Адель Хайд – Счастье на краю (страница 5)
Но через три года на Королевство обрушилась эпидемия болезни, которая поражала только магов, старый король не смог пережить и умер, кроме него умерло ещё много представителей аристократических родов, и в их числе законный наследник Карла IX и супруга графа. Болезнь забрала сначала маленькую дочку, а потом и мать.
На престол взошёл герцог Ангулемский, бастард Карла IX, после коронации, получивший имя Генрих V, и как человек, сам испытавший на себе безумие отца, первым делом занялся тем, чтобы освободить всех тех, кто незаслуженно пострадал от рук сумасшедшего короля.
Он понимал, что каждая земля привязана к своему владельцу и без наличия хотя бы одного истинного Демартена, никто не сможет полноценно править на землях графства. Уже сейчас в рудниках и шахтах начинались обвалы, а на прекрасные пастбища и скот обрушивались различные напасти.
И однажды утром в келью к заключённому Жану вошёл надсмотрщик.
Заключённый Жан давно не спал, он лежал, уставившись в потолок. Он давно уже пересчитал все трещинки, которыми был усеян деревянный потолок его камеры. Да, у заключённого Жана была отдельная камера, после того как он покалечил особо непонятливых, тех, кто пытался посягнуть на его койку и мужественность.
Заключённый Жан был признан агрессивным, неделю провёл в карцере без еды и с одной кружкой тухлой воды в день. По выходу из карцера был определён начальником рудника на проживание в отдельную камеру.
Работников и так всегда не хватало, а если Жан будет калечить каждый день хотя бы по одному, то скоро надсмотрщикам самим придётся лезть в рудник, чтобы выполнить норму.
Обычно Жан спал всего два-три часа, когда возвращался из рудника и падал от усталости на узкую койку, потом просыпался и лежал до рассвета, вспоминая кем он когда-то был. Последнее время он всё реже мог вспомнить лицо любимой женщины, и синие глазки маленькой белокурой девочки. Поэтому просто лежал и пересчитывал трещинки на потолке.
— Вставайте ваше сиятельство, — издевательски произнёс надсмотрщик, — на выход.
Жан решил, что настал счастливый день и он, наконец-то сможет умереть. Поэтому он встал, улыбнулся, продемонстрировав всё ещё крепкие зубы, на покрытом шрамами лице, оставшимися ему на память от гостеприимства короля, и ударил надсмотрщика в лицо, решив перед смертью получить удовлетворение, раздав долги тем, кто этого заслуживал.
Надсмотрщик, не ожидавший удара, упал, схватившись за лицо.
Гнусаво прохрипел:
— Но-ос, ты сломал мне нос ублю-юдок
Заключённый Жан вышел из камеры, перешагнув скулящего надсмотрщика. Остановился на выходе из барака, взглянул на синее небо, вдохнул, услышал за спиной возню, обернулся.
Надсмотрщик с кровью, текущей из свёрнутого носа, подходил к нему со спины, размахиваясь деревянной дубинкой с металлическим наконечником. Заключённый Жан знал, насколько болезненный удар этого наконечника. Сколько раз он испытывал эту боль, когда его, всегда сопротивляющегося унижениям, избивали несколько надсмотрщиков одновременно.
Сейчас же, когда он понял, что до свободы осталось несколько шагов, скорее всего его выведут на площадку напротив барака с карцером и там и закончится эта ненормальная жизнь, он вдруг осознал, что умереть можно весело и, выхватив дубинку из рук надсмотрщика пару раз тыкнул в тому в грудь и в горло. Надсмотрщик снова завалился на колени.
Заключённый Жан увидел, как к нему приближаются около шести человек других надсмотрщиков, во главе которых шёл начальник рудника.
Он уже приготовился к «последней битве», когда начальник рудника, господин Салю, захлопал в ладоши и сказал:
— Ну-ну, Жан, не стоит добивать несчастного Люка, он разве тебе не сказал, зачем я попросил тебя привести?
Заключённый Жан мрачно уставился на улыбающегося начальника рудника. Тот, впрочем, как и всегда, был одет в модного покроя камзол чёрного цвета. Господин Салю вообще предпочитал чёрный цвет, потому что на нем никогда не было видно пятен крови. Сам господин Салю был маленького роста, коротконог и лысоват. Туфли всегда носил на небольшом каблуке, с набойкой из железа на мысках. Маленькие глазки на лице всегда смотрели пронзительно, словно пытались продырявить собеседника.
Ответил начальнику сам Люк, поднявшийся с земли и утирающий кровь с лица:
— Когда бы я успел, он же набросился на меня словно сумасшедший.
Господин Салю снова обратил внимание на заключённого:
— Жан, у меня для тебя важная новость, отдай, пожалуйста дубинку Люку и пойдём
Заключённый Жан усмехнулся и вдруг, размахнувшись, со всей силы швырнул дубинку куда-то в сторону, стараясь попасть за пределы огороженной территории лагеря.
