньгах:

— Знаю я, что ситуация у вас непростая, после того как ваша матушка наделала долгов. Знаю также, что не возьмёте, но... если случится так, что придётся, знайте, что я всегда вам помогу.

— Спасибо большое, Алексей, — я так растрогалась, что он об этом заговорил, что еле удержалась, чтобы голос не задрожал, — постараюсь обойтись своими силами. Тем более, жду заключения от законника. Он говорил, что если матушку свою из рода выведу, то и задолженность мне будет не страшна.

Но меня волновали не долги, с этим уже понятно, что было делать. Мне не хотелось, чтобы Алексей уезжал, у меня были на него планы.

— А что вы так рано уезжаете? Может, остались бы ещё на несколько дней? Вон, Раиса Леонтьевна с Михаилом Ананьевичем большой приём устраивают, все видные люди города будут, купцы… Может, и деловые связи удастся обсудить.

Я улыбнулась, ожидая ответа, потому как, если честно, рассчитывала, что пойду с кавалером, со своим партнёром по бизнесу. Но Алексей покачал головой:

— Фаина Андреевна, не могу больше. Договоры, документы, всё ждёт. Подписывать надобно.

— А разве у вас нет управляющего, который мог бы заняться этим за вас? — удивилась я. — Неужели вы мне своего отдали?