Потом посмотрел на господина Салю и сказал:
— Я готов, ведите
— Ну что же ты так обречённо, у нас меду прочим новости в Королевстве, — начал говорить господин Салю, двигаясь рядом с заключённым Жаном, словно они добрые друзья, вышедшие на прогулку.
Заключённый Жан не мог понять, что же происходит, еслои его не собираются убивать, то зачем всё это.
Дальше всё было ещё страннее. Господин Салю пригласил его в свой кабинет и усадил на кресло, предварительно приказав одному из надсмотрщиков постелить на кресло плед.
Заключённый Жан мылся последний раз месяц назад, когда ещё было холодно, и господин Салю решил, что заключённым нужны процедуры закаливания, и их всех вывели на берег реки, где по нескольку человек загоняли в холодную воду. Несколько человек потом так и умерли, заболев лихорадкой.
Поэтому плед скорее всего после того, как заключённый Жан на нём посидит, придётся выкинуть.
Принесли маленький столик, который придвинули к креслу, на столике был накрыт чай с…булочками.
— Садись Жан, у меня есть для тебя новости
В животе у Жана заурчало, и он не стал оказываться. Сел и принялся поглощать булочки, запивая их, обжигаясь, горячим чаем.
— Наш король умер, Жан, — выдержав паузу сказал господин Салю, — и у нас теперь новый король
Заключённый Жан перестал жевать и посмотрел на господина Салю, но промолчал
— Так вот, Жан, новый король теперь, Генрих V, признанный бастард старого короля, и он объявил амнистию, в том числе и для тебя, он возвращает тебе имя и титул, ты свободен. Теперь тебя снова надо называть его сиятельство граф де Демартен. Но ты уже прости меня, Жан, я позволю себе сохранить воспоминания о заключённом Жане, а не о графе де Демартене.
Заключённый Жан смотрел на господина Салю так, что тот решил на всякий случай вызвать охрану:
— Эй, ты не шали, ну…если хочешь буду называть тебя граф…после того, как помоешься.
Заключённому дали дали возможность вымыться в одном из бараков, переоборудованных в помывочную. Выдали серую одежду, она не соответствовала статусу графа, но была почти новой и что самое главное чистой.
Отросшие волосы, граф убрал в хвост, получил от начальника рудника кошелёк, в котором было десять золотых луидоров и пять ливров.
— Это тебе от короля, — не глядя на графа, сказал господин Салю, и заключённый Жан понял, что король на самом деле был гораздо щедрее, но начальнику рудника тоже надо на что-то жить.
Так, спустя два часа заключённый Жан, который уже забыл какого это быть графом де Демартен, оказался за воротами лагеря. Идти ему пришлось пешком, ближайшая станция дилижансов была только в городе, под названием Бурж
Глава 4
До Буржа бывший заключённый Жан, а теперь его сиятельство граф Рено де Демартен, шёл через лес, окружавший лагерь при теоновом руднике.
Графское имя звучало неожиданно чуждо, как будто рубаха не по размеру. Будто бы он стал маленький, а рубаха была большая и всё время норовила сползти то с одного плеча, то с другого. И он решил пока не называть себя так, имя Жан въелось в него, и он пока не мог понять насколько глубоко.
У бывшего мага интуиция всё ещё работала очень хорошо. Ему было неспокойно, всё казалось странным, и то, что ему не предоставили какую-нибудь лошадь или телегу, и то, что вручив кошель с целым состоянием, отправили пешком до ближайшего города.
Он остановился, отломал большую палку от умирающего дерева. Палку можно было использовать как посох и как оружие. У графа был с собой небольшой нож, который он выточил из камня. Оторвав от рубахи кусок ткани, он как мог приделал нож на конец посоха, получив тем самым практически пику, которая в умелых руках могла стать грозным оружием.
Интуиция его не подвела, уже на самом выходе из леса, он обнаружил засаду. Хорошо, что он заранее сошёл с дороги и теперь пробирался по еле видимой звериной тропе.
Звуки в лесу разносились хорошо, а те, кто устроил ему засаду, не стеснялись, полагая, что деваться бывшему заключённому некуда и сила на их стороне. Это были его старые знакомые надсмотрщики и к каждому у него был свой счёт.
За три года он научился становится тенью, невидимой и неслышной.
Первому из поджидавших его он свернул шею. Внимательно посмотрел какое оружие было у убитого. Взял в руки короткий меч, подбросил его. Оружие было плохонькое, несбалансированное, но на поясе у трупа висела плётка, её он и забрал. Оставалось ещё трое. Для того, чтобы использовать свой посох-пику и плеть, ему нужно было пространство, и он вышел на дорогу.
У заключённого Жана было большое преимущество, он не боялся ни боли, ни смерти, потому что уже умирал много раз. Надсмотрщики же, в основном нанимавшиеся на эту службу скрытые садисты из низших слоёв населения, в большинстве своём тряслись за свою шкуру и боялись боли